Трудности понимания

Она постучала в дверь и ждала ответа. — Входи, — раздался приглушенный голос Малфоя. Гермиона открыла дверь и вошла в кабинет, где всё пропахло его хозяином. — Садись, — мужчина указал на диван, на котором сидел, и приподнял голову, вопросительно на неё посмотрев. — Ты принесла бумаги? Гермиона отмерла и кивнула, подходя к предмету мебели и мягко на него опускаясь, слегка задевая своим плечом руку Малфоя. Он даже не обратил на это внимание и протянул руку за предметом их обсуждения. — Ах, да, — девушка суматошно поправила волосы и отдала блокнот, в котором был весь план проекта, в протянутую руку Малфоя. Почему-то именно в этом кабинете и именно с этим человеком она как-то резко тупеет. Это только вторая встреча, а что будет дальше, страшно представить. Гермиона боялась думать, что она будет вести себя так же на протяжении всего их вынужденного сотрудничества. Это же позорище. Она не понимала, что с ней начало происходить. Вчера, когда она покинула Малфоя, то весь оставшийся день думала только о нём. Такого она себе никогда не позволяла, даже когда была с Роном. Более того, Гермиона поймала себя на мысли, что ей чертовски понравилась спина Малфоя, и она была бы не прочь увидеть эту самую спину без рубашки. А может, и не только спину. Это походило на помешательство. Причём помешательство, которое слишком быстро проникло в организм и начало заполнять собой лёгкие и мозг, отключая разум. Грейнджер просто сидела на рабочем месте, мечтала о спине Малфоя и о том, как та выглядит. Это было жутко. Она сама себя в тот момент испугалась. Это всё из-за того, что у неё давно никого не было. Конечно, нельзя сказать, что она располагает большим послужным списком. Был только Рон. Вот и весь набор. Гермиона пыталась флиртовать с некоторыми коллегами, которые были приятны ей чисто внешне, но дальше это никуда не заходило. Просто неуклюжий флирт и память о своём позоре, больше ничего. Она не понимала, почему ей так сложно. Да, она долго отходила от разрыва, полгода точно, но сейчас ей гораздо легче, даже хорошо. Рон действительно был ошибкой, хоть и поучительной, и остался в прошлом как молодой человек. Но почему он может строить новые отношения, а она нет? Гермиона дошла до того, что начала заглядываться на Малфоя, Годрик милостивый. Спорить о том, что Малфой чисто внешне повзрослел и возмужал, конечно, смысла нет. Он был очень хорош. Высокий, но не слишком. Подкачанный, но не слишком. Красивый, но не смазливый. Просто идеал, сбежавший с показа мод. Неудивительно, что она, неподготовленная, сразу поплыла. Хотя Гермиона никогда не слышала о Малфое как о похитителе сердец или мега крутом любовнике, за которым выстроилась целая очередь. Она вообще ничего о нём не слышала. И сейчас это вызывало небывалое удивление. Наверное, поэтому её так сильно понесло. Малфой стал ей интересен во всех смыслах. А интерес — это всегда лишь начало. Внезапно она поймала себя на том, что смотрит на его руки. Рукава рубашки были снова закатаны и открывали вид на переплетение вен. Зрелище было завораживающим. А ещё Малфой что-то у неё спрашивал. — Что? — она вернулась с небес на землю и с помутнением в глазах обратила внимание на говорившего. — Грейнджер, ты не выспалась, что ли? — Малфой снисходительно посмотрел на девушку и закатил глаза, повторяя свои изначальные слова. — Ты всю статистику взяла или только за определённый период? — Начиная с семидесятых годов прошлого века, — Гермиона нахмурилась и перевернула страницу блокнота. — Здесь краткое описание случившегося, более подробно я выделила всё в речи, которую собиралась произносить. — Хорошо, — Малфой кивнул и внимательно изучал её записи, давая ей время снова на него пялиться. Чёрт. Что за чертовщина? Ей нужен мужик и срочно, не может же Гермионе понравиться Малфой всего за пару минут, такого не бывает. Это воспалённый бред чьей-то разыгравшейся фантазии. Он ни разу не упомянул, что она грязнокровка. Или что она недостойна сидеть рядом с ним. Или дышать одним воздухом. Ни разу. Раньше она бы только это и слушала. Он даже косо на неё не посмотрел, в отличие от самой девушки. Это заставило разозлиться на себя до стиснутых зубов. — Что ж, это очень неплохо, — Малфой поднял голову, и в его глазах был какой-то вызов. — Но у меня лучше. Он самодовольно усмехнулся и ждал её реакции. И получил. Щеки покраснели от гнева и раздражения, а глаза превратились в метатели молний. — Знаешь что, Малфой?! — она шипела и сдерживала себя, чтобы не въехать ему кулаком прямо между глаз. — Что, Грейнджер? — он издевался и получал от этого удовольствие. — Ты… идиот, ясно?! — она вскочила с дивана и наворачивала круги с небывалой яростью. — Грейнджер, давай я покажу тебе мой план, а потом ты скажешь, кто из нас был прав, — он поднялся и подошёл к столу, взяв с него чёрный ежедневник, протянул ей. — Да, пожалуйста, — Гермиона вырвала из его рук эту чёртову тетрадку и снова села, начав внимательно изучать содержимое. Она читала написанный рукой Малфоя текст и признавала поражение в своей голове. Он не врал, когда говорил, что у него больше опыта. Это чувствовалось даже в его записях. Всё чётко структурировано, и никакой воды. И решение этой проблемы было гораздо эффективней, нежели её. Гермиона подняла голову от ежедневника и увидела, что он изучающе сканирует её глазами. Это заставило вспыхнуть и засмущаться одновременно. Он прислонился к столу и засунул руки в карманы брюк, выглядя при этом каким-то мафиози. Малфой определённо знал себе цену, и это ощущалось на нервных окончаниях, его уверенность в себе. Такого за ним она не могла вспомнить в школе. Раньше он был противной и раздражающей букашкой, которая время от времени напоминала о себе. А сейчас… Сейчас хотелось запрыгнуть на него и молить, чтобы он не смел отпускать. Гермиона от этой мысли впала на секунду в ступор и разорвала их переглядки, которые со стороны выглядели, наверное, как занятие сексом. Или прелюдией. Она сходит с ума, точно сходит с ума. Потому что чувствует напряжение в воздухе, что клубилось вокруг них и заставляло думать о непотребствах. Гермиона постаралась прийти в себя и признать одну неприятную вещь: — Ты… ты был прав, Малфой. И не надо так на меня смотреть, — поспешно сказала девушка, увидев, как он начал приготавливать саркастичные замечания и приподнимать свои чёртовы брови. — Это правда. У тебя получилось лучше, чем у меня. Она это сказала, и стало легче. Только пару лет назад она стала работать над своим дебильным комплексом быть во всём первой. И только недавно у неё стало получаться признавать свои ошибки. Потому что иначе жить никак не получится. Она не Мерлин и не Господь Бог, чтобы знать всё, и вполне может поступить неправильно или сказать неправильные слова. Так что признавать ошибки надо уметь или хотя бы учиться этому. В противном случае ты не выживешь и не построишь ни семью, ни карьеру на работе, ни хорошие отношения с друзьями. Малфой не стал ничего отвечать, просто расслабленно кивнул. Он вообще был не очень многословен, как она успела заметить. И это было немного странно. Раньше его было не заткнуть. Хотя и она перестала быть, как в школе, такой невыносимой всезнайкой, как когда-то её окрестил покойный профессор Снейп. Они все изменились, ей нужно научиться это принимать. А то она на каждого бывшего однокурсника составляет набросок, исходя из школьных лет. — Думаю, с основой мы разобрались, — Малфой закусил губу и задумчиво оглядел кабинет. — Давай тогда каждый день в это время будем делать понемногу, а то у нас сейчас завал. После обеда я не смогу, а ждать, когда я буду более свободен, у нас нет времени. — Хорошо, мне подходит. У нас тоже именно после обеда всегда больше работы, — Гермиона этому усмехнулась и подумала, что это из-за того, что все после обеда только просыпаются. Она сделала заметку в свой блокнот и посмотрела на Малфоя. — Я тогда пойду, — Гермиона поднялась и вопросительно посмотрела на мужчину. — Иди, — Малфой фыркнул, будто задерживал её, и взял свой ежедневник с кофейного столика, на котором она его оставила, и принялся сверяться со своим расписанием. Гермиона на это лишь закатила глаза и, более раздраженно, чем рассчитывала, покинула кабинет этого идиота. Красивого идиота, чёрт бы его побрал.

***

Сегодня она шла туда, как на эшафот. Вот правда, ей в жизни не было так жутко. Гермиона сглотнула и распахнула дверь, у неё появилась ужасная привычка замирать перед входом и выглядеть при этом, как дура. Она вообще выглядела последние две недели, как дура. Если не хуже. Эти две недели были адские. С Малфоем оказалось работать просто потрясающе. Он слушал, уточнял, когда надо, задавал наводящие вопросы. Бывали моменты, когда он был не согласен, и они вместе приходили к компромиссу. И, само собой, Гермиона улетела далеко и надолго. Потому что Малфой оказался охренительным мужчиной. Таким, от которого голову сносит очень быстро и безвозвратно. Причём, за короткий промежуток времени. Чуть больше двух недель, и Гермиона была готова… на всё. Её это пугало, такая гамма чувств. Если сначала она понимала, что это просто сексуальное влечение или даже просто похоть, то сейчас дело приняло серьёзный оборот. Малфой начинал ей нравиться. Не только внешне, но и как личность. Он действительно изменился, и жизнь его неслабо так помотала. После того, как он закончил дополнительный, послевоенный, год в Хогвартсе, Малфой начал искать работу, но бывшего Пожирателя смерти никто не хотел видеть. Все припоминали дела его отца, что сидел в Азкабане, и сравнивали их. Это его больше всего злило и погружало в стадию уныния. Прошло два года, а ему с трудом дали работу в каком-то захудалом месте, в отделе Аврората. Это был успех. Медленно, набивая шишки и сталкиваясь с неудачами и осуждением, Малфой смог пробиться, на удивление, благодаря Поттеру. Гарри заметил, что с ним даже за одним столом никто обедать не хочет, и решил зарыть топор войны. Это был очень взрослый шаг. На это обратили внимание другие сотрудники Министерства, в том числе и руководители. Стали относиться к Малфою более лояльно и не так предвзято. Всё это заставило бывшего слизеринца очень сильно пересмотреть свои взгляды. Он стал терпимее ко многим вещам и колоссально изменил мнение касаемо чистоты крови. Война тоже на это повлияла, но больше всего его удивило, что те самые чистокровные больше всего сторонились Малфоя, а бывшие недруги, наоборот, пытались помочь. И сейчас он стал очень тихим и спокойным. Это уже было её наблюдение. Она думала, что он такой только с ней, но нет. Малфой стал в каком-то отношении невидимым. У него никого не осталось. Отец в тюрьме, а мать умерла два года назад, и это его очень сильно подкосило. Он остался один. Все эти события в его жизни Малфой рассказал ей сам, когда они слегка выпили, потому что на часах было два часа ночи, а они так и не придумали, что делать с главной проблемой касаемо проекта. Это было вчера. И этот разговор их сблизил. И теперь Гермиона не знала, как себя вести. Притвориться, что ничего не было, или невзначай упомянуть? Что ей выбрать? Придя домой в четыре утра, она не легла спать, а начала анализировать Малфоя и, к своему стыду, возбудилась только от мыслей о его психологическом портрете. Она думала, что ей может понравиться человек, когда они пообщаются хотя бы пару месяцев, а не каких-то две недели. Видимо, в жизни вообще загадывать нельзя. Потому что у этой суки изощренное чувство юмора. Гермиона села на диван, не дожидаясь, когда Малфой обратит на неё внимание. Это стало маленькой традицией — чувствовать себя в его кабинете, как дома. Стыдно было признать, но в своём кабинете она никогда такого не ощущала, хотя до появления блондина в её жизни ей там очень нравилось. Но суть была в том, что только здесь был запах Малфоя, который проникал в каждую пору и заставлял туманиться рассудок. Малфой ходил туда-сюда, на ходу читая какие-то документы. Он на секунду поднял голову и посмотрел на девушку: — Привет, Грейнджер. Сейчас, дай мне пять минут, и мы начнём, — дождавшись её кивка, он вернул внимание к своим бумажкам. Гермиона расправила юбку и старалась не паниковать раньше времени. Голос у него был нормальный, как обычно. Ей не о чем переживать. Она не будет выглядеть, как идиотка, значит всё прекрасно. Сегодня на нём присутствовал пиджак, и это делало его слишком серьёзным, заставляя выглядеть немного старше своих лет. Гарри рассказывал, что на собраниях отдела Малфой всегда был слегка отстранённым и сосредоточенным. Она это узнала, когда пыталась незаметно собрать побольше информации о своём коллеге. Кажется, Гарри тогда понял, что это был не профессиональный интерес, но ничего не сказал. За это она была ему очень благодарна. Малфой раздраженно откинул бумаги на стол и зарылся рукой в волосы, взлохматив их. Из-за этого у неё появилось желание подойти к нему и навести порядок на его голове. Или ещё больше внести хаоса. — Грейнджер, напомни, какой вопрос мы сегодня обсуждаем? — он закрыл ладонью глаза и тяжело вздохнул. — Коммуникационный. То, как можно предотвращать несчастные случаи, и как о них узнавать быстрее, — скороговоркой ответила Гермиона и внимательно просканировала Малфоя глазами. Он был уставшим. Посеревшим. — Так, ладно, — Малфой убрал руку от лица и устало посмотрел на неё. — Сейчас… сейчас... подожди. Он подошел к своему столу и начал что-то искать. Как будто сам не знал, что. Она не могла на это спокойно смотреть. Сердце в груди ныло, и хотелось хоть как-то ему помочь. — Всё… нормально? — она так неуверенно и тихо это произнесла, что сама с трудом услышала. — Да. — Точно? Ты плохо выглядишь, — она поднялась и подошла к нему поближе. Их разделял только стол. — Нормально всё со мной, Грейнджер, — он крикнул это на весь кабинет и раздраженно посмотрел на девушку. Это разозлило. — Не надо на меня орать, Малфой. Я просто хотела помочь, — она чувствовала, что начинает заводиться непонятно от чего. — Не надо лезть куда не просят, Грейнджер. Я сказал, что всё нормально, значит, так и есть, — он тяжело дышал и смотрел на неё бешеным взглядом. — Ты себя видел вообще?! Словно ходячий мертвец! — крикнула Гермиона. — А это не твоё дело! — Малфой яростно бросил документы, которые держал в руках, и сделал один шаг в её сторону. Это на секунду заставило возликовать и задохнуться. — Нет. Моё. Мы работаем вместе, а как мы будем это делать, если ты не в состоянии, — уже более спокойно, но не менее злобно сказала Гермиона. — Я в состоянии. Это ты думаешь, что пара бокалов огневиски способны вывести меня из строя, — хмыкнул Малфой и с ног до головы облизал девушку взглядом. Вот ведь козёл. Припомнил ей, что после второго бокала она начала слишком откровенничать. — Да, Малфой. Меня немного развезло, я нечасто пью, представляешь? — Гермиона вскинула руки и вызывающе посмотрела на него. — Ну да, не так часто, что полезла ко мне обниматься, — он хмыкнул и нагло ухмыльнулся. Когда их ссора успела принять такой формат? — Ничего подобного. Я была в состоянии оценивать свои действия, — она задохнулась от возмущения и уперла руки в бока. Выглядела она, наверное, комично. — Нет, это правда, Грейнджер. Ещё минута, и ты бы прыгнула на меня, — Малфой говорил шёпотом и медленно приближался к ней, заполняя всё личное пространство своим запахом. Гермиона сглотнула и покачала головой, показывая своё несогласие, но от этого не было толку. Он стоял в миллиметре, и его дыхание касалось её губ. Девушка перевела взгляд на губы Малфоя и замерла от сильного желания поцеловать его. Это так хотелось сделать, что она даже сжала руки в кулаки и впилась ногтями в ладони. Крохотный шаг, и она сможет его поцеловать — это было единственное, о чём она думала. Судя по тяжелому дыханию Малфоя и его плотоядному взгляду, он был с ней согласен. Напряжение не отпускало, и не давало думать, и даже дышать. Сердце неистово скакало в груди и требовало желаемого. Ладони потели и изнывали от жажды прикосновений. Гермиона уже решилась, когда внезапно дверь распахнулась и вошёл Гарри, мать его, Поттер. Это заставило её отскочить от Малфоя. — Привет, — Гарри сияюще улыбнулся, но, увидев их в напряженной позе и молчании, нахмурился. — Вы чего? — Ничего, Поттер, просто беседовали, — блондин резко стал слишком собранным и посмотрел на Гарри. — Ты по поводу обеда? — Да, вы идете? — Гарри не поверил словам Малфоя, что подтверждал озадаченный взгляд, бегающий с одного на другого. — Конечно, — Малфой поправил пиджак и вышел из помещения, даже не посмотрев на неё. — Гермиона, всё нормально? — Гарри смотрел на неё с подозрением, и это было немудрено, она никогда не умела скрывать свои чувства. — Да, конечно. Всё хорошо. Ну, идём, — она начала суматошно поправлять волосы, будто от этого зависела её жизнь, и, схватив блокнот, поспешила на выход. Гарри на пару секунд завис и всё пытался понять, как сильно он помешал этим голубкам. Это его заставило коротко рассмеяться. Уже все в Министерстве видели, что между ними происходит, кроме них самих.

***

Гермиона критично оглядела себя в зеркале и осталась довольна. Был Хэллоуин, и в Министерстве по такому случаю каждый год устраивали бал-маскарад. В прошлом году за это мероприятие был ответственен отдел магических популяций, и всё получилось, как бы сказала профессор МакГонагалл, «выше ожидаемого». Ничего впечатляющего, в общем. А в этом году все заботы легли на плечи её отдела, и Гермионе не терпелось увидеть, что же креативная команда придумала по этому случаю. Сама она в приготовлении не участвовала, просто она бы физически не успела это сделать. Хотя её и не звали. Гермиона решила нарядиться ангелом, она сама не знала, почему, но это платье ей очень понравилось, когда она искала себе наряд. Простой крой, без излишеств. Платье сверху обтягивало, а внизу была юбка-колокольчик длиной чуть выше колена. Короткие рукава, которые без проблем позволяли надеть накладные крылья так, будто всё это шло комплектом. А также нимб на голове. Образ завершал легкий, почти незаметный, макияж, который она довольно часто делала на работу. И распущенные локоны, что были аккуратно уложены, с вплетёнными золотыми нитями. Гермионе нравилось, как она выглядела. Но, она с трудом это признавала, больше всего ей хотелось понравиться Малфою. После того, как они чуть было не поцеловались, и когда их наитупейшим образом прервали, они не поднимали эту тему. Более того, даже практически не смотрели друг на друга. Казалось, что им обоим это было физически тяжело сделать. Когда Гермиона набиралась смелости и поднимала на него глаза, у неё в горле тут же пересыхало от желания облизать его с ног до головы. А потом она сама себя ненавидела за такие неподходящие мысли. Голова неизменно отключалась в его присутствии, и мысли скакали от идиотских к дебильным, что, по сути, было одним и тем же. Ещё Гермиона поняла, что стала неравнодушна к мужчинам в классике. Причём не во множественном числе. А именно к Малфою в классике. Когда рубашка натягивалась на его спине, она сжимала ноги вместе, потому что возбуждалась от этой картины. Или когда он закатывал рукава, позволяя пялиться на его, Господи Боже, потрясающие руки, она едва себя сдерживала, чтобы не свалиться в обморок. Или когда Малфой прислонялся к столу и засовывал руки в карманы брюк, выглядя при этом так расслабленно и сексуально, она испытывала такое желание, что иногда самой становилось страшно. Она никогда не была сексоголиком или нимфоманкой. Ей всегда хватало и не требовалось больше. Но встреча, новая встреча, с Малфоем что-то основательно перевернула в её бедном мозгу. Страшнее всего было то, что она в него влюблялась. Да так, что ловила себя на том, что мечтает увидеть его спящим и посчитать его ресницы. Такого никогда не было с Роном. Никогда и ни с кем. Причём Малфой ничего и не делал, чтобы она испытывала к нему такие чувства, она сама начала медленно сходить с ума. Возможно, это было взаимным, но у неё не было никаких гарантий, ничего не было. Она никогда не ловила на себе его заинтересованные или задумчивые взгляды. Он не пытался прикоснуться к ней. И не интересовался её личной жизнью. Ничем не интересовался. Она боялась, что надумала себе даже маленькую симпатию с его стороны. И, самое главное, боялась, что его убеждения касаемо Гермионы не ушли в прошлое. Резко стало страшно и расхотелось куда-то идти, но она взяла себя в руки. Гермиона идёт туда, чтобы повеселиться, а не ради Малфоя. Осталось только поверить в это самой. Выйдя из камина и стряхнув с волос остатки летучего пороха, Гермиона прошла в атриум, где и проходило торжество. На пути ей встретились знакомые, которые выглядели смешно и интересно одновременно. Попав в помещение, Гермиона в удивлении приоткрыла рот. Всё было до такой степени неузнаваемо, что она даже забыла, где находится. Все стены были завешаны изображениями со скелетами, которые двигались. Под потолком парили сотни тыкв разных форм и размеров. Столики для закусок были похожи на руку, восставшую из могилы. Всё помещение было залито сумеречным светом, и присутствовала атмосфера лёгкого страха. Вокруг было полно людей и суматохи. Каждый бегал и искал знакомых, кто-то пытался выяснить, какой будет приз за лучший костюм. Гермиона оглядела периметр в поисках Гарри, но, не увидев друга, пошла в сторону стола с закусками. Взяв канапе и отправив его в рот, она ещё раз посмотрела по сторонам. — Отлично выглядишь, Грейнджер, — голос, который неизменно посылал мурашки вдоль всего тела. Малфой. Гермиона дала себе секунду, чтобы собраться, и повернулась к нему лицом. Увидев его костюм, она не выдержала и звонко захохотала. Он был в костюме дьявола. Весь в чёрном, с рожками на голове. Боже, они думали одинаково, это ли не знак. — Малфой, ты… ты шикарен, — как только она поняла, что ляпнула, сразу покраснела и захотела утопиться. Он самодовольно улыбнулся и наклонился к ней ближе, остановившись в метре от лица: — Грейнджер, не волнуйся, перед дьяволом краснеть можно. И, потом, ты тоже ничего, — Малфой наклонил голову и задержал изучающий взгляд на её декольте, которое было небольшим, но увидев, как он туда посмотрел, Гермиона решила, что могла найти платье с разрезом и побольше. — Спасибо, — она улыбнулась и никак не могла скрыть счастье от его слов и взглядов. Блондин посмотрел на её губы и, кивнув своим мыслям, взял канапе и медленно отправил себе в рот. Гермиона почувствовала себя извращенкой, но не смогла оторвать глаз от этого действа. — Ладно, я пойду, — он как-то неуверенно и тяжело сглотнул. — Поттер, кстати, возле сцены, говорит с Кингсли. — О, эм, спасибо, — Гермиона уже не так уверенно улыбнулась и проводила Малфоя взглядом. Вздохнув и закатив глаза от собственной тупости, она развернулась в сторону Гарри. Он действительно оказался там, где и говорил Малфой. Только говорил уже с каким-то толстеньким мужчиной с залысиной. Увидев подругу, он извинился перед ним и пошёл к ней навстречу. Гарри был в костюме вампира, что с его очками смотрелось комично. — Привет, — обнявшись, они отстранились друг от друга, и Гарри задал интересный вопрос. — А где Малфой? Девушка удивилась, что Поттер спросил именно это, и непонимающе посмотрела на него. — Я думал, что вы пришли вместе и всё выяснили, — он пожал плечами, подчеркивая свою уверенность в словах. — Нет. С чего ты это взял? И что мы должны были выяснить? — Гермиона уже переживала и злилась из-за того, что ничего не понимала. — У вас парные костюмы, вот я и подумал. А на счёт выяснить, Гермиона, ты, как ребёнок. Все уже и так в курсе, что вы вместе. — Что?! — она была в шоке. Это заявление было полной неожиданностью. Особенно от Гарри это было жутко слышать. — Да вы пялитесь друг на друга и ничего не замечаете. Вечно вместе, и возле вас напряжение, будто кто-то разлил зелье похоти. Серьёзно, находясь рядом с вами, возбудиться очень легко, — Гарри по-доброму усмехнулся и посмотрел на шокированную и красную от смущения подругу. — Боже мой… Гермиона закрыла ладонями лицо и мечтала провалиться под землю от стыда и неловкости. Она никак не была готова услышать такое от Гарри. — Всё нормально? — спросил Поттер, увидев, что девушка чуть ли не на грани обморока. — Нет! Как это может быть нормальным?! — озадаченно воскликнула Гермиона. Хорошо, что музыка и шум заглушили её крик. — А что такое? — нахмурился Гарри. — Мы не вместе. И костюмы у нас не парные. Это просто совпало, понимаешь? Да и потом, если то, о чём ты говорил, и существует, то только с моей стороны. Малфой ничего не показывает, — после этих слов она ощутила внутри грусть и начала расстраиваться. Захотелось напиться. — Гермиона, я, конечно, не эксперт, но не заметить его плотоядного взгляда на тебе просто невозможно. Это нужно быть слепым, — Гарри фыркнул и показал на свои очки, — а я пока не настолько к этому близок. И по поводу наряда. Малфой спрашивал у меня, что ты собираешься надеть, и я сказал, что ты решила быть ангелом. Не было никакого совпадения. Гарри улыбался и смотрел на неё, будто сказал, что она выиграла джек-пот. А Гермиона ничего не понимала. Какого чёрта тогда, если Гарри говорит правду, хорёк демонстрирует почти явное равнодушие? — Я поняла, Гарри, — опустошению в своем голосе она была сама удивлена и, молча развернувшись в сторону бара, постаралась собрать себя в кучу и понять хоть что-то. Дальше была карусель из напитков и непонятных коктейлей, которые Гермиона вливала в себя литрами. А в обычной жизни она практически не пьёт, и нетрудно представить, как её развезло. В глазах была рябь, и ничего не собиралось в единую картину. Голова была на удивление лёгкой, и в ней напрочь отсутствовали мысли. Утром Гермиона проснулась с чудовищной головной болью и отвратительным запахом изо рта. Повернувшись на бок, она уткнулась носом во что-то. С трудом разлепив глаза из-за потёкшей туши, она посмотрела на своё препятствие. И чудом не свалилась с кровати от увиденного. Голый Малфой в её постели, который преспокойно спал на боку, и его рука лежала на её талии, будто там её законное место. Оглядев комнату, в которой они находились, Гермиона поняла, что это даже не её дом. — Чёрт, — она в ужасе закрыла себе рот и во все глаза смотрела на мужчину, что не шелохнулся. Облегченно выдохнув, она слегка приподнялась и поняла, что вся одежда была разбросана по комнате. Лиф висел на люстре. Боже. Прижав одеяло к голой груди, Гермиона посмотрела на Малфоя, и внутри разрасталась яма из противоречивых чувств и мыслей. Она хотела увидеть его спящим, посчитать его ресницы. Разбудить щекоткой и ходить по дому в его рубашке. Но это вытеснил страх, что он проснётся и равнодушно посмотрит на неё, а может, и попросит удалиться. Она никогда не была в таких ситуациях и не знала, как себя вести. Поэтому единственным вариантом казался побег. Его она и решила воплотить в жизнь. Тихо встав с кровати и с трудом собрав свои вещи, сняв бюстгальтер с проклятой люстры, Гермиона оделась, замерев у двери, которая вела в коридор. Малфой крепко спал, и его грудь равномерно вздымалась. Сдержав порыв вернуться в постель, Гермиона на цыпочках пошла искать выход.

***

Гермиона замерла, услышав голос своей секретарши. — Мисс Грейнджер, к Вам мистер Малфой. Что? Что ей делать? Выпрыгнуть в окно, которого нет? Или, может, спрятаться под стол и притвориться, что её здесь нет? Это было смешно и жалко. Поэтому она глубоко вздохнула и приняла максимально сосредоточенный вид, посвященный исключительно бумагам. — Он может войти, — голос дрогнул, и Гермиона почувствовала, что начала потеть от страха. Когда она успела стать такой трусихой? Они с Драко не виделись два дня после того корпоратива. Она теперь могла только так его называть. Раньше не позволяла себе это делать даже в мыслях, но сейчас всё изменилось. Особенно, когда она вспомнила их ночь в таких деталях, что становилось неловко перед самой собой от этих мыслей и картинок в голове. Она боялась и жаждала одновременно его увидеть. Это был какой-то сдвиг в мозгу, но с Малфоем она превращалась в клиническую дуру. Если это один из признаков влюблённости, то всё очень плохо. Драко на секунду замер в проходе, но эта заминка была настолько незаметной, что Гермиона была уверена, что ей показалось. Малфой прошёл вперёд и сел на стул для посетителей, буравя Грейнджер взглядом. — Малфой, ты по какому вопросу? — тон приторно равнодушный, и глаза не отрываются от статистики происходящих выбросов волшебства несовершеннолетних волшебников, в которую она уткнулась. — Может ты хотя бы посмотришь на меня? — голос был жутко злым, как и взгляд Драко. Он весь был напряженным до безумия. Гермиона сглотнула и ощутила желание притвориться, что ей резко стало плохо. Или упасть в обморок. Она же гриффиндорка, в конце-то концов. Сколько можно трястись? Надо взять себя в руки. Грейнджер почувствовала решимость и подняла глаза на Малфоя, но вся спесь слетела, когда она увидела его взгляд. — Ты чего? — Гермиона даже растерялась от такого презрения и осуждения во взгляде Драко. — Ничего, — он хмыкнул и покачал головой. — Просто пытаюсь понять всю степень твоего лицемерия. — Моего лицемерия?! — она задохнулась от этого обвинения, и в груди проснулась ярость. — Да. Сначала сама… — Драко замолчал и как-то скованно ухмыльнулся. — Сейчас у тебя очень хорошо получается быть стервой. — Знаешь что?! — она в шоке широко раскрыла глаза и не знала, что сказать. — Ты, просто…просто идиот… и… козёл, ясно?! Гермиона крикнула это ему в лицо и встала с кресла, от злости внутри она не могла сидеть. Хотелось что-нибудь сломать. Или разбить нос этому говнюку, как раньше. Драко достал палочку из внутреннего кармана пиджака и наложил заглушку на кабинет, заперев дверь. Она этого даже не заметила и ходила туда-сюда, пытаясь решить, как лучше будет убить Малфоя. — Грейнджер, что это тебя так разозлило? — Драко встал со стула и саркастично улыбнулся. Это заставило её вспыхнуть как спичку. — Что меня разозлило?! Может только то, что ты ведёшь себя как свинья?! Или то, что ты поступаешь мерзко, напоминая о моей ошибке?! О, нет. Зря она употребила именно эти слова. Малфой сузил глаза и с бешенством посмотрел на девушку, сдерживаясь, чтобы не придушить её. — Ошибка?! — тихо и зловеще. — Вот так? Хорошо. Он покачал головой и развернулся к двери. Гермиона беспомощно открывала рот и не знала, что делать. — Драко? — робко произнесла Гермиона. — Что, Грейнджер? — он остановился, но не повернулся. — Я ведь не знаю, что это для тебя значило. Или вообще, значило ли? Я… просто испугалась и поэтому ушла и… чёрт. Гермиона чувствовала, что может сейчас разрыдаться от непонимания ситуации. Она всхлипнула и зажмурилась, сдерживая слёзы. — Я просто… ты никогда ничего не показываешь, никогда не говорил или… — ещё один всхлип и руки, что притягивали к твёрдой груди. — Не реви, Грейнджер, — Драко зарылся рукой ей в волосы и поглубже втянул их запах. Карамельный сироп, что она добавляла в кофе. Пергамент и бананы. Она их просто обожала. — Я не реву! — отчаянная попытка не показаться слабой. — Вот и отлично, — Малфой хмыкнул и прижал её к себе крепче. Было так спокойно и хорошо, просто стоять вот так рядом и не думать ни о чём. Это мгновение было волшебным. Но атмосфера между ними начала меняться, и уже через минуту Гермиона поняла, что ей этого не хватает. Хочется большего. Повторения того, что у них уже было. Она подняла голову и увидела расфокусированные зрачки Малфоя и его взгляд, который переместился на её губы. Это заставило облизнуть их. Гермиона ощутила горячую волну, что ударила в низ живота и вздохнула от этого изменения в теле. Губы приоткрылись в желании поцеловать Драко, и жажда по нему стала невыносимой. Малфой не шевелился, только всё так же смотрел на её губы и не моргал. Ей стало жарко, хотя она была в лёгкой блузке. Грудь сдавило, и дышать становилось всё сложнее. — Грейнджер? — он говорил тихо и приглушенно. — Что? — она уже не понимала, где находится и что происходит. — Только попробуй меня остановить, — он прошептал это предупреждение, почти касаясь её губ. — То же самое могу сказать и тебе, — она нашла в себе силы посмотреть в его глаза и наткнулась на шторм. — Значит, договорились, — последнее слово утонуло в поцелуе. Драко сжал возле корней волосы Гермионы и наклонил голову, углубляя поцелуй. Она застонала от этого и выгнулась ему навстречу, попутно срывая с него пиджак. Кинув ненужную вещь подальше, Малфой взял её лицо в ладони и начал оставлять короткие поцелуи вдоль скулы, переходя на шею. Гермиона вздохнула и начала расстегивать его рубашку, чтобы поскорее коснуться кожи. Драко резко оторвался от неё и толкнул к стене. Грейнджер притянула его к себе и закинула ногу на бедро. Но чёртова юбка мешала и сковывала движения. — Что… что такое? — Юбка… Малфой подхватил её под ягодицы, задрав юбку до талии, и коснулся руками кожи. От этого у Гермионы закатились глаза, и изо рта вырвался нежный стон. Драко не отрывался от её шеи, оставляя свои метки. Он сжал её ягодицу в руке и отодвинулся от неё, посмотрев в глаза. Гермиона зарылась рукой в его шевелюру и резко притянула его лицо к себе, прижимаясь губами к его. Ещё один сумасшедший поцелуй, и пожар внизу живота становится более невыносимым. Малфой крепче подхватывает девушку и несет к столу, но на ходу врезается в кресло. Это заставляет Гермиону сдавленно засмеяться. — Ничего смешного, Грейнджер, — он прорычал ей это в губы и прижался к её рту, начав сражаться с её языком. Даже здесь они пытались быть лучше. Гермиона, больше не выдержав, села на стол, широко разведя ноги, и начала расстегивать маленькие пуговицы своей рубашки. Драко выдернул из петель пару верхних пуговиц и стянул предмет одежды через голову, заставив девушку задохнуться от увиденной картины. Он был в меру подкачан, и выглядело это очень эффектно. Судя по ухмылке Малфоя, он это знал и сейчас наслаждался её реакцией на себя. Драко начал медленно расстёгивать ремень, не отрывая своего плотоядного и наглого взгляда от Гермионы. Она не выдержала и, дотянувшись до его руки, приблизила к себе. — Ты невыносим, — с придыханием и жаждой. — Кто бы говорил, — ухмылка на губах, которую она тут же сминает своим ртом. Грейнджер стонет в его губы и сама снимает с себя нижнее белье. Драко спускает штаны и резко входит. Гермиона закатывает глаза от чувства наполненности и удовольствия, что начинает разноситься с бешеной скоростью по всему организму. Она обнимает его за плечи, и Малфой начинает двигаться, постепенно набирая скорость. Его толчки были сильными, то грубыми, то нежными. Такой контраст ещё больше погружал в состояние невесомости. Гермиона целовала его плечи, губы, руки, всё, до чего могла дотянуться. Она зарывалась в его волосы, оттягивая на корнях, чтобы дать себе доступ к его шее и поставить свои метки. Стол под ними трясся и, казалось, был на последнем издыхании. Грейнджер подмахивала бедрами толчкам Драко, и он от этого стискивал зубы, начиная двигаться ещё быстрее и проникая ещё глубже. Малфой опустил руку на клитор, и Гермиона протяжно застонала от такого количества удовольствия и Малфоя, что окружал её и проникал глубоко внутрь во всех смыслах. Она чувствовала, что ещё секунда, и её унесёт. Сфокусировав взгляд на Драко, она увидела в его глазах такую же мысль. — Давай, Грейнджер. И она потеряла связь с реальностью. Она могла только стонать и сокращаться вокруг него. Упав спиной на стол, Гермиона ощутила, что к ней прилипло всё, что только могло. Драко сделал последний толчок, излился в неё и придавил своим телом. Гермиона обняла его и зарылась носом во влажные волосы. Они дышали, и их грудные клетки яростно соприкасались. Вставать или вообще шевелиться не хотелось. Если можно бы заставить время замереть, она бы это сделала, не раздумывая. Малфой слегка привстал с неё и посмотрел ей в глаза. Его волосы были в беспорядке, который она никогда прежде не видела. И приятнее всего было то, что это была её работа. На лбу блестели капли пота, которые Гермиона смахнула нежным движением руки. Румянец на щеках придавал мужчине какой-то детский и беззаботный вид. Это заставило трогательно улыбнуться. — Что? — Драко тоже улыбался и непонимающе смотрел на неё. — Ничего, просто ты выглядишь… очень, — она не знала, какое подобрать слово, чтоб описать свои чувства. — Сексуальным? — предположил Малфой, самоуверенно ухмыльнувшись. — Скромным, — Гермиона закатила глаза от этой шутливой напыщенности и провела рукой по его лбу, убирая челку назад. Драко не отрывал от неё странного взгляда и был очень сосредоточенным, будто пытался разгадать вселенскую тайну. — Всё хорошо? — его молчание уже начинало немного пугать. — Конечно, — Драко поцеловал её в лоб и выскользнул из неё, встав и начав одеваться. Грейнджер поднялась вслед за ним и оглядела беспорядок, что они тут устроили. Внезапно она поняла одну вещь. — О Боже… Гермиона прижала руки ко рту и шокировано посмотрела на Малфоя, что уже натянул брюки и застёгивал ремень. — Что случилось? — он подошел к ней и положил руки на бёдра. — Заглушка, мы не поставили заглушку. Нас слышал весь этаж, — девушка была готова провалиться под землю, пока не увидела довольный вид мужчины. — Ты чего такой счастливый? — Да так, просто я поставил заглушку и запер дверь, когда ты была занята планом моего убийства, — он хмыкнул и пронзительно посмотрел на Гермиону. — Ты… ты всё спланировал?! — вот сейчас ей хотелось стукнуть его чем-нибудь по голове. — Грейнджер, нет, конечно, — Драко закатил глаза и покачал головой. — Я просто это сделал, чтобы никто не слышал, как мы ругаемся. Я не планировал с тобой спать, это ты на меня запрыгнула. — Я запрыгнула?! — она шокировано открыла рот и осела. — Не волнуйся, я знал, что ты не устоишь, — Малфой наклонился к ней и поцеловал отметину у неё на шее, проводя носом возле её ушной раковины. — Ты кошмарен, Малфой, — Гермиона сглотнула и сдержала стон, когда Драко задел чувствительную точку у неё под подбородком. — Я знаю, — он говорил тихо и был похож на змея-искусителя. Сделав шаг назад, Драко поцеловал девушку в щеку и начал натягивать на себя рубашку, не отрывая глаз от неё. Гермионе было немного неловко и, спрыгнув со стола, она почувствовала, что её ноги предательски дрожат. Малфой, увидев это, нагло хмыкнул. Грейнджер прошептала «Экскурсо» и ощутила сухость между ног. Надев нижнее бельё и поправив юбку, она оглянулась в поисках лифа и нашла его в руках у Малфоя. Драко отдал ей бюстгальтер и попросил повернуться. Она сделала, как он просил, и почувствовала, что он соединил крючки и поцеловал её в родинку на лопатке. Окончательно приведя себя в порядок, Гермиона закусила губу и обратила внимание на Малфоя. Он мучился с галстуком. Вздохнув, она подошла к нему и взяла из его рук несчастный предмет гардероба. — Драко, ты вроде уже большой мальчик, а галстук так и не научился завязывать. Как же ты выжил в школе? — За меня это делали другие, — он фыркнул и не отрывал от неё своего внимательного взгляда. — Ну конечно, кто бы сомневался, — Гермиона хмыкнула и поправила галстук, закрепив результат. — Спасибо, — Драко наклонился к ней и поцеловал в лоб. — Не за что, — она трепетала, и ноги с трудом держали, искушением было свалиться на пол. — Мне пора, — Малфой провёл рукой по волосам, приводя их в относительно нормальный вид. — Да, конечно. У меня самой много работы, — Гермиона кивнула и посмотрела на стол, где был хаос из бумаг. Драко кивнул и подошёл к двери, замерев. — Тогда… до завтра, Грейнджер. Как обычно, в десять, — он ухмылялся, и его довольное лицо творило невообразимые вещи с её сердцем. — Да, до завтра, — она улыбнулась и, как только за ним захлопнулась дверь, опустилась на пол от передозировки чувств. Кажется, она знатно влипла.