Финист. Битва с тенью

Только народ масленицу справил, как пришла весна тёплая, снега растаяли быстро, словно и не было их вовсе. Потянулись все люди на ярмарку сезонную. Палатки выстраивались в длинные ряды, купцы раскладывали на своих полках товар, больше внимания уделяли вещам, что привезли из дальних стран. Скоморохи плясали всем на потеху, тянули песни народные да перед детишками маленькими словно из ниоткуда возникали, осторожно пальцем носика касались и исчезали. А малыши, стоя с петушками в руках, смеялись. Некоторые толпились у театра кукольного, девчонки с замиранием сердца наблюдали за тем, как храбрый Иванушка спасает свою возлюбленную от злого дракона-похитителя. Мальчишки, ускользнувшие от своих родителей, сбежались к богатырю, да окружили его. Молча стояли и наблюдали, как он меч свой, в котором солнечные лучи отражались да глаза слепили, до зеркального блеска начищал.       — Финист, — раздался неуверенный голосок. Сокол поднял голову, все стоящие напротив ребятишки заворожённо разглядывали его, а один из них ковырял валенком землю, потупивши свой взор.       — Что, мои хорошие? — он сложил тяжёлый меч в ножны, ненаточенное лезвие вошло со скрежетом. Богатырь стянул с головы шлем, тряхнув своими русыми волосами, уложил головной убор себе на колено и вопросительно посмотрел на детей.       — А расскажи нам про богатырей, — начал один.       — Да, — у всех остальных в миг загорелись глаза, кто-то даже сказал, — мы, когда вырастем, тоже хотим богатырями быть и Русь от напастей врагов защищать.       — И я тоже защищать хочу, — маленькая девчушка вдруг выскочила вперёд, но мальчишки лишь засмеялись и с напыщенным видом ответили, что она даже меч поднять не сможет. Но Ясный Сокол, пригрозив обидчикам, усадил светловолосую девочку себе на колени и даже разрешил ей примерить сверкающий шлем. Дети успокоились и были готовы слушать истории. Финист устремил свой взор куда-то в необъятную даль, воодушевлённо вздохнул, растягивая короткий момент своей славы, ибо не каждый раз приходится рассказывать былины. Припомнив привычный слог, он начал.       — Поднималось над Русью солнце красное, озаряя своими лучами землю мягкую да травушку зелёную, ветер шелестел, певчих птиц подгонял и разносил их сладостные песни во все четыре стороны. На главной площади люди собирались, окружали старца мудрого, и самые маленькие требовали: «Тятенька, расскажи нам былину добрую о богатырях и подвигах ратных». Старец молчал. Взмолились тогда девицы милые, каких на всём белом свете не сыщешь, васильковыми глазками хлопали и ручки нежные на груди держали. Но непреклонным сказитель оставался, тогда сын его старший вышел и упросил: «Расскажи, отец, всем о славном прошлом, о богатыре, чьё имя испокон веков да сквозь года пронесут». Старец очнулся и, горделиво расправив плечи, вымолвил: «Давно это было. Я сам ещё мальчишкой по двору бегал, но каждый в городе нашем знал — крепость стоит крепко, да не только поэтому враги стороною эти места обходили. Жил здесь один защитник. И не было во всём Белогорье богатыря сильнее Финиста Ясного Сокола» … Ваня незаметно подкрался сзади, слушая только начинавшуюся историю, он едва сдерживал смешки, ему даже нравилось, когда Финист с самовлюблённой ухмылкой начинал говорить о себе. Но на последней фразе про сильнейшего богатыря Муромец громко рассмеялся. Ясный Сокол, не знавший, что за его спиной кто-то стоял, даже вздрогнул от неожиданности. Обернувшись, он увидел, как Ванька сначала сгибался от смеха, потом вроде как успокаивался, но стоило ему только перевести взгляд на богатыря, как смешинка, залетевшая непутёвому в рот, заставляла молодца смеяться.       — Финист, а ты знал, что у тебя ЧСВ зашкаливает? — утирая пальцем слёзы, задал риторический вопрос Муромец. Парни и не заметили, как дети, огорчённые тем, что продолжения истории не будет, разбежались к своим родителям, даже девчонка спрыгнула с колен, аккуратно положила шлем рядом с его хозяином и убежала к старшей сестре.       — Кто шакалит? — Сокол было схватился за меч, напугав этим жестом отскочившего Ивана.       — Неважно. Я чё пришёл-то, — потирал замёрзшие руки. Весна хоть и пришла, но ветра по-прежнему дули с северной стороны, принося на земли Белогорья холод, — Колобка недавно видел, он сказал, что в лесу опять какая-то нечисть завелась. Пойдём посмотрим?       — Да у этой головы наверно снова дрожжи забродили. Вот ему и мерещится всякая нечисть, — Финист покрутил ладонью у виска и, ворча, добавил, — будет как в прошлый раз: я весь отряд на уши поднял, а он яйца с избушонками нашёл, мо́лодцы потом дразнили меня больше недели. Тьфу, — раздражённо закончил он. Финист достал меч из ножен, вытащил потрёпанную ветошь и продолжил ей натирать лезвие. Быстро двигая рукой, богатырь случайно задел свой шлем, тот упал и покатился, остановившись лишь после того, как врезался в сапоги Муромца. Ваня подобрал головной убор, повертел его в руках и стёр успевшую прилипнуть грязь. Он сел рядом, почти плечом к плечу с Финистом, между ними оставалась лишь пара сантиметров, но даже через это расстояние Иван почувствовал пронизывающий до самых костей холод. Финиста явно что-то терзало. Очень хотел бы Муромец знать, что именно это было, но спросить прямо он не решался — велик шанс, что его не так поймут, или вообще он затрещину отловит. А рука у Сокола ой какая тяжёлая. Задумавшись о чём-то своём, Финист уставился в одну точку, а, расслабившись, он даже не сразу почувствовал, что из его рук выпала тряпка. Богатырь потянулся за ней. Поднимаясь, ударился головой — нерадивый Иван пытался надеть на него шлем, но промахнулся. Шипя от неприятной боли и потирая ушибленное место, Ясный Сокол злобно зыркнул на друга. Финист обиженно буркнул что-то про криворукого. Клинок отполированного меча оставался затупившимся. Точильным камнем богатырь выравнивал зазубрившиеся края и придавал остроты, чтобы в любой момент можно было достать оружие и с силой разрубить противника. Телефон завибрировал. От такой неожиданности Ваня даже чуть привстал, пытаясь нащупать гаджет во внутренних карманах кофты, он похлопывал себя сначала по груди, потом по бокам, суетился, но в конце концов отыскал, как оказалось, уже разрядившуюся пропажу.       — Что это такое? — Финист с недоверием поглядывал на странную шайтан-коробку.       — Эх, — грустно вздохнул Муромец, — ты всё равно не поймёшь, деревня, — парень встал с нагретого места и направился в сторону дома, прикидывая нужно ли ему возвращаться в свой мир или продуктов пока хватало. В затылок ему прилетела грязная тряпка и недовольное бурчание. По дороге домой Финист будто почувствовал что-то, он остановился, оглянулся. Народ продолжал галдеть и медленно шататься от одной палатки к другой, купцы спорили о своих делах, а женщины судачили с надеждой, что скоро выглянет солнце и промёрзшая земля отойдёт, а иначе они все рискуют остаться без урожая. Слева послышались усмешки — девицы шептались, глядя на богатыря. Сокол по привычке расправил свои плечи, чтобы казаться ещё крепче и сильнее, подмигнул одной и поплёлся дальше. Из чужих домов тянуло свежеиспечённым хлебом. Дверь отворилась, через порог его встречала привычная картина: белая печка, к стенке которой прислонён ухват, стоявший на шестке чугунок выглядывал из-за стенки, будто ему было интересно, кто в дом вошёл. Пустой широкий стол, длинные лавки, прикрытые шторами окна, а в самом углу стоял неповоротливый сундук с вещами. Дома было тихо. Богатырь жил один — ни жены, ни детей уж тем более у него не было. Дом каждый раз с некоей прохладой встречал своего хозяина. Мрачные воспоминания тяготили и царапали и без того опустошённую душу. В такие моменты Ясный Сокол лишь устало потирал переносицу, сдерживая постыдные слёзы. Своего отца Финист практически не знал — тот погиб, когда сыну было чуть больше пяти лет, матери же не стало, когда будущему богатырю стукнуло семнадцать. Но оставшегося сиротой мальчика любили все: поначалу добрые соседи помогали ему окрепнуть и прийти в себя после трагедии. А по достижению совершенных летов парень добровольно присоединился к дружине. Там его приняли как родного. Военному делу мальчишка выучился быстро, тренировался днями напролёт, желая стать первым среди лучших. И, пройдя тяжёлый путь, он добился этого — его славило всё Белогорье, каждая девушка томно вздыхала лишь при появлении богатыря, вот только настоящего подвига он никак не мог совершить. Тяжёлое обмундирование Финист стянул не сразу. Своё снаряжение он аккуратно сложил на лавку и медленно разогнул спину. Всё-таки быть богатырём — работа, которая не каждому под силу. Мо́лодец повёл плечами, старые шрамы между лопаток, оставшиеся с детства, заныли. А бывало, поднимет он голову свою гордую прямо к солнцу, заглядится на небо синее и, взмахнув рукой, обернётся птицей диковинною; но только сказочным сном это всё оказывалось. Время на часах уже подходило к полднику, Финист затопил печку, только собирался перекусить печёной картошкой, как к нему в дом влетел Иван. Весь взмыленный, он пытался объяснить что-то, показывал жестами и тыкал в воздух пальцами, но Ясный Сокол так ничего и не понял. Едва отдышавшись, Муромец от усталости упёрся руками в колени, тяжело вздохнул и на одном дыхании рассказал о том, что видел.       — Я иду, а оно так раз, — резко дёрнул рукой из одной стороны в другую, — я оглянулся. Никого. Думал, показалось сначала, потом иду и оно опять опа, — мотнул в другую. Финист едва успевал уворачиваться от этих движений.       — Что же ты, Ванюша, Колобка запамятовал? — богатырь усмехнулся, ставя чугунок на стол, — есть хочешь?       — Хочу, — в доме запахло картошкой с укропом и сливочным маслом, Ваня вздохнул, втягивая этот божественный аромат, и на несколько секунд расслабился, — так, хорош отвлекать меня. Не Колобок это был, я бы узнал его, — отмахнулся. Уселся Ясный Сокол на лавку, облокотился спиной на стену и посмотрел на гостя своего. Муромец-младший всегда казался ему чудны́м, но сегодня он превзошёл самого себя, сочинив на ходу сказку. За окном мелькнуло что-то очень большое, погрузив весь город на мгновение в темноту. Богатырь глянул на Ивана исподлобья, тот развёл руками, мол, видишь? Оба выглянули на улицу. Но горожане продолжали заниматься своими делами, будто ничего и не было.       — Ладно, собирайся, — деревянная ложка упала на стол. Видно, не судьба ему сегодня поесть, — с тобой вдвоём в дозор сходим, — доспехи вновь легли на плечи, Финист надел шлем, поправив его точно по линии вдоль середины носа. Ваня же доспехов не носил, шатался по лесу обычно в непродуваемой куртке из магазина спортивной одежды, зато меч-кладенец с собой на поясе таскал. Короче говоря, был всегда готов к труду и обороне. Насчёт первого не факт, конечно, но раз в год и Иван за топор берётся. Мимо остальных дружинников они прошли лесом, чтобы те их не заметили. Обходили местность по привычному маршруту. Даже к Бабе Яге заглянули, ненавязчиво поинтересовались, не видела ли она чего, а может слышала что-то, но старушка лишь пару раз упомянула про русский дух и сломанные Кощеем ложки. Муромец со второй бедой обещал помочь. В следующий раз из своего мира столовые приборы принесёт, которые костлявый точно сломать не сможет. Богатыри остановились — дальше узкая тропинка вела в Дремучий лес. Туда никто не ходил, потому что все боялись чудищ неизвестных, поговаривали, что оттуда живыми только волхвы возвращались и то не всегда. Финист остановился. Непонимающий в чём дело Ваня обернулся, посмотрел сначала на богатыря, потом на непроглядную глубину чащи, манящую своей загадочностью. По коже пробежали мурашки.       — Дальше дороги нет. Возвращаемся, — Сокол по привычке опирался на рукоятку меча, сжимал и разжимал её.       — Как это нет? Лично я первый раз вижу, что в нашей стране хоть где-то дорожка протоптана, — он посмотрел под ноги.       — Вот это и настораживает, — хмыкнул богатырь и повторил настойчивее, — пошли домой. Нет тут никого. За спиной Муромца-младшего мелькнул огонёк.       — Стой, не двигайся, — ловким и плавным движением Финист вытащил меч, а Иван даже не заметил, как оказался за крепкой спиной и выглядывал из-за плеча, — кто ты есть? Выходи да покажись нам, страшилище, биться будем не на жизнь, а на смерть.       — Э, Финист Ясный Пи́нгвин, притормози коней. Какой на смерть? Я ещё слишком молод, чтобы умирать, — Ваня хотел было толкнуть богатыря в плечо, но получилось лишь отбить себе костяшки пальцев, — посмотри… — ткнул пальцем в небо. Над бескрайним лесом появилась стая чёрных воронов. Птицы, надрывая глотки, закаркали, издавали противные звуки, замахали своими острыми крыльями и замотались по кругу, словно остервенелые. Ураганом наперебой ввысь метнулись, будто бежали от чего-то. От жуткого птичьего крика разум двух богатырей помутился. Перед глазами всё поплыло, на несколько мгновений показался тёмный силуэт, что двигался к ним навстречу, но растворился в воздухе, едва дойдя до границы лесов. Вороний крик сменился тишиной. Парни переглянулись и единодушно решили, что пора валить с этого проклятого места. По дороге назад их сопровождало напряжённое молчание, но на подходе к городу послышались уже людские крики и лязганье оружия. Тьма будто угольным одеялом окутала Белогорье, а внутри крепости то появлялся, то исчезал огонь странного тускло-фиолетового цвета. Оба замерли. Финисту даже показалось, что недалеко стоящий Иван шёпотом проматерился, то ли от ужаса, то ли от удивления, ибо подобного даже он сам никогда не видел. Эта неизвестность пугала. Но долг героев звал их на помощь, и богатыри поспешили к вратам города. Встретившие их стражники очень обрадовались, рассказали, что вся эта тьма как гром среди ясного неба. Бабы сразу же завизжали, некоторые со страху в обморок попадали, и оттого паника только нарастала. Но ведь не было никаких ворогов на горизонте, а к Белогорью даже близко никто не подходил. Муромец нервно прошептал себе под нос, что паника — это очень плохо и люди сами себя могут случайно покалечить. Войдя в город, они увидели, как дружина носилась от дома к дому, сталкивалась на площади и не понимала с кем биться. Глаза Ясного Сокола забегали, он следил за вспыхивающими в разных уголках искорками, избушки загорались, а мужики хватали вёдра, наполняли их холодной колодезной водой и пытались тушить пожар. Богатырь даже предположить не мог, где именно в следующий раз окажется эта нечисть. Но вдруг метания прекратились, а за одним домом что-то начало поблёскивать, разливаясь тёплым оранжевым цветом на растущие рядом деревья. Тишком выскользнул меч Финиста из потёртых ножен, острый край его сверкал, а ладонь Сокола крепко сжимала деревянную рукоятку. Осторожно ступая пыльными сапогами по примятой траве, он незаметно, словно мышка, пытался подобраться как можно ближе к источнику света. С каждым шагом ему отчётливее слышались тяжёлые вдохи. Перед поворотом он остановился, прижался спиной к стене, дабы не выдать себя случайно и, затаив дыхание, выглянул из-за угла. Спиной к нему стояла высокая девушка в длинной чёрной косоворотке, стянутой поясом, цвет которого отдалённо напоминал красный яхонт — самоцвет из народных сказок. Её две светлые косы казались шёлковыми. К такому жизнь Сокола явно не готовила, он опустил меч и продолжил зачарованно наблюдать. Незнакомка, стоявшая в полусогнутом состоянии, чувствовала себя плохо: ноги не держали её, тело шаталось вперёд и назад, а единственной опорой оказалась стена дома, на которой оставались тлеющие следы ладони.       — Финист! — послышалось за спиной. От резкого звука колдунья вздрогнула и обернулась. Богатырь встретился взглядом с чисто белыми глазами, к горлу подступил ком — он даже Кощея не так сильно испугался, когда увидел того в первый раз. Было видно, что девушка тоже растерялась, в её тонких ладонях загорелся рыжеватый огонёк. Финист обратил внимание на обнажённое предплечье, по которому поползли тёмные линии, что, дойдя до запястья окрасили пламя в лиловый цвет.       — Финист! Отвлёкшись на секунду на чей-то зов, он повернул голову обратно, но вместо девушки в воздухе витали янтарные искорки.       — Да что ты встал как вкопанный? — сзади возник Иван и встряхнул друга.       — Показалось, наверное.       — Что тебе там показалось? — вопрос остался без ответа, а парень взволнованно взглянул на друга, — Ты бы спал побольше, что ли, а то у нашего славного богатыря в мешках под глазами скоро можно будет картошку хранить. Муромец хотел ещё что-то сказать, но внезапно появилась Василиса, отдышавшись, она указала в сторону площади. Тучи сгущались, и странные тени поползли как змеи в самый центр. Собравшись в одну жирную точку, нечто вдруг выросло из-под земли, разделилось на множество силуэтов с человеческими очертаниями. У них медленно вырастали руки и формировались пальцы, в которых таким же образом появлялось оружие: мечи, булавы и сабли. Дружинники окружили их. Но неожиданно для всех тени начали приобретать лица, каждый видел в них своих погибших родственников или друзей.       — Чтоб меня лиса съела… — Колобок дёрнулся, поправляя каску, — первый раз на своём веку такую чертовщину вижу.       — Вечно в этом Белогорье что-то случается, — ворчал Кощей, оглядываясь в поиске богатырей, — а нам потом расхлёбывай кашу. Присвистнув от увиденной картины, Муромец старался не смотреть врагам в «лица», боялся в одном из них увидеть своего героически погибшего отца. Ваня всегда думал на пару шагов вперёд и, пресекая любые попытки вспомнить огромную мрачную пещеру, внутри которой во все стороны разносилось жуткое эхо, небольшой каменный островок на пути и полупрозрачный луч белого света, обратился к своей, как он называл их, «шестёрке»:       — Только не говорите, что это снова Древнее Зло пробудилось, — на выдохе с самой малюсенькой надеждой в голосе проговорил Иван. Он ещё от прошлых приключений не отошёл и к говорящему тесту едва привык, а тут опять явилось что-то неизвестное, да ещё и непобедимое обычным мечом.       — А у нас другого и не бывает, — усмехнулась Василиса, всё никак не оставлявшая попыток пробить тонкую материю берёзовой палкой. Получалось плохо, вернее не получалось совсем. Каждый раз сук, ударяясь о землю, поднимал вверх клубы пыли и грязи. Единственное, что они могли — на долю секунды разрезать тень на две части и наблюдать за тем, как она вновь срасталась.       — Понять бы, зачем они здесь, — сложив руки на груди, отозвался Кощей.       — Возможно, они ищут что-то в Белогорье, так что давайте разделимся, может, хоть так толк выйдет, — предложила Яга.       — Обычно в кино после таких слов начинается сущий кошмар, — проскочила в голове Ивана дурная мысль, он задумался, ведь не просто же так из фильма в фильм сюжет повторялся, но, когда Найдёнов очнулся, рядом уже никого не было — все скрылись за поворотами улиц. Богатырю больше ничего не оставалось, и он побрёл куда глаза глядят, а перед ним то и дело возникали силуэты, которых он разгонял взмахами своего меча, говорил в пустоту — спрашивал, кто они и зачем явились. В ответ порывы ветра стянули стылый влажный воздух, и заколыхались редкие верхушки хвойных деревьев. Иван остановился, прислушиваясь к звукам, но было подозрительно тихо. Невесть откуда взявшийся холод легко коснулся открытых щиколоток и умудрился залезть под куртку. Парень вздрогнул. Земля под ногами будто обмякла, и ноги начали утопать в ней. Богатырь тряхнул головой. Странное чувство не переставало преследовать его, мышцы спины напряглись, будто за ним кто-то стоял и чуть ли не дышал в затылок. С каждой секундой нервы вытягивались в тонкие струны, внутренняя тревога и трепет перед неизвестным только нарастали; пальцы подрагивали. Он обернулся. Взгляд его устремился вверх, и на тёмном небе он разглядел смутные очертания дракона. Галина горделиво восседала на змее, пристально и с видимым презрением оглядывала знакомую местность. Она искала что-то, но Иван понял это не сразу. Опустив взгляд на землю, он заметил ничего не подозревающую Василису. В этот момент по телу побежали мурашки, волосы встали дыбом, и Муромец вздрогнул — ему казалось, что вот-вот случится беда. Он не прогадал. Найдя жертву, колдунья ринулась вниз. Найдёнов сорвался с места к своей девушке, кричал, махая руками, но Василиса лишь вопросительно выгнула одну бровь и прищурилась. Ваня опоздал — их ладони едва соприкоснулись. Огромное чудовище тут же взмыло ввысь, прихватив когтистыми лапами красную девицу, что даже опомниться не успела и вскрикнула в самый последний момент от страха. Промахнувшись, богатырь сделал по инерции ещё несколько шагов, остановился, а потом медленно поднял голову. Чёрный дракон скрылся за горизонтом. Ваня опустил взгляд и разжал кулак. В руках у него остался лишь браслет, который он принёс из своего мира и подарил Василисе на Восьмое марта вместе с огромным букетом цветов. Муромец утёр выступивший на лбу холодный пот. Он даже не заметил, как подле него собрались Кощей с Колобком, позади которых стоял Финист. Иван запомнил только, как отвратительно заскрипела чья-то калитка во дворе и пустой взгляд Ясного Сокола, который видимо хотел подойти к нему, но что-то продолжало удерживать его на одном месте. Тьма над городом рассеялась.