Финист. Битва с тенью

Финист открыл глаза. Первое, что он почувствовал, — своё тело, а точнее, ломоту в костях. Спина его стала будто чугунная и совсем неповоротливая. Даже малейшее движение отдавалось невыносимой болью, что прокатывалась от макушки до самых пяток. Он потёр глаза — вокруг непроглядная темень. На секунду показалось, что кто-то прошёл мимо, буквально в метре от Ясного Сокола. Тут же потянуло могильным холодом. Невидимый круг давил на голову, богатырь, зарывшись пятернёй в свои пшеничные волосы, тяжко простонал. Он ещё несколько раз потрепал шевелюру в попытке нащупать и наконец сбросить то, что приносило дискомфорт, но, не найдя ничего, Финист только сильнее сжал виски — одна боль заглушила другую, а чуть позже утихли обе. По щеке пробежала слеза. Тогда он попробовал встать. Получилось не с первого раза, приходилось всё время опираться на левое предплечье, аккуратно приподниматься и искать, за что же можно удержаться. Медленно поднимаясь в полный рост, с колен на ноги, Сокол никак не отцеплялся от твёрдого пола. Пока ладонь чувствовала хоть какую-то поверхность, богатырь был уверен, что находится на земле. Но вечность стоять враскорячку невозможно. Нужно было понять, куда он попал, и как можно быстрее найти выход отсюда. Финист помахал руками перед лицом, но ничего не увидел. Первая мысль — ослеп, но в следующее мгновение вдалеке загорелся крохотный огонёк, который бился в такт богатырскому сердцу. Виски всё ещё пульсировали. Сокол осторожно коснулся лица, огрубевшие от металла пальцы наткнулись на выпирающую венку, погладив которую, Финист расслабился. Сделав шаг, затем ещё один, он осмелел и ринулся навстречу источнику света. Огонь погас, но тотчас загорелся в противоположной стороне. Быстро перемещавшиеся всполохи оказались блуждающими огоньками, что норовили закружить богатыря да заставить плутать его по кривой дорожке. Тоскливую тишину нарушил резкий звук, отдалённо напомнивший Финисту треск сухих поленьев. Внезапно Ясный Сокол почувствовал смолистый дым и обернулся. На горизонте действительно разгорался костёр. Запыхавшийся богатырь склонил усталую голову. Догонять тот костёр — это то же самое, что бежать за солнцем. Бесполезно, ибо добраться до него не представлялось возможным. На фоне пламени мелькнули безликие тени. Они сцепились и пошли по маленькому кругу. Каждая шептала свой языческий наговор, их становилось всё больше, и бесовской хоровод ускорялся, монотонный шорох превращался в невнятный и непрекращающийся гул, что отражался хриплым эхом. Звон сводил с ума.       — Кто вы такие? — дрожь пробежала по телу, ему ничего не ответили, поэтому он решился ещё раз медленно повторить вопрос, — кто вы такие? Но тени только разогнались до такой степени, что хоровод стал сплошным кольцом, а потом и вовсе разлетелся в стороны. Богатырь наблюдал, как в воздухе кружились тёмные лоскутки, которые, оседая, расползались в разном направлении и собирались в единое целое.       — Помогите, — донёсся из глубины женский крик. Голос уж очень сильно напоминал Василисин, и Ясный Сокол прислушался, — мы здесь! — она будто пыталась выбраться из плена, было слышно, как верёвки скрежетали и тёрлись о дерево.       — Василиса? — он крутился вокруг себя как заигравшаяся собачка. Зов прекратился. И Финисту показалось, что это конец — костёр медленно догорал на его глазах, плотное снаряжение исчезло, едва тревожный озноб пробил богатыря. Вместе с доспехами пропал и меч. Без верного оружия Ясный Сокол считал себя беззащитным, и потому ноги понесли его назад, он отступал от слабеющего света прямо в вязкую темноту, которая с радостью поглощала воина. Но стоило ему мысленно проститься с жизнью, как приглушённым голосом из последних сил кто-то взмолился:       — Спаси… — недосказанное слово кануло в неизвестность, заставив богатыря вырваться из чёрного колдовства. Он с силой выдернул руку из болотной трясины и сделал шаг вперёд. Земля затряслась под ногами, а в нескольких сантиметрах вырос высокий деревянный идол. Дедушка с плетеной бородкой загудел. Грозные очи его ожили и устремились на Сокола Ясного, одним лишь суровым взором могущественный Ярило прожигал дитя своё. Но Финист не отступал. Позади языческого божества медленно рисовались силуэты, в которых Сокол, прищурившись разглядел друзей своих: Кощей в одной руке держал богатырские латы, а другой опирался на Финистов меч; удручённо рассматривала толстенную книгу Баба Яга — тяжко давалось ей переворачивать страницы, а некогда румяный Колобок плевался перьями медного цвета; лишь один Иван пустыми глазами смотрел на друга да мотал головой. Деревянные уста с треском разомкнулись, молчавшая тысячи лет деревяшка впервые заговорила сиплым голосом, раздалось предупреждение:       — Две дороги пред тобой, Ясный Сокол, гляди внимательнее да выбирай путь себе по сердцу, но помни — за одним погнавшись, другое потеряешь… Думай, время у тебя до рассвета есть, но как только брат мой кровный Купало разомкнёт свои очи да взмахнёт рукою, сбросив одеяло ночное, звёздами усеянное, так обе тропинки пропадут, а сам ты в лету канешь, и не вспомнит о тебе никто, даже Мать — сыра земля. Устремил Ярило свой взгляд вдаль и замер. Странным это всё богатырю показалось, ведь, пойдя по одной дороге, с друзьями бы сошёлся, а в конце другой была лишь пустота. Только качнулся он вправо, делая шаг навстречу своей компании, как с противоположной стороны послышался шёпот:       — Финист, — из последних сил звал его по имени смутно знакомый женский голос. Богатырь обернулся, а в пустоте загорелось небольшое пламя, цвет его напоминал ежевичный сок и был совершенно непривычен и потому манил своей красочной вычурностью.       — Кто здесь? — богатырь чуть не свалился с завалинки. Продрав глаза, оглядел хату. Только-только пробуждающееся солнце попадало в избу через распахнутые оконные ставни, длинными лучами упираясь в белённую печку, — наведёт же Мара порчу… Ясный Сокол подумал ещё немного. Врагов бояться — в дозоры не ходить, как он сам часто поговаривал, но вот иметь дела со всякой нечистью ему не хотелось, тем более с женскими сущностями. Противостоять им бесполезно — даже если победишь, то всё равно виноватым окажешься, и потому Финист добавил:       — Чур меня. На улице светало. В утренней тишине было слышно каждую мелочь: вот завозились куры в хлеву, своими клювами колотили деревянные корыта; коровы, которых пастух гнал на поля поросшие да луга заливные, радостно мотали хвостами, а соседский петух взлетел на жёрдочку и загорланил что было мочи. Этой задиристой птице богатырь всё давно хотел подпортить пёстрые перья за ежедневные пробуждения раньше положенного времени, вот только руки никак не доходили. Да и сейчас подходящего момента, к сожалению, не предвиделось. Вспомнив о похищенной Василисе Премудрой, Сокол опечалился, ведь из всех красных девиц Белогорья мила ему была только одна. Но она не замечала чужих ухаживаний, на все предложения прогуляться девушка отворачивалась, хмыкая себе под нос «вот вообразил», а глаза её от счастья светились лишь в присутствии Муромца-младшего. А как смотрел на неё он… Отогнав ненужные мысли, Финист решил переключить внимание на что-то более важное и нужное. Из головы никак не выходило перепутье. Что же было по другую сторону берега? Да отчего Ванюша головой своей отрицательно качал? Вопросы сыпались один за другим, и все пришлось оставить без ответа. В этом сказочном месте усомниться в знаниях лесной старушки не мог никто, и потому взбрело Финисту в голову навестить Ягу, а заодно поподробнее расспросить её о знаках странных: вещие они али нет. Спрыгнул богатырь с печки, собрался быстро, да только потом понял, что спит ещё народ честной. Выйдя на скрипучее крыльцо, потянулся Ясный Сокол, подставил лик свой солнцу ласковому и задумался о богах, что среди простых смертных живут. Ведь говорили старцы мудрые: «В каждом дереве и в каждой травинке душа да покровитель свой есть, и каждому кланяться надо, род его прославляя», — и заканчивали фразой «все мы дети Перуновы». Сторожевые дозоры в Белогорье были усилены по приказу, выходить из города без особой на то надобности воспрещалось, а девушек выпускали только лишь в сопровождении бравых воинов. Финист бродил по улице, озирался по сторонам да с любопытством чужие дома разглядывал. Лучше всего терем Муромца охранялся, менялись дружинники раз в два часа, но только никто и подумать не мог, что охранялось нежилое здание — Ванька вообще в доме Василисы жил, а когда они ссорились, то перебирался на старый сеновал. У ворот стояла дружина.       — Эй, служивые, — крикнул Сокол двоим, — пропустите меня.       — На кой тебе туда, мо́лодец? А, Финист, ты, — богатырь махнул своим подчинённым, те засуетились и, поднявши ворота, пропустили Ясного Сокола. За просторным полем начинался бескрайний лес. Финист надел шлем, его меч, висящий на поясе, в любой момент был готов к сражению. Найти Ягу — задача, как казалось на первый взгляд, не из простых. Избушка на курьих ножках на месте не стояла, всё время перемещалась вместе со своей хозяйкой из одного места в другое. Шёл богатырь куда глаза глядят в самую гущу леса, осторожно перешагивал торчащие корни и внимательно всматривался. Около часа плутал он, пока наконец не вышел на цветочную опушку. Подле дома стоял котёл чугунный, в котором бурлила вода, и над нею тянулся странный дымок. Зачарованная алюминиевая ложка, принесённая Найдёновым из своего мира, ходила по кругу, перемешивая содержимое. Бабушка готовила очередное зелье.       — Избушка, избушка, встань к лесу задом, а ко мне передом, — половицы заскрипели, дом на куриных ногах медленно развернулся.       — Кого там принесла нелёгкая? Как околдую сейчас, зажарю в печи да съем, — грозилась Яга, но, заприметив Финиста, умерила свой пыл, — чего тебе надобно, богатырь ты наш? Где Василису искать, я знать не знаю, с подобной нечистью даже Леший наш не водится, — руки её упёрлись в костлявые бока. Ясный Сокол только рот открыл, желая объяснить, что он совсем здесь не за этим. Вернее, как… За этим, только немного по другому поводу, но старушка его перебила, — а коли знать хочешь, то писано всё в книге Ве́лесовой, — махнула тряпкой с цветастым узором — по-видимому от Ивана подарок.       — Как же так? Ты сколько лет на этом свете живёшь?       — Что?! — возмутилась Баба Яга, в руках её появилась хлюпкая и поросшая листьями метёлка, — да мне всего четыреста лет с хвостиком, — она дёрнула веником, пригрозив наглому и бестактному богатырю, поднялись клубы пыли, Сокол закашлялся.       — Я не это имел в виду, — он поднял руки в примирительном жесте, но для своей же безопасности сделал парочку шагов назад, — я вообще разузнать хотел. Сон дурной мне снился сегодня, никак из памяти не выходит. Стою на перепутье, а тропинку не могу выбрать. Вроде к товарищам своим тянусь, а со спины голос уставший тянет. Знать бы мне что значило это. Свела Яга брови к переносице, задумалась крепко, а затем и вовсе в дом зашла. Посуда зазвенела, полетели вещи из одной стороны в другую, а кошки чёрные от такого беспорядка на улицу выскользнули, шикнули на стоящего у них на пути богатыря и скрылись за деревьями. Всё утихло. Вышла вновь старушка на крыльцо, бросила Финисту в руки мешочек, льняной нитью перевязанный. Избушка недовольно хлопнула дверью, Яга погрозила ей кулаком, клюшкой своей пристукнула да к Соколу обратилась:       — Вот тебе сон-трава. Заваришь и спать как убитый будешь.       — Что это ты удумала? — богатырь принюхался и почувствовал тягучий медовый запах, он даже блаженно прикрыл глаза и расплылся в улыбке, но стоило вспомнить, зачем сюда пришёл, как Ясный Сокол вмиг сделался серьёзным, — Знаешь ведь что-то, раз богатыря травами усыпить решила.       — Всё, Соколик, давай домой иди, а то по лесу нечисть бродит, утащит тебя в лес Дремучий, а ты и не заметишь.       — Что же ты, карга старая, со мной, как с дитём малым, вожжаешься? Али боязно правду сказать?       — Я вовсе не старая, а мудрая, — вспылила колдунья, — побольше тебя уж точно знаю, — обвела взглядом своим владенья лесные, только про свет белый хотела заикнуться, как Ясный Сокол, решив разговорить Ягу, нарочно перебил её да назадавал вопросов глупых.       — Раз мудрая такая, то скажи мне на милость, когда дедлайн? — Финист не раз видел, как Ваня употреблял это странное слово, когда возмущался и переговаривался с кем-то на повышенных тонах.       — Когда… Дед лает? Неужто Кощей из ума выжил?       — Да здоров он, всех нас ещё переживёт. А покровителя тьмы где найти?       — В книжке Велесовой всё сказано…       — А книжка-то где? — не унимался богатырь.       — В болоте в прошлом веку Кикимора утопила.       — А кошмар мой ночной что значит?       — Что значит… объявилась видать На…       — Кто?       — Навка. Будешь ты мне тут ещё зубы заговаривать. У Ваньки-дурачка понабрался слов басурманских… — с дрогнувших плеч слетел пуховый платок, — Навку чую. Смрадный запах, — огрызнулась старушка, — ступай отсюдова. И избушка, переставляя свои неуклюжие лапы, развернулась к лесу передом, а к Финисту задом. Потрепал немного ветер у деревьев зелёные кудрявые верхушки, пошуршал лес волшебный да замер. Тепло летнее в Белогорье пришло раньше, чем ожидалось, — берёзовые почки на тоненьких, ещё неокрепших ветках набухали, природа не спеша начинала зеленеть, а птицы возвращались с юга в родные гнёзда, да и дышать свежим воздухом было намного легче. Дёрнул богатырь плащ свой алый, мягкая ткань волной колыхнулась в сторону и собралась складочками за спиной. Уклончивые ответы Бабы Яги любопытство Ясного Сокола не утолили, только ещё больше вопросов породили недомолвки. Финисту показалось странным, что старушка в конце осеклась, ведь вовсе и не про Навку она сказать хотела, а о чём-то другом едва не проговорилась; запомнил он ещё про Ве́лесову книгу, что утопили в болоте лет сто назад. Над протоптанной богатырём тропинкой возвышались белоствольные красавицы, толпились по два или по три деревца, ветками своими тянулись к земле. Одна из них случайно коснулась доспехов богатырских, шею пощекотала. Вжал Финист голову в плечи, обернулся — не понял сначала, что было это. Веточка качнулась ещё раз, опустившись ниже, провела по телу приятно, оставила после себя полоску неприметную под рубахой. Ясный Сокол прислонился к берёзе. Не хватало душе чего-то, потому и кошки скреблись, подцепляя своими острыми коготками струны. На подвиг не тянуло. Богатырь даже удивился этому, потому что раньше он за любую ниточку хватался, денно и нощно по лесам бегал в поисках дела героического, а сейчас покоя хотелось. Заслужил ведь. Со стороны недалеко находившегося водоёма потянуло гнилостью. Горьковато-сладкий запах напомнил Финисту вкус противного корня солодки, которым его лечили в детстве. Богатырь отвернулся, откашлялся и, прикрыв нос рукавом, побрёл вперёд. На подходе к реке он заметил знакомый силуэт в жёлтой одежде, что явно была из другого мира. Сокол наблюдал за Иваном, который вёл себя слишком странно: тот стоял на месте и медленно оглядывался, не решаясь сделать шаг вперёд. Неожиданно потянулся дымок грязно-зелёного цвета, змеёй обвил легкомысленного парня и, словно верёвкой затянувшись на уровне солнечного сплетения, потянул к воде. Сразу Финист понял, что нечисто здесь что-то, и потому достал меч из ножен и пошёл навстречу.       — Ваня! — не откликался Муромец на зов, — Ванюша, куда же ты собрался у нас? — ласково спросил Ясный Сокол, обходя позиции с правого края. Приметив девушку, стоящую в воде, богатырь сразу понял, кто это. Острым лезвием Финист срубил несколько веток полыни, подправил их, будто букет полевых цветов собирал своей возлюбленной; меч вернулся обратно на пояс. Рваная рубаха висела на прозрачном теле, а деревянный гребешок застрял в распущенных зелёных волосах и тине. Бледная кожа лица блестела на солнце, тонкие пальцы её баламутили воду, в которой она не отражалась, и манила к себе богатыря.       — Сгинь, нечисть поганая, — Сокол замахал собранной травой. Дымок тут же пропал — чары спали, а заморённая девушка зашипела и, ударив рукой по воде, исчезла в глубине расшумевшейся реки. Вслед за ней на дно ушёл горький букетик. Холодные капельки хлестнули Муромцу по носу, и он очнулся, тряхнув головой.       — Это что за тварина такая была?       — Ваня, — неодобрительно протянул Финист, — это всё-таки девушка, хоть и злая. Таких, как она, мавками кличут, утопленницами по-другому. Видит в каждом встречном своего парубка, вот и тебя за него приняла, на дно утащить хотела. Потом бы она, конечно, поняла, что ты не тот парень, но произошло бы это уже после того, как ты захлебнулся. А за ними вообще водяной следить должен. Эй! — облизал Ясный Сокол губы свои, сложил их трубочкой, вытянув уголки, да разнёсся громкий свист по всему берегу.       — Ты бы хоть предупреждал, что ли, — оглохший на одного ухо Муромец, нахмурил брови, хотел было сказать что-то ещё, но из реки словно дельфин выпрыгнул Водяной, забрызгав единственную чистую футболку, — да чтоб вас всех! — брезгливо смахнул капли богатырь.       — Что рассвистелся-то?       — За Навками своими лучше бы следил, а то они Ваньку, — он кивнул на друга, — чуть не утащили под венец.       — Хлюпика этого? — Водяной рассмеялся, а Найдёнов от обиды кинул в него мячиком, слепленным из песка.       — Я богатырь! Сын Ильи Муромца вообще-то, — грязные руки упёрлись в бока.       — Богатырь… одно название! — повелитель морей (до которых чтобы дойти от Белогорья, надо семь железных сапог стереть) и рек продолжал зубоскалить.       — Водяной, — обратился к нему Ясный Сокол, не дав Ивану дерзнуть что-то в ответ, — ты ведь много знаешь?       — Сколько положено, столько и знаю.       — Говорят, чуть больше века назад Кикимора где-то в болоте своём книгу утопила…       — Ве́лесова книжка, что ли, нужна тебе? — усы на его серьёзном лице смешно задёргались, — Сдался тебе этот сборник прибауток скомороховских. Написал один убогий там неправду, народ подхватил и понёс это во все стороны. Кое-как мы тогда его изловили, в сви́тку завернули да в Навь вместе с Марой отправили. Там ему и место, — от последнего имени он вздрогнул, и кожа его покрылась странными волдырями, напоминающими человеческие мурашки.       — Кого? Куда? — не понимал Найдёнов, — Что у вас тут за система такая?       — Мара — богиня такая, забрала того убогого с собой в место, где его будут долго мучать, а он будет постоянно странствовать, переходя из одного места в другое.       — А, — улыбаясь, протянул Иван, — ну это как справки для налоговой собирать. Я понял. Финист и Водяной переглянулись. Припомнил Водяной, однако, что есть ещё летописи, которые помочь смогут, да только названия их он запамятовал, и потому пришлось на лягушачьих перепонках объяснять, как добраться до нужного места и у кого спрашивать. Ваня изредка хихикал над странными названиями мест, но слушал всё же внимательно и увязался по дороге за Финистом. Ясный Сокол хотел поначалу прогнать его, но, видя решимость и серьёзный настрой помочь, промолчал. Пока они шли, Муромец считал ворон, пару раз чуть не влетел в толстые стволы деревьев и едва поспевал за Финистом. Иван увлечённо рассказывал о чём-то, но большую часть этого бессмысленного потока Сокол пропускал мимо ушей и думал о своём. Время шло, Василису необходимо было вызволять любой ценой, а они даже не знают, где она находится и кто её похитил. Точнее, похитила-то её Галина — это известно всем, но никто не мог сказать, на кого женщина работала теперь. Солнце медленно садилось за горизонт, тяжёлый день клонился к вечеру, и вокруг становилось только тише. Теперь парни отчётливо слышали плеск рыбы, стрекотание насекомых, любой хруст, скрежет и шорох. Муромец ёжился от холода и периодически вздрагивал от самого лёгкого дуновения ветра. Ясный Сокол, увидев, как мучается его друг, недовольно закатил глаза и отдал свой плащ бестолковому Ванечке, которому даже отец говорил одеваться теплее каждый раз, когда идёшь на вылазку, ведь не знаешь, насколько ты задержишься и как далеко уйдёшь от города. Наконец потянуло сыростью, а на горизонте появилось поросшее болото. На свой вопрос, что или кого они ищут, Ваня получил ответ о смутном представлении хозяйки данной местности, что сильно усложняло задачу. Почему-то именно в этот момент Найдёнов задумался о том, что в школе ему бы следовало поусерднее учить историю Древней Руси и её мифологию. Но, к сожалению, время назад не воротишь, и сейчас приходилось надеяться на богатыря, у которого, как говорил Иван, сила есть — ума не надо. Вязкое и противное болото зашумело, завихрилось, и появилась на кувшинке девушка. Муромец-младший глаза зажмурил сразу и повернулся правым боком. О́мутница на это лишь улыбнулась и перевела взгляд на другого:       — Финист Ясный Сокол сам ко мне пожаловал, — её желтоватые клыки блеснули, — проси, чего хочешь, — мягкий голосок ласкал слух, заставляя слегка расслабиться и обмякнуть, — я всё для тебя сделаю, но взамен ты мне сначала солнце красное покажешь. Я здесь за ветками плотными не вижу ничего, — жалобно протянула она, закинув голову наверх.       — Знаю, что летописи у тебя есть да былины народные. Отдай мне их. В этот же момент на большой кувшинке у самого берега появилась книга. Сокол смотрел то на предмет, то на Болотницу. Та ухмылялась и внимательно следила, ждала, пока кто-то из них подойдёт ближе. Радостный Ваня едва успел сделать шаг вперёд — с одной стороны за руку его схватил Финист, а с другой обвила девушка. Парня с силой тянули в разные стороны, ему казалось, что ещё секунда, и его разорвут на две части. Но Ясный Сокол всё же сильнее оказался и выдернул Муромца вместе с книгой на свою сторону. Болотная баба пригрозила им, обещая проклятье наложить, но богатыри лишь отмахнулись. Болотница исчезла. Иван, угодивший прямо в объятия Финиста, прижимал к себе важную книжку, а книгой прижимался к холодной кольчуге. Так они стояли ещё несколько минут, пока Найдёнов не успокоился после пережитых двух нападений сразу за один день. И почему ему никто не говорил, что в волшебном мире придётся выживать? Но всё же он сделал робкий шаг назад и передал Соколу книгу, отвоёванную кровью, потом и букетом полыни. Финист пролистал истасканные страницы. Он и сам не знал, что ему искать, но, заприметив знакомое имя, остановился. Любопытный Ваня как обычно сунул свой нос туда, куда не следовало. Его ждало разочарование — написанные буквы смутно напоминали современный русский язык, поэтому пришлось упрашивать Ясного Сокола читать вслух. Богатырь отнекивался, да и в сумраке было плохо видно. Написанный чёрными чернилами текст в темноте сливался в один мудрёный прямоугольник. На такой случай Иван всегда таскал с собой смартфон последнего поколения, и, достав гаджет из кармана, он включил фонарик. Резкий белый свет осветил всю близлежащую поляну. Финист тяжко вздохнул и приступил к чтению.       «Жил в землях Белогорья богатырь силушки невиданной да красоты диковинной. Никто не знал, из какой стороны пришёл он, но все к нему добры были, в ножки кланялись и за спасение от чудища прокля́того благодарили.       Бывало проходила мимо него старушка, челом била да всё причитала: «Благодарю тебя, Огнеслав Светозарович, за то, что спас нас от беды неминуемой, победил змеюку окаянную…», — коромысло с горба своего снимала и продолжала молвить: «…да и за доченьку свою спасённую благодарю. Одна она у меня кровиночка родненькая и осталась», — узнал тогда в ней богатырь матушку девицы красной и посватался тут же. Не отказала ему маменька, согласилась и Ярослава младая. Сыграли они свадебку пышную, какую ещё белый свет не видывал: и вино лилось реками, и закусывали мёдом янтарным, и веселились гости три дня и три ночи, молодых воспевали да любви им желали крепкой.       Год с того дня прошёл, разродилась жена любимая, понеслись гонцы со всех ног на поле брани широкое, лошадей пришпоривая, однако поздно уже оказалось. Тихо у реки было, слыхивали только, как вода журчала, вдалеке конь вороной ржал, а травы пахучие низко склонялись над телом воина павшего.       Долго Ярослава над смертью мужа кручинилась, все подушки в тереме слезами измочила, но пришёл к ней однажды во сне Огнеслав, утёр слёзы горькие и не плакала девушка больше. Стала детинушек-двойняшек воспитывать: Финиста Сокола Ясного да младшую Настасью…» Рукопись на этом обрывалась — размоченные болотной водой листы развалились прямо в руках богатыря, Найдёнов ойкнул и отбросил от себя подальше склизкую бумажку на землю.       — Это что получается… — Ваня помедлил, мысленно собирая пазл, — У тебя сестра есть? — попахивало неожиданным поворотом жизненного сюжета и новой семейной драмой. Муромца ещё очень сильно удивлял тот факт, что Финист никогда не говорил о своей сестре. Неужели он не знал? Да быть такого не может. Наверно, произошла какая-то ссора и они разошлись по разные стороны, каждый начал жить своей жизнью. Пока Иван выстраивал многочисленные теории заговора, припоминая все фильмы и сериалы, которые когда-либо смотрел по телевизору, Ясный Сокол вновь и вновь перечитывал последнюю строчку, ему вспомнилась оговорка Яги, и всё начало складываться в единую картину — непонятный, размалёванный разными красками, но всё-таки целый холст.       — Вот вы где, — явился Колобок, — пока вы тут прохлаждаетесь, по городу слухи поползли… Закачаешься! — он присвистнул.