Финист. Битва с тенью

      — Зака… что? — хотел уточнить Ясный Сокол, но Ваня положил руку на плечо и пообещал разъяснить всё позже, богатырь согласился и повернулся к тесту, что пыталось запрыгнуть на толстый сук дерева.       — В общем, — кряхтя, Колобок всё же уселся на ветку, и теперь богатыри смотрели на него, слегка приподняв подбородок, — бабы болтают, мол, сдулись дружинники наши, тётку на драконе победить не могут да нечисть огненную никак в мешок не посадят. Илья Муромца вспоминают, Ваньку недостойным трона считают, раз он даже невесту свою спасти не может. А про тебя, неощипанный, — он повернулся к Соколу, который уже был готов взбить своими кулаками нахальное тесто, — сплетничают, что ты на тёмную дорожку ступил.       — Да чтобы я со злом связался?! — вскипел Финист.       — Тихо! Тихо! — Муромец отошёл на безопасное расстояние, пытаясь предотвратить надвигающуюся катастрофу, — Давайте мы сейчас все вместе спокойно вернёмся в Белогорье и попытаемся выяснить, что конкретно про нас говорят. Идёт?       — Идёт, — буркнул Ясный Сокол. Назад шли молча, Иван ещё хотел кое-как разрядить обстановку, пытался шутить, но каждый раз натыкался на хмурый взгляд богатыря и решил, что эту затею ему лучше оставить. Жизнь в городе не останавливалась. Найдёнов наблюдал за внезапно повалившими на улицу людьми. Он смотрел, как в домах пропадал свет — тушили свечи; двери распахивались, а народ с песнями и плясками выходил со дворов, собирался на околице, поджидая остальных. Ваня и Финист близко к толпе не подходили, не рисковали и держались на расстоянии. Наконец все двинулись в сторону реки, а Ивану объяснили, что сегодня праздник Ивана Купала, а Колобок с ухмылкой добавил, что богатырь, наверное, про это ничего знать не знает. Найдёнов шикнул, замахнувшись на тесто кладенцом. На просторном поле, где трава ковром вдоль реки стелилась, стояли костры высокие, пока ещё не зажжённые. Звонкий стук топора слышался вдалеке, мужчины одним ударом разрубали брёвна и складывали их в большую кучу, мальчишки-подростки охапками разносили поленья, в круг раскладывали и слушали песни ласковые, которые тянули девушки, сидящие на земле. Льняные рубахи, расшитые красными узорами, свободно трепались на хрупких телах. Загибая колючие стебли, нежные руки плели огромные венки. Ловкими движениями тонкие девичьи пальцы вставляли цветочки, коих в округе немерено было. Украшали венки ромашками, белыми-белыми, словно облака растрёпанные, и васильками синими. Пахучим сеном концы связывали. Молодые улыбались да парней завлекали: посмотрят в глаза им несколько секунд, отвернутся смущённо, и слышно хлопцу бедному только, как девушки хихикают. А один смелый подошёл незаметно, снял венок с волос тёмных, на себя примерил и стал перед остальными красоваться, выплясывать. Все смеяться стали, а он взял и рванул куда глаза глядят, руками придерживая из полевых трав украшение. Девушка взвизгнула от неожиданности и с босыми ногами пустилась за ним. Подружки в шутку улюлюкали меж собой и уже вовсю представляли пышную свадьбу. Отражался в реке серп небесный, сквозь тёмное небо пробивались далёкие звёзды. В камышах запутавшиеся лягушки жалобно квакали, прося о помощи, а рыба довольно хлестала по воде своими плавниками. Собрались все, окружив кольцом главный костёр, что выше всех остальных был, вышел вперёд Светозар, обвёл людей посохом своим волшебным.       — Повелось в Белогорье нашем, что костёр великий всегда Илья Муромец разводил… Не успел маг договорить, как из толпы послышались недовольные возгласы:       — Не достоин Ванька такой чести!       — И не богатырь он вовсе. Обиженный Найдёнов стоял позади толпы и, скрестив руки на груди, выслушивал, какой новый облик он приобрёл в глазах народа, благодаря необоснованным слухам. Дело было вот-вот готово дойти до драки, но внезапно вмешался Кощей:       — В преданиях сказано, что если нет вождя, за которым люди смертные идти готовы, тогда первый костёр самый старший мужчина в селении разводит, — выдержал паузу. Жители Белогорья успокоились и ждали, что же скажет им чародей Бессмертный. Но вместо того, чтобы продолжить свою речь, Кощей взял у Светозара пылающую ветку и бросил её в центр. Дрова вспыхнули. Пошли народные гуляния. Полностью погружённый в свои раздумья Финист смотрел в неясную точку на земле и не реагировал ни на что. Ваня звал его несколько раз, но, не получив ответа, обиженно ушёл. Обрывками из ночного кошмара вспоминались Соколу странные фразы. Божество что-то твердило про две дороги и одеяло, усеянное звёздами, про время до рассвета и кровного брата… За руки сцепившись, жители Белогорья вели три хоровода: в самом центре подле костра были старейшие и мудрые люди, посередине плясали отцы и матери, а наружное кольцо замыкали все молодые, что быстро носились по часовой стрелке и не меняли направление. Такое испытание выдерживали только самые сильные. Женщины, вдоволь набегавшиеся, собрались у маленького огня и сели в круг. Одна из них всё косилась в сторону молодых, высматривая, с кем её дочь через костёр собралась прыгать, но соседка отвлекла переживающую мать бытовыми разговорами. Разговор плавно перетекал с одной темы на другую: ближайшая ярмарка, непослушные дети, домашние хлопоты, но больше всего женщины жалели Василису и упрашивали свою покровительницу Берегиню уберечь похищенную от смерти и дать шанс спастись от тёмных сил. Стоявшие в кругу дети от взрослых не отставали и тоже обсуждали огненную девушку.       — А я её видел, — похвастался один, остальные ребята тут же загалдели, грозно бурчали на мальчишку, что неправда всё это, что не мог он колдунью видеть, иначе она бы съела его и косточки выплюнула, — видел! Видел! Видел! — обиженно затопал ногами, — Никакая она не колдунья и вовсе не страшная. Обычная девушка, только высокая, даже выше, чем сестрица моя. Финисту под стать. И глаза у неё как ясное небо, а улыбка добрая-добрая… но одёжка странная: рубаха вроде белая, а на ней пятна иссиня-чёрные проступают.       — Вот ты где, шинора! — матушка схватила мальчишку за рукав и увела куда-то в самую глубь людской толпы. Самых маленьких увели — а кого-то и унесли — домой, — время-то было совсем уже не детское. Финист, случайно подслушавший часть разговора детей, задумался. Он, наверное, единственный из всех людей, которые находились здесь, верил хвастунишке, потому что сам видел эту девушку. Но фраза «Финисту под стать» заставила его вздрогнуть и немного отойти от своих философских размышлений, зацикленных на странных совпадениях, будто что-то неизвестное толкало и тянуло его по заросшей тропинке к неизвестному конечному пункту, что должен был вот-вот показаться за следующим поворотом. Яга дёрнулась, едва со стороны Дремучего леса что-то зашуршало, она повернулась, и в ту же минуту ей навстречу, сшибая с ног, вылетел испуганный парубок, который одной рукой крепко сжимал ладонь своей девушки, а другой пытался что-то показать.       — Помогите! Там! Там… — пальцем парень показывал в сторону леса. Над тропинкой, по которой он бежал, согнувшись, стояли деревья, их ветки переплетались меж собой, создавая, казалось бы, непроходимую чащу. Даже парню, чтобы выбраться оттуда, пришлось сильно пригнуться, едва ли не животом лечь на сухую холодную землю. Утихли люди: на полуслове прервались песни, остановились хороводы девичьи, куколка соломенная — образ Купавки — сгорела да с шеста свалилась, и кто-то шепнул, что к несчастью это. Повалился юноша от усталости на траву сырую, подбежала к нему девица и начала трясти, схвативши за плечи. Тихо уж больно было, так что оглянулись на шум все. Долго Кощей в лес густой всматривался, всё казалось ему, что листья чудно́ качались. Удивился Финист, что хозяин царства Подземного как неживой замер на одном месте, и повернул голову в ту же сторону; тревога перед пустотой и чёрной неизвестностью в один миг сковала его, сильнее рёбра стягивала и душила. Словно змея шипящая, просачивалась Тень сквозь узкие щели, трепыхала листву светло-зелёную и стекалась в одно пятно бесформенное. Дружина окружила это пятно, звякнуло стальное оружие, деревянные щиты приподнялись над землёй.       — А я говорил, что все эти танцы с бубном ни к чему хорошему не приведут, — шёпотом произнёс Муромец-младший, за что тут же получил толчок в плечо, — молчу-молчу, — выдохнул. Мужчины тут же вышли вперёд, отодвинув за свои крепкие спины женщин, молодые парни выглядывали из-за плеч воинов и готовы были помогать своим отцам. Все стояли на месте. Тень хрипела, шипела, запугивая бравых дружинников. По спине неприятно пробежал холодок. Стиснув зубы, Финист оглянулся. Долгожданная зарница наконец блеснула, Сокол даже незаметно улыбнулся. Она здесь. Неожиданно для всех расползшаяся Тень начала частично обрастать кожей и непонятной слизью, к которой тут же прилипали ошмётки грязи. Костры разгорались с новой силой, огонь перекидывался на стоящие рядом деревья, в кольцо заключая жителей Белогорья.       — Ну давай же, покажись нам, красна девица, — Муромец вглядывался в неба, пытаясь рассмотреть в нём Галину, сидящую на драконе. Меч его кочевал из одной руки в другую, насмотревшись боевиков, Ваня медленно превращался в Ясного Сокола и тоже жаждал подвига, который не заставил себя долго ждать. Но небо по-прежнему оставалось пустым и беспросветным. Зато разгулялась нечисть, завязался нешуточный бой. В этой суматохе перемешались все: и свои, и чужие, и простые жители. Оставшись без оружия, Финист ловко оборонялся круглым щитом, маневрировал между тенями и высматривал огненную девушку. Не сразу, но нашёл. Ваня его окликнул:       — Финист, — привычно действуя уже как одно целое, Найдёнов успел схватить меч до того, как это сделала изуродованная нечисть с кусками земли на лице, и бросил прямо в руку богатыря. Ножны соскользнули с лезвия и были отброшены в сторону одним резким движением. Разозлившись на неравные силы, колдунья бросила себе что-то под ноги и исчезла в мутно-лиловом дыме, а через мгновение с другой стороны в нескольких шагах от Сокола воздух вспыхнул; искорки опадали на тёмные плечи, одна на щеке ожог оставила, но девушка не вздрогнула. Она ухмыльнулась, теперь в её правой руке сверкал меч, но не зачарованный, а самый обыкновенный — точная копия Финистова. Богатырь приметил, что даже часть клинка у самой крестовины была обвязана пеньковой верёвкой. Ясному Соколу отчего-то вспомнилось детство: один дружинник, увидев, как неумело обращается с мечом маленький парнишка, машет им во все стороны, старательно отрабатывая технику, а после, чуть не плача, закусывает указательные пальцы и шипит от боли, замотал ему часть лезвия волокном крапивным. С тех пор Финист так делал по привычке, а тонкий рубец на пальце напоминал богатырю о не самом удачном начале. Пока Муромец и Кощей отвлекали приспешников зла, Баба Яга и Колобок смогли уберечь простых жителей Белогорья, отведя их в безопасное место. Дружина перетягивала внимание на себя, мертвецы послушно шли за ними, гремя ржавыми цепями. Ваня вообще недоумевал и всё время спрашивал, почему эти ходячие мешки без костей не подчиняются Кощею Бессмертному — повелителю мира тьмы в народных сказках. На это Кощей отвечал, что на то они и сказки — рассказывают небыль всякую, лишь бы детинушек потешить и спать уложить как можно быстрее, а о настоящем положении дел никто и не задумывается.       — Смыть бы их всех, — ворчал Кощей, сбрасывая напавших со спины.       — Точно! Водяной, — громко крикнул Ваня, некоторые даже вздрогнули, — эй, Посейдон на минималках!       — Не будет Водяного, — замахнувшись метлой, Яга снесла двоих со своего пути, — до Перунова дня на дно залёг, — она посмотрела в сторону горизонта. Рассветало. Медленно поднималась утренняя заря. Довольный Колобок метался из стороны в сторону, врезаясь в нечисть и сшибая с ног, успевал шутить и переговариваться с Муромцем-младшим, дразнил его ласковым прозвищем «Ванюша» и издевательски хохотал. В это время, пока остальные «плясали» вокруг костров, сражаясь с вечно скучающим злом, двое поляковали да по кругу ходили, Финист следил, как девушка плавно переступала с ноги на ногу, прищурив свои белые глаза, внимательно наблюдала за противником. Непослушные косы соскальзывали с плеч вперёд, алые ленты затягивались красивым бантиком на концах. Её босые ступни выжигали траву, оставляли после себя пепельный след. Сокол вглядывался в каждую деталь, пристально изучая колдунью. Раньше он её никогда не видел, никто о ней не упоминал даже в сказаниях, девушка будто с неба свалилась. Финисту она казалась загадочной, но в тоже время он испытывал странное чувство: ему то и дело короткими обрывками мерещились смутные воспоминания, которые являлись на долю секунды, а потом расплывались в непонятную картину. Теперь девушка почему-то выглядела знакомой. Да и оружие она держала странно, будто сам Ясный Сокол учил её искусству владения мечом. Они ходили по кругу, никто так и не решался напасть первым. Финист старался не отводить взгляд, смотрел за спину сопернице — размытые деревья и странный дым привлекали его внимание. Богатырь щурился и, поняв, что девушка хочет испытать его на выносливость, наконец-то решился сделать шаг. Острый меч нарисовал круг, и закалённые клинки сошлись в воздухе. Раздался скрежет, лезвия проскользнули, едва коснувшись друг друга. Сколько они не бились — никто не мог одолеть противника. Колдунья не сдавалась и продолжала уверенно двигаться, она словно считывала все мысли Сокола наперёд, но пользоваться этим не спешила. Не нападала — больше защищалась. Шаг вперёд, шаг назад. Вражеский меч свистел, рассекая до предела накалённый воздух, кисть руки ловко управлялась с оружием, плавно маневрировала им, отражая атаки. Пронзительный свист проносился в нескольких сантиметрах от уха, заставляя Финиста каждый раз вздрагивать. Каждый новый удар давался девушке всё тяжелее и тяжелее, правая рука уже не могла поднять оружие над головой. Ноги тоже ослабли: колени непроизвольно сгибались, заставляя колдунью присесть, она отходила от богатыря как можно дальше. Сокол остановился. Он был уверен, что девушка больше не представляла опасности, была готова вот-вот сложить оружие и сдаться. Лезвие её меча вонзилось в мягкую землю, всей тяжестью своего тела она упёрлась в черенок, пытаясь отдышаться. Глаза закрывались сами по себе. Богатырь, не опуская оружия, двинулся вперёд. Но девушка резко подняла голову, распахнув глаза. Финист замер на месте. Небесно-голубым цветом окрасилась радужка, колдунья смотрела на Сокола Ясного исподлобья, взмахивая светлыми ресницами, хотела сказать что-то, но в её спину с силой врезался поток ветра, а вместе с ним и Тень, что замазала чёрным белеющие пятна на косоворотке.       — Неужто околдована девица-то? — спрашивал он самого себя. Огонь вспыхнул подле ног своей хозяйки и пурпурным кольцом окружил двоих. Вновь появившиеся силы позволили девушке подняться, расправив плечи, и замахнуться тяжёлым мечом на новый удар. В этот момент на Ясного Сокола будто снизошло озарение.       — Так нечестно! — маленькая девчушка обиженно бросила на траву деревянный меч, — Ты всё время меня побеждаешь! — топнула ножкой и взглянула на брата.       — Я старше и сильнее, поэтому всегда буду побеждать, — Финист любил называть себя старшим, хотя разница между двойняшками составляла всего лишь несколько минут. Парнишка величаво задрал подбородок вверх, представляя каким славным богатырём он вырастет, как всё ему будет нипочём и подвиги героические он будет совершать круглыми сутками, вызволяя девиц из лап ужасного Змея. Но стоило ему только услышать всхлипы, как «каменное» сердце растаяло. Он тут же подбежал к сестре, отбросив оружие, крепко-крепко сжал в своих неуклюжих объятиях и прошептал пару ласковых слов. Его ещё только начинавшие расти крылья затрепетали. Девочка успокоилась, тихонечко засмеялась и робко дотронулась до медных перьев, что блестели на полуденном солнце.       — Не плачь, пожалуйста, я тебя всему-всему научу и подвигом поделюсь, — Финист гладил девчонку по плечам и смотрел в голубые глаза — хоть у него и были такие же, у сестры они казались красивее — и с улыбкой на лице добавлял, — красивая легенда будет о полянице Настасье Огнеславовне.       — Настасья? — голос дрогнул, колдунья отозвалась на имя и с недоверием покосилась на Ясного Сокола. Выросшие языки пламени сильно били по богатырским доспехам. По сторонам оглядывался Финист — возможности бежать у него больше не было; он взглянул на своё оружие и принял, как ему казалось, единственно верное решение. Едва успел увернуться Иван от летящего в него меча, который не воткнулся в землю, а упал плашмя. Внезапно тени растворились в воздухе, словно их и вовсе не бывало, все люди обернулись в сторону поля в надежде увидеть побеждённую богатырём колдунью. Но на месте затянувшегося боя лишь тлели небольшие деревяшки. Над Белогорьем тихо занимался рассвет.