You Fill Up My Senses

Взгляд Сириус Блэк имел эстетически притягательную внешность. Она настолько приятна, что представители обоих полов виноваты в том, что врезаются в стену, когда он рассекает по коридорам. Но именно такие мелочи Ремус находит самыми милыми. Слегка кривоватые зубы, которые не портят идеальную улыбку, а наоборот, подчеркивают ее; то, как его серые глаза меняют свой оттенок в зависимости от настроения анимага; прямой нос, который является точной длиной губ Ремуса от угла до угла; розовые, почти женственные губы, которые изгибаются, когда он смотрит на Ремуса; черные волосы, переливающиеся на солнечном свете, льющемся на постель Ремуса каждое утро, и кремовая кожа, которая так красиво контрастирует с ней, покрывая это подтянутое тело игрока в квиддич. Сириус Блэк — настоящее зрелище. Звук Кто знал, что гортанные стоны и мычание, исходящие из этих розовых губ, могут иметь такое большое значение? Кто знал, что Ремус изучит каждое значение своих прикосновений? Что он будет запоминать каждый звук и хранить в своей памяти? Короткие, более высокие стоны или мычание означают: «Мерлин, как хорошо, Ремус. Не останавливайся». Более низкие и длинные звуки вызывают легкую озорную улыбку на лице Ремуса, потому что он знает, что они означают: «Хватит пытать меня, придурок. Давай, сейчас же!» Потом были стоны… Есть так много разных видов, но тот, который он любит больше всего — это рваный стон, который звучит так, будто его вырвали из груди, и обычно заканчивается криком: «Просто трахни меня, Рем!» Этот голос, эти звуки как музыка для ушей Ремуса. Запах «Роза, как ее не назови, пахнет сладко». Ничто не пахло так сладко, как Сириус Блэк. С утра, после душа, первым делом после секса, потный и грязный, точно как Бродяга — Ремус мог уткнуться лицом в изгиб шеи и раствориться в его аромате. Земля, воздух, вода, огонь — все земные элементы, окутанные сложным ароматом под названием «Сириус». Никогда еще роза не пахла так сладко. Вкус В первый раз, когда он поцеловал Сириуса, волны осознания, которых он никогда раньше не испытывал, пронеслись через него, его вкусовые рецепторы буквально взорвались от этого ощущения. Это было то, чего он никогда не испытывал раньше — сочетание чистого удовольствия, необузданного желания, неутолимой похоти — ощущением мягких, сладких губ. В первый раз, когда он провел языком по шее, плечу, животу Сириуса и почувствовал вкус его кожи цвета слоновой кости, он стал зависимым, одержимым. Теперь он жаждал ее, нуждался в ней, как в кислороде. Сначала он нервничал, не желая пробовать саму сущность этого человека, но теперь… теперь он знал, что это похоже на питье — соленое, сладкое и все остальные вкусы. Ремусу хотелось облизать его с ног до головы и сделать своим. Прикосновение Его кожа имела так много различных текстур. Грубые, сухие пятна на коленях и локтях, мозоли на этих ловких руках; мягкая и шелковистая плоть, которая была так чувствительна под его рукой вдоль внутренней стороны бедра; твердая, упругая кожа мускулистого живота, которая так приятно напрягалась, когда Ремус касался ее, и нежная, тонкая кожа шеи, которая согревалась под его языком и пульсировала жизнью. Ремус знал каждый дюйм этого тела, изучал его кончиками пальцев, как слепой изучает азбуку Брайля. «Да, Сириус Блэк — олицетворение красоты», — подумал Ремус, изумленно глядя на спящего рядом почти-человека. — «Что он делает со мной?»