You Fill Up My Senses

Взгляд Это была такая мелочь. Всего несколько влажных волосков завивались на его длинной изящной шее, когда он склонил голову над дымящимся котлом, но этого было достаточно, чтобы Сириус влюбился в Ремуса Люпина. Ему нравилось смотреть, как тот работает в темном подземелье. Свечи отбрасывали тень на лицо молодого человека, подчеркивая его профиль, заставляя шрамы сиять серебром, отражаясь бликами золотистого блонда в светло-каштановых волосах. В этом мерцающем свете он казался изваянным из мрамора или камня, царственным, как бюст римского солдата, но когда он повернулся к нему, улыбнулся губами и глубокими голубыми глазами, углы смягчились — он был прекрасен. Звук Сириус никогда не догадывался, что простая речь может звучать так мелодично, но когда Ремус говорил, это было похоже на песню. Его низкий, ровный голос мог бы убаюкать его, если бы не возбуждал так сильно. Поздно ночью, когда они были в коконе своего маленького мира, Ремус шептал ему на ухо самые эротичные, а иногда и откровенно грязные вещи, и этот голос, который тек, как растопленный шоколад, по спине Сириуса, заполнял все зияющие дыры внутри него. Но самым любимым звуком, срывающимся с губ Ремуса, была небольшая заминка в дыхании, а затем вздох «Сириусссс», который он издавал в момент великолепного освобождения. Запах Самый лучший запах в мире — это запах мужчины, которого ты любишь. Прежде чем они признались друг другу в своих чувствах, Сириус спросил Ремуса, каким одеколоном он пользуется, и тот в замешательстве посмотрел на него, ответив, что не пользуется. Он не нуждался в аксессуарах, его собственный запах был достаточно опьяняющим. Это был древесный, землистый запах, который заставлял Сириуса думать о плотских, животных мыслях; мыслях, которые заставляли его тащить Ремуса в Запретный лес, чтобы делать захватывающие, опасные вещи на земле, которая пахла точно так же, как его возлюбленный. И запах Ремуса после секса; мускусный, потный запах заставлял анимага довольно мурлыкать от удовольствия, зная, что Ремус принадлежит ему. Вкус Сириус мог провести вечность, слизывая капли пота с Ремуса после того, как они занимались любовью. Вкус соли и резкого запаха и Ремуса, когда он проводил языком по губам, груди, бедру, был тем, чем он никогда не сможет насытиться. Когда их языки лениво переплелись в долгом, затянувшемся поцелуе, Сириус ощущал их смешанную эссенцию от утех предыдущего часа, а также острого огневиски, который он убедил Ремуса попробовать, и сладкий, сливочный шоколадный мусс, который они съели на десерт. Сочетание острого, легкого, соленого и сладкого создавало пьянящую смесь, а Сириус пьянел от вкуса Ремуса. Прикосновение У Ремуса были волшебные руки. Не та магия, которой обладали все ученики Хогвартса, а та, что исцеляла простым прикосновением. Ремус исцелял его, заполнял все те пустоты, которые заставляли Сириуса чувствовать себя не более чем оболочкой, стручком, и Ремус возвращал его к реальности. Сириус, в свою очередь, пытался убедить оборотня, что в его шрамах, в его несовершенствах есть бесконечная красота. Он проследил бы за узорами шрамов, которыми было усеяно тело Ремуса, провел бы по ним пальцами, языком, поклоняясь им за то, что, по его мнению, они олицетворяли — мальчика/мужчину с большей силой, большей честностью, большим мужеством, чем Сириус мог когда-либо надеяться иметь. Он знал наизусть различные текстуры его кожи. «Ремус Люпин — волшебный», — думал Сириус, прижимаясь губами к пупку оборотня и видя, как тот улыбается. — «Он вернул меня к жизни».