flower(s)

у чанбина за плечами погашенный долг за квартиру и обещание родителям хотя бы в этом месяце обязательно их навестить — сестра пишет каждый день и каждый же день об этом напоминает — «я знаю, какой ты забывчивый» — и еще она знает, что ее слова — враки, чанбин понятия не имеет, как вернуться в родительский дом и поставить перед фактом — взял академ, потому что учеба мешает заниматься музыкой. и вряд ли вообще вернусь в университет. родители голодать на улице не оставят и с квартирой помогать не перестанут, но; но все же никому из родственников, кроме сестры, он ни о чем не говорит, вместо университета почти днями зависая в студии или у джисона или чана, а иногда все вместе — с джисоном и чаном в студии, стараясь на перегруженном старом ноутбуке довести последний трек до недостижимого идеала, как завещало море жуковского (чанбина к небу тянет не меньше). у чанбина под боком кошка минхо — маленькая и ласковая, только-только наевшаяся и теперь лениво умывающая мордочку, а у уха — телефон с набранным номером минхо, который не отвечает часов с восьми утра, когда чанбин только пришел в квартиру, на лестничной клетке встретившись с красивым улыбчивым соседом, курящим у окна. через большое кухонное окно солнце разливается не только по всей комнате, освещая запыленные верхние полки настенных шкафчиков (на которые чанбин смотрит с недоверием — минхо — чистюля, даже отсутствие свободного времени никогда не позволяло ему забить на порядок, переезд ничего в нем изменить не должен), но и неприятно режет глаза, заставляя жмуриться. другая кошка на соседнем табурете смотрит на чанбина внимательно, почти не отрывая желтоватых, похожих на солнце, пронзительных глаз — могло бы быть совсем немного жутко, но кошки минхо на хозяина, слава богу, не похожи, и пытаться откусить чанбину пальцы на ногах, вроде бы, не должны (но на сто процентов он не уверен). светлая квартира минхо в крайне благополучном районе города чанбину очень нравится, но признаться чану, что она действительно лучше, чем их в прошлом общая с минхо квартира, совести не хватает; дело даже не в самом чане (только отчасти — он все еще студент, даже если иностранец), некоторые соседи — сокурсники с музыкального, что в буквальном смысле оставляет картонную многоэтажку стоять на ушах почти круглые сутки, кроме выходных — негласный тихий час, выделенный на сон. хотя кажется, что с тех пор, как минхо от чана съехал, лучше спать он не стал, только расстраивать кошек постоянным отсутствием то на работе, то в танцевальной студии; чанбина, к слову, тоже — больше никаких друг у друга ночевок и попоек хотя бы раз в месяц, никаких совместных с родителями ужинов и следующего за ним вечера кино («ты ни черта не понимаешь, «назад в будущее» — это классика»). чанбину совсем (не)много обидно, потому что, даже встречаясь с чаном, минхо умудрялся вырваться из студии перед работой раньше и завалиться к чанбину аккурат в одно время с курьером, принесшим пиццу. чанбину, на самом деле, обидно больше, чем немного — он названивает минхо почти час и жалеет, что вообще согласился покормить кошек — может тогда минхо притащился бы домой раньше. в коридоре, перед тем, как уйти, со злости чанбин едва не пинает маленькую тумбу у зеркала, и «едва» только потому, что еще помнит, как они с минхо тащили ее на пятый этаж, несколько раз чуть не спустив с лестницы. «цветы на заказ» — краем глаза читает чанбин в бледно-розовом буклете, отрываясь от разглядывания через зеркало стены за спиной. минхо цветы никогда не любил (даже в подарок от чана на какую-нибудь годовщину). «экзотические цветы\букеты на заказ\украшение для вас» — размашисто и почти на всю страницу; от неясно тревожного ощущения чанбин трогать и раскрывать буклет боится, потому что шестое, седьмое и какое-то там девятое чувство делает уверенным в том, что минхо не может по ночам от скуки или большой нужды в деньгах копаться в земле и цветах. потому что минхо чистюля и не любит даже слушать о том, как чонин в детстве собирал дождевых червей и в резиновых сапогах мерил неглубокие лужи. чанбин считает прошедший год себе проклятием — все начинается с переезда минхо и заканчивается угрозой отчисления, но и этот совсем не лучше. когда на улице, прямо у подъезда, звонит телефон, чанбин останавливается и тут же жалеет — ледяной ветер прямо в подставленную щеку бьет нещадно и почти больно — и раздраженно отвечает не минхо, как очень хотел, а джисону. — микрофон накрылся, — голос по ту сторону донельзя расстроенный, хотя и меланхолично спокойный. — совсем? — совсем. — а студийный? — в чанбине еще теплится надежда (хотя за целое сегодня могла и не). — не пашет, — он почему-то уверен, что джисон кивает. — ты подклеил проводки? — подклеил. — и поворочал? — и поворочал, — джисон выдыхает особенно разбито, будто спокойствие чанбину только померещилось, — хён, ему вообще пиздец, а с наушниками полная хуйня. чан-хён еще не знает. и как ему говорить? мы не соберем столько денег сейчас. — скажем позже, — недолгое молчание почти приводит в чувства, но чанбин, очевидно, не может скрыть потускневшего голоса, — ты минхо когда последний раз видел? — у чан-хёна, — после еще одной паузы, задумавшись, с уверенностью отвечает джисон, — недели полторы назад. когда чанбин весь день и вечер проторчал в студии, разбираясь с оборудованием (совсем на деле негодным, но другого у них просто нет), и пришел слишком поздно, чтобы минхо застать — «уже уехал на работу. феликс тоже. чонину позвонила мама» — мягко сообщает хёнджин и без слов наблюдает за тем, как чанбин ищет, на кого сорваться — отчаянно не выходит, потому что виноватые никак не ищутся, а чан может из квартиры выставить (никогда на деле, но чанбин уговаривает себя, чтобы успокоиться быстрее). хёнджина цеплять попросту некомфортно. будто он прочитает мысли чанбина и пообещает, что чан вместо того, чтобы выгнать за дверь, погладит по голове или обнимет — потому что делает так всегда, когда утешает — чанбин не хочет слышать от него очевидное и свои мысли тоже, поэтому упорно молчит и ненавязчиво, но очевидно заметно, почти весь тот вечер его игнорирует. тактично и при чане молчаливо хёнджин в его сторону лишний раз даже не смотрит, только особенно хитро косится (чанбину может просто казаться), и до зуда под кожей хочется вписаться в драку, может быть даже с эфемерным образом минхо, который уже несколько недель игнорирует существование чанбина, будто намеренно переставляя занятия в студии на другие дни и ни черта до сих пор не рассказывая про работу, которая отчаянно уже больше года пытается забрать его уже даже не из-под носа — из неуверенных объятий и «мы не так близки, как раньше» — не вслух — мысленно. успокаивать джисона, когда совсем не можешь успокоиться сам — бесполезно, чанбину только остается еще минут двадцать кивать на его «блять, пиздец, что нам делать» и судорожно прикидывать, сколько стоит новый микрофон и когда в сеул заявится шайка воланда, чтобы разбрасываться деньгами.