flower(s)

развалившись прямо на полу, минхо принимает из рук хёнджина бутылку воды и, не найдя в себе сил, спиной попросту упирается в диван, на котором тот последние полчаса сидит. от хёнджина приятно пахнет каким-то цветочным дезодорантом (хотя, может, это просто запах хван хёнджина), и вернувшись в удобное положение, закинув ногу на ногу, он не торопит минхо и все также молча осматривает комнату, не задерживая взгляда ни на ком, кроме учителя. минхо дает себе фору в несколько минут, пока липнущая к телу футболка не начинает от холода приносить дискомфорт, а молчание хёнджина повисает в воздухе ощутимо над головами тяжело. — ну что? — от усталости у минхо не получается быть резким или незаинтересованным — все хёнджину в пользу. — я не могу просто так к тебе зайти? — он смеется беззвучно, стараясь сохранить серьезное выражение лица. — если бы ты зашел просто так, то не молчал бы. тебе что-то нужно, — на секунду минхо замирает, — что-то с феликсом? — обеспокоенно забираясь на диван рядом с хёнджином — он в отличие от статуса хёнджина-друга чувствует себя кем-то по званию выше, кто говорит в холодную погоду одеваться теплее, кушать трижды в день и почаще навещать, когда будет время. — сплюнь, — однако хёнджин не теряет свой настрой, — мой театр устраивает конкурс для спонсоров и новых талантов. больше, конечно, для первого, — он беззлобно смеется, но тут же смотрит минхо в глаза пристально-внимательно, — запишешься? у минхо то ли от мысли о том, что можно перебраться на место выше, то ли от осознания того, что хёнджин ему предложил (значит не сомневается) — замирает и больно тянет сердце — совсем немного в предвкушении тревожно. уйти с этой работы танцевать-танцевать-танцевать *** ****** — нервными хлопками по колену. — может быть, — уверенно и утвердительно, как если бы он сразу сказал «да», — а ты участвуешь? — как обычно, — хёнджин разваливается на диване удобней и укладывает голову на спинку — светлые волосы красиво закрывают часть шеи, — покрасоваться и показать, что деньги просто так не утекают. — с той девочкой? — йеджи? нет, здесь все отдельно, администрация не даст увидеть программу выступления раньше самого выступления даже спонсорам. хёнджин хочет продолжить, но отвлекается на телефонный звонок и тихо шепчет минхо, не прикрыв микрофон, «чонин-а», отворачиваясь в сторону зеркал и не замечая того, как широко улыбается. он разговаривает меньше минуты, минхо успевает разве что подняться с дивана и оглядеться — почти все уже ушли — как хёнджин ловит его под руку и низко кланяется проходящему мимо учителю. — чанбин-хён забрал чонина со школы, и они идут прямо сюда, собирайся поскорее. — отвлечешь чонина на учителя? — понижая голос, спрашивает минхо и тут же тихо смеется, когда хёнджин толкает его плечом. — при нем такого не скажи, он прибьет меня. — мой учитель тоже мог сдать его. — твой учитель не скорпион, — хёнджин останавливается на выходе из комнаты практик и тут же понимает, что загораживает проход, — жду внизу. голос чанбина — похожий на тихий и мелодичный стук друг о друга маленьких камней — минхо слышит еще в длинном коридоре после раздевалки, отчетливее — когда забирает из гардероба свою кожанку и по привычке шарит по карманам (зажигалка и жвачка на месте). чанбин в принципе весь как его собственный голос — невозможно не узнать и невозможно не заметить, даже если слушать вполуха — у минхо так никогда не выходило, но… — хён! — чонин почти встает с маленького неудобного стула в зале ожидания, но одергивает себя и возвращает делано расслабленную позу, — собираешься дольше чанбина, — неправда. — надеялся, что ты устанешь ждать и смоешься, — он закатывает глаза, но смотрит на чонина с нескрываемой улыбкой и останавливается совсем рядом, накидывая кожанку. — эй, — с напускной обидой чанбин переводит взгляд сначала на чонина, а затем — на минхо. они пересекаются взглядами всего мгновение, как минхо тут же останавливается на хёнджине (или стенке позади хёнджина, лишь бы не чанбин), хотя и чувствует, как он продолжает смотреть, — где сегодня феликс? — не в студии, — на автомате произносит минхо и все же переводит глаза на чанбина — в упор и устало (потому что иначе не получается). — я вижу. — чонин-а, — хёнджин поднимается и закидывает минхо на плечо руку, — что там в школе? почти минуту у минхо в голове сюрреалистично и как будто с эхом звучит голос чанбина — ты слишком много, кажется, видишь — очень хочется сказать, пока они выходят из танцевальной студии под рассказ чонина о жуткой самостоятельной по математике, которую он завалил, и о чем мама пока не знает. не упрекнуть в том, что он так и не пришел за помощью с домашкой, у минхо не получается — через быстрый взгляд хёнджина и долгий — чанбина. чонин хочет возразить всего мгновение, но достаточно для того, чтобы в воздухе повисло осязаемое, к минхо даже через одежду к коже намертво прилипшее «ты же, хён, на работе». он же, блять, в «цветнике» с феликсом едва ли не ночует — охрипшим горлом и бесполезными и чересчур мятными конфетами с шоколадом внутри. почти зудящее желание начать читать нотации минхо как может подавляет, молчанием и хмурыми бровями, взглядом в сторону от чонина — потому что на языке, как леденец с острыми краями — еще немного, и порежешься — вертится «не будь, пожалуйста, как я» и по списку дальше — учись, а прежде чем прыгать в омут с головой, возьми с собой спасательный круг. ведь чонин их драгоценное солнышко, которому говорят не быть как хан джисон — живым-живым с близкими и совсем наоборот в лирике, с фанатами и признанием на улице и в интернете — хотя и чонин очень хочет (безработные рэперы у молодежи в почете) или ли минхо — по горькому несчастью оживленный каким-нибудь умелым древнегреческим скульптором, как полупрозрачный флер по ветру — а чонину хочется нещадно, изящными танцами на публике и тет-а-тет, дорогим парфюмом и аурой «сэвэдж скорпион». минхо еще сильнее, чем чонину (он почему-то в этом уверен) хочется, чтобы на него никто и никогда похож не был — за мечтой, но чтобы не разбиться, но… — хён? — от резкого движения больно ноет под коленом, минхо поднимает на внезапно остановившегося чанбина взгляд, — пойдем к чан-хёну? он сегодня свободен, и джисон, может, выберется из студии. *** ****** душа ухает вниз быстро, когда он говорит: — не могу, — не задумываясь — как факт — он не мог и не может, — еще работа сегодня. (работу он проклинает каждый божий день и зовет не так, как стоило бы.) чанбин поджимает губы и смотрит как-то слишком внимательно — даже чонин замирает и затихает, минхо краем глаза видит, как он встает ближе к хёнджину и не от холода ведет плечами, хотя затянувшиеся осенние холода и пробирают насквозь. — ладно, — минхо на чанбина смотреть больше не может. отчего-то чонин всегда уверен, что по лицу его прочесть ничего просто невозможно, поэтому сведенные ближе к переносице брови и как клещами натянутую улыбку, направленную на минхо, едва ли выносит даже хёнджин — минхо всего секунду читает в его взгляде нечто пугающее и неприятное, но все же мимолетное, и отворачивается. — хён, я позвоню тебе, если забуду, что такое конус, — чонин неосознанно отступает на шаг, потому что рядом с минхо чуть ли не невыносимо болезненно, — или просто так. а то ты нас забудешь. — ага. в любое время. уже более для себя привычно чонин кривит лицо, а после долго машет стоящему на месте минхо, пока хёнджин и чанбин, вызвавшиеся проводить его до дома, чересчур громко не напоминают ему смотреть под ноги и перед собой, а не за спину. без них как будто становится холоднее, но минхо старается забыть о способности замерзать в принципе — его работа должна ближе к одиннадцати позвонить. от раннего клиента он забирает феликса в половину двенадцатого из отеля недалеко от центра — с высокими потолками и блестяще начищенным полом — когда греться в магазинах и забегаловках надоедает нещадно, а телефон почти разряжается. — спасибо, хён, — совсем тихо, подходя ближе и хромая на одну ногу. а на резко ощетинившегося минхо: — свалился с подоконника, все хорошо, хён. на еще один недовольный взгляд феликс улыбается — и светится как уже тысячу раз названное солнце, как еще чья-то несбыточная мечта — у минхо на языке еще с десяток разных как и подходит каждое, и все это — как будто ничего плохого. до метро и поймать такси — феликс не просит у минхо помощи и почти перестает хромать, не отходит, когда отвечает на (не)знакомый номер, почти неосознанно хватаясь за протянутую руку минхо и сжимая совсем-совсем не крепко и не больно. он улыбается даже пока разговаривает — очень тянет послать «цветник» на хуй подальше и отвезти феликса если не домой — то к себе — в качестве терапии погладить дори и может быть даже дуни, если он не сбежит. сколько не предлагай, феликс отказывается от всего и сразу, но минхо не перестает пытаться, поэтому греет своей чуть теплой рукой его совсем не холодную руку, замедляет шаг, пока он не договорит, и порывается спросить, на какую ветку им садиться (потому что их район от «цветника», слава богу, далеко). феликс по-детски мило морщится и, кажется, больше по привычке отказывает — потому что кроме нее нет ничего и без нее всякое вспоминается чаще — как, где и с кем работаешь, сколько на эту ночь и стоит ли браться за дневных клиентов. у минхо от улыбки феликса и от этого всякого в голове больно покалывает, как от холода, в груди — невзначай как-то вспоминается, что сейчас осень и особенно тоскливо, быть может, и оправдано. несильный холодный ветер залитые лаком персиковые волосы феликса все равно умудряется привести еще в больший беспорядок — он заправляет за уши лезущие в рот пряди (все равно бесполезно), сбрасывая звонок и совсем с (не)заметной беспомощностью в глазах смотрит на минхо, останавливаясь. — давай до «цветника» вместе.