Всё сложно

— Чимин-и!!! Растрёпанный парень вбегает в комнату, сразу плюхаясь на кровать, рядом со своим хозяином. Чимин сонно потирает глаза, пытаясь сфокусировать зрение на Юнги, и понять, что тот, от него хочет. — Что такое? — Меня Монти поцарапал. — Шмыгает носом, показывая аккуратную полоску от когтя кошки. — Ну-ну, болит? Юнги взбирается на бёдра Пака — он привык так делать, за неделю, что находится в живом теле — мотает головой и получает лёгкий чмок в царапинку. — Сейчас пройдёт. Чимин свыкся с лёгкой своеобразностью своего ЖИВОГО парня. Он теперь не одинок и не переживает, что будет возвращаться в пустую квартиру. Его всегда встречают, ему всегда рады, а если бы с Юнги, его не встречал ещё и подгоревший обед, вообще было бы замечательно. Чимин любит своего малыша, и иногда, всё ещё не может поверить, что такие чудеса случаются, но мирно сопящая мордашка доказывает обратное. В такие моменты, сердце плюхается вниз живота, отбивая свой собственный ритм. Юнги проезжается попой по утреннему стояку Чимина. Он-то встаёт рано и со всеми своими делами справляется самостоятельно. — Малыш, что ты делаешь? — Чимин сдавил мягкую оголённую кожу, чуть ниже кромки футболки. — Хочу помочь. — Заговорчески шепчет Юнги и активнее двигается на вставшем члене. Ага, помочь он пытается. Скорее всего, сломал что-нибудь и заранее извиняется таким способом. Чимин уже совсем привык жить с кем-то. Поначалу, было очень тяжело, он периодически пугался, когда после работы, встречал Юнги на кухне, с подгоревшим ужином. Юнги напоминает ребёнка, которого надо учить, но Пак и не против, он рад проводить время с любимым человеком. В том, что Юнги любимый, нет сомнений. Все понятно по его влюблённому взгляду, если долго всматриваться, то начнёт казаться, будто зрачок принял форму сердечка. Юнги даёт ему такую же отдачу, возможно, даже больше. Прошёл уже месяц, а Чимин всë никак счастью своему нарадоваться не может. Кому расскажешь, не поверят. Хотя, у него нет большого желания кому-то об этом говорить. Хочет хранить своë маленькое счастье у себя под сердцем и никому его не показывать. Может, дело в том, что Чимин собственник? Либо так, либо, никак иначе. Юнги встречает его с работы, провожает на неё же, готовит завтраки, хоть и выходит из рук вон плохо. Он старается стать для Чимина идеальным, не подозревая, что в его глазах, он уже цвета обсидиана, идеальнее множества людей. Стоит ему подойти, провести по выбеленным волосам Чимина, мир останавливается. Если бы Пак мог, он бы запечатлел этот момент на видео и когда стало бы очень плохо, пересматривал, раз за разом, чтобы по новой впитать нежные черты лица. То, что Чимин испытывает, в груди не помещается, он это даже описать толком не может. Это похоже на зависимость, но Чимин не против быть зависимым. Юнги наклоняется к Чимину, припадая к пухлым губам, как к источнику живительной влаги. Они не были вместе целых пять часов. Пак спал, а Юнги не хотел его будить, честно, но кошка сама его поцарапала. Чимин отвечает, просовывая свой язык между разомкнутых губ Юнги, и лаская чужой. Чимину нравится, когда они так целуются, растянуто, ощущая каждую клеточку тела друг друга. Он забирается руками под свою футболку, надетую на Юнги, ведёт по бокам, вверх-вниз, ласкает пальцами вставшие соски. Улыбается, заметив, как Юнги выгнулся, и ускоряет круговые движения на чужих бёдрах. Юнги сладкий, а вкус его кожи напоминает спелый персик. — Малыш, поворачивайся попкой. — Хлопает ладонью по бедру Юнги. Тот не противится, знает, что сейчас будет и уже готов получить свою дозу удовольствия. Чимин проводит языком вокруг сжавшегося, от приятных ласк, колечка, припадает к отверстию, обильно смачивая слюной, трахает языком и слышит поскуливания над собой. Упивается этими звуками, по бледным бёдрам руками водит, с сосками играется, доводит до предоргазменных судорог, а кончить не позволяет.Чимин разомлённое тело переворачивает, достаёт из тумбы серебристый пакетик. — Я не продержусь долго. — Заверяет его Юнги, но Паку всë равно, он в этом теле жаждет каждый раз оказаться. — Всё хорошо малыш. — Чимин натянул на свой член презерватив, вошёл во всю длину в разработанный сфинктер, почти сразу, срываясь на быстрые толчки. Юнги под ним выгибается, ёрзает, только и успевает новые стоны из своего ротика выпускать. Малыш обильно кончает на свой животик, блаженно прикрывая глазки, пока Пак продолжает свои движения, а затем, после нескольких толчков, кончает в презерватив. Чимин упал на Юнги, чувствуя руки в своих волосах. — Чимин-и, я проголодался. — Гладит кожу на затылке. — А ты сильно ругаться будешь? — Что такое? — Слегка приподнялся. — Я сковородку спалил. Парень посмеялся и кажется по новой влюбился в своего мальчика.