мальчик плачет

чонгук тихо вздыхает, закрывая за собой дверь, и спиной упирается о стену, скидывая обувь с ног без рук. он еле передвигается, чувствуя усталость в теле, и жмурится, когда в коридоре включается свет. — ты где был? — недовольно хрипит юнги, складывая руки на груди. он зло смотрит из-под своей чёлки, бедром подперев угол стены. — работал, — закатывает глаза чон, выдавая всеми известный ответ, — где мне ещё быть, если не на работе? — мог бы предупредить, что задержишься, — мин хмурится, смотря на то, как старший вешает куртку на крючок. — я написал тебе. — я потерял телефон. рука чонгука так и останавливается, не дотянувшись до пуговиц рубашки. он поднимает уставший взгляд на своего парня и плотно сжимает губы, чувствуя обиду, расплывшуюся внутри. — это третий телефон за полтора месяца… — он проходит мимо младшего, сдержав себя, чтобы не пихнуть его плечом, и идёт на кухню, недовольно сморщившись. в раковине стояла грязная посуда, на столе рассыпаны крошки, а молоко, кажется, уже прокисло, стоя на жаре весь день, — ты…издеваешься? — чонгук открывает холодильник, замечая, что еды там почти и нет, и лбом тычется в холодную поверхность, — я перевёл деньги тебе на карту, чтобы ты купил еды домой. где она? — мне не хватило, — юнги дует губы, отводя взгляд. — не хватило? и что же ещё ты купил? — там была красивая рубашка… — рубашка? ты что, с ума сошёл? а жрать мы что будем? твою рубашку? — взрывается чон, повышая голос, — ты, чёрт возьми, в край ахуел, юнги! уже который год я работаю, чтобы нас обеспечить, а ты тратишь наши деньги на рубашку? сколько же она стоила? я дал тебе достаточно, ты всё потратил на чёртову одежду? хочешь сказать тебе нечего носить? у тебя шкаф забит, мои футболки и штаны занимают одну полку, понимаешь? — кричит чонгук, тыча пальцем в младшего, — а у тебя четыре! — не ори на меня! и я тоже зарабатываю, не возвышай себя. — зарабатываешь? десять тысяч вон в неделю по-твоему хороший заработок? — я не виноват, что твоей зарплаты не хватает! — а ты что думал, деньги посыпятся с неба сразу же, как я перестану тратить отцовские? у меня учёба и работа, я не могу ставить что-то из этого выше другого, чтобы мой любимый юнги продолжил тратить мои деньги на свякую фигню, ведь ему мало! — губы юнги подрагивают и он злобно смотрит на чонгука, сжимая руки в кулаки. — да, мне мало! — кричит мин на всю квартиру, надрывая голос, — я рос в бедности, я имею право желать большего. в то время как я ходил в школу в старой одежде брата, ты ходил в брендовых шмотках. что плохого в том, что я покупаю себе такое? — потому что наши деньги невечные! если хочешь, покупай на свои деньги. я оплачиваю счета и продукты, но я один не справляюсь, а ты имеешь наглость тратить то, что я заработал! глаза юнги покрываются прозрачной плёнкой, стекающей слезами по хрупкой щеке. — что? что ты на меня так смотришь? — брезжит слюной чонгук, наступая на младшего, — если бы ты хотя бы помогал мне…хотя бы покупал еду на деньги, что я даю тебе. хоть иногда готовил или убирал за собой! я прихожу с ночной смены уставший, убираю за тобой и мучаюсь с продуктами, чтобы ты, сука, был накормлен! а в ответ получаю новые дорогие шмотки, которые мы с тобой будем жрать, когда моих денег не будет хватать? этого ты хочешь? звук пощёчины эхом отбивается от стен сознания чонгука. он чувствует, как злость покрывалом обволакивает его внутренности. щека горит адским пламенем. впервые юнги поднял на него руку, даже не жалея об этом. — мы расстаёмся, — хрипит чонгук, — думаю нам не по пути, потому что ты продолжаешь выбирать деньги, а я тебя. больше я не допущу этих ошибок.