мальчик плачет

чонгук устало вздыхает, покручивая на запястье часы, и выходит из машины, поправляя чёрный пиджак. лицо освещает неоновая вывеска клуба и темноволосый слегка улыбается, рассматривая своё творение. pandemonium горит красным цветом, освещая улицу и указывая людям на вход, где их дожидаются охранники, проверяющие документы. название чонгук позаимствовал из любимой книги и, казалось, не прогадал, потому что наплыв был хорошим даже спустя два года после открытия. быстро зайдя в помещение, его глаза закрываются и грустная улыбка появляется на лице, как только знакомая песня доходит до него, лаская слух и сердце. two of us луи томлинсона режет острее любого ножа, раскрывая старые раны, напоминающие о финале, который чонгук так хотел забыть. фотографии по-прежнему стоят на полках, рассказывая историю неудачной любви чона. её конец хотелось забыть, начало и середину — нет. чонгук юнги больше не видел. мин в тот день собрал свои вещи и съехал, назвав чонгука парнем с ложкой в заднице. о существовании бывшего парня напоминал лишь его профиль в инстаграме, который стал постоянно обновляться. юнги публиковал букеты цветов, свои руки, переплетённые с чужими, лицо, покрытое косметикой. и чонгуку не было больно. совсем нет. может самую малость. чонгук запутался. возможно это просто оставшаяся привязанность к, когда-то, его парню, может и правда любит ещё. он сам не способен понять свои чувства, слишком сложно, непонятно, запутывает ещё сильнее, потому что никаких ответов нет. почему юнги выбрал деньги, а не их любовь? разве любви было мало? почему какие-то дорогие подарки и одежда ему нужнее, чем тепло в объятиях любимого человека, вечер проведённый с ним и мягкие поцелуи? с чонгуком было так плохо, что только деньги скрашивали дни юнги? разве? даже спустя четыре года чужой инстаграм находится во вкладке «недавние», потому что чонгук не может заставить себя удалить его оттуда и не посещать чужой аккаунт. юнги всё такой же красивый, с улыбкой, показывающей дёсна, и глазами-полумесяцами. этих лет будто и не было. когда песня заканчивается, чонгук открывает глаза, болезненно закусывая губу. он смаргивает влагу с ресниц и идёт вглубь, проталкиваясь сквозь толпу. он молча кивает бармену в знак приветствия, рукой машет в сторону любимого виски и просит налить. и как только рюмка появляется в его руках, выпивает не моргнув и глазом. чонгук однолюб. и это ужасно. он выпивает ещё две рюмки и, встряхнув головой, снова идёт в толпу, осматриваясь. пьяные, потные тела трутся друг о друга, танцуя. они трогают друг друга, гладят, руками спускаясь по чужим бёдрам. некоторые целуются, некоторые, кажется, только словили искру, пробежавшую мимо них. и вроде бы чонгук должен быть рад, что его клуб сводит некоторых людей, являясь чуть ли не купидоном, но собственное разбитое сердце не позволяет радости заполнить грудь. больше ничто не приносит счастья. чужой локоть больно пихает его в живот и чонгук отступает на шаг назад, натыкаясь на кого-то. он широко раскрывает глаза и оборачивается, пару раз кланяясь. — прошу прощения, это произошло случ- — чонгук? — насмешливый голос заставляет чонгука выпрямиться и он хмурится. дрожь проходит по шее, скрываясь под белоснежной рубашкой, из-за знакомого лица. — юнги, — старший кивает, здороваясь, и уже хочет развернуться, как знакомые, всё ещё тёплые, пальцы хватают его за запястье. — ты что тут делаешь? и откуда костюмчик? — юнги кусает нижнюю, пухловатую губу и оглядывает бывшего парня, игнорируя руку мужчины на своей талии. чонгук сверлит взглядом незнакомое лицо, замечая на чужом запястье дорогие часы, фирменные туфли и такой же костюм. мужчина рядом с юнги явно не бедствует. мин рядом с ним даже не меркнет. одет в такую же дорогую одежду с блядской красной помадой на губах, — неужели всё-таки вернулся к папочке под крыло? послушался меня, — ухмыляется он и чонгук ужасается, потому что от его юнги больше ничего не осталось, — знаешь, сделал бы ты это раньше, — острый ноготь касается шеи чона, царапая, — мы бы всё ещё были вместе. — глупости, — рычит чон, откидывая чужую руку. и пускай хотелось схватить её и прижать к сердцу, чтобы оно забилось, ему было противно. это не его юнги, — когда ты стал таким? как я пропустил тот момент, когда кошелёк стал для тебя важнее? — я просто умею вертеться в этом мире, чонгук. моё рождение в бедной семье сделало меня таким и я благодарен этому. я живу в достатке и меня всё устраивает. — ну да, — дьявольская улыбка появляется на лице чонгука и он шипит, чуть ли не плюясь ядом, — это же здорово — подставлять свою тощую задницу под чужой член за деньги, — огонь загорается в чужих глазах, — гори в аду, мин юнги, за то, что ведёшь себя как долбанная проститутка. надеюсь ты засунешь себе эти деньги куда подальше и умрёшь от их переизбытка. чонгук разворачивается на пятках, желая покинуть компанию, но его снова хватают за запястье, разворачивая. — да брось, чонгуки, — красные губы улыбаются, — ты же всё ещё любишь меня. думаешь я не знаю, что ты просматриваешь мой инстаграм? внутри всё переворачивается. глаза старшего бегают от любимых губ к насмехающимся глазам, и внутри сердце, которое давно не билось, сгорает в адском пламени. — я не могу любить того, кто любит деньги, — отстранённо шепчет чонгук. глаза покрываются прозрачной плёнкой, потому что юнги громко смеётся. — мальчик плачет, — напевает юнги всеми известный текст песни, — мальчик плачет, — и чонгук знает, что последует дальше. знает и чувствует боль. рука мужчины обхватывает талию юнги, уводя прочь от разбитого чонгука. младший посылает ему на прощание ухмылку и разворачивается, уходя из его жизни навсегда. — его малышку трахнул дядя побогаче.