Богиня

            Она очнулась только на следующий день в доме сестер. Старуха ходила за ней. Она подала девушке воды и маисовую лепешку. Девушек и хозяина в доме не было.       -Все ушли готовить лодку к отправлению. Ты проспала целый день, — пояснила старуха.       Тласолтеотль плохо себя чувствовала. Её тошнило, а сознание туманилось.       В комнату вошел хозяин и сказал:       -Лодка готова, — сказал старый ацтек.       -И наша гостья готова, — сказала старуха.       -Может, не стоит? — нерешительно спросил хозяин.       -Нужно, — сказала старуха и ласково повернулась к богине. — Пойдем.       Она подала девушке руку и помогла подняться.       В Теночтитлане все шумело. Был вечер. Кроваво-красный свет солнца освещал светлые строения. От этого город казался таинственным и зловещим. Облака в небе сгущались, словно зрители, занимающие места перед обещанным представлением. В городе действительно что-то происходило. Люди сновали в каком-то жаждущем волнении. Многие прибывали на лодках. Тласолтеотль показалось, что даже ветер стремительно летит в сторону города.       Все прибывающие и снующие были хорошо одеты. Они куда-то шли, куда-то спешили и удалялись. Выйдя из лодки, девушка осмотрелась и направилась за прохожими.       Старик-лодочник хотел остановить девушку, но жена сказала:       -Не мешай, теперь это ее праздник.       Тласолтеотль помнила, что ее храм находится рядом с огромной пирамидой. Она подняла глаза. Над городом строго и надменно выступала огромная рукотворная гора. В свете кровавого закатного солнца этот исполин казался строгим надзирателем городской суеты. Он сурово и тщеславно взирал на Сердце Сего Мира. Богиня пошла вперед.       Около пирамиды уже собралась огромная толпа. Костры и факелы жаром обдавали главную площадь перед гигантской пирамидой. Люди толкались, пытаясь пролезть вперед, разговаривали, ожидали чего-то. Ветер теребил огненные языки, словно тоже прорываясь к пирамиде. Богиня тоже попыталась пролезть вперед, как вдруг услышала сзади имя «Мецтли». Она обернулась. Молодые люди, подошедшие к площади, обсуждали его.       -Наш Змей-Женщина все-таки простил Мецтли и допустил его к обряду инициации, — недовольно произнес один.       -Что поделать? Он его любимчик, — в подобном тоне произнес другой.       -Он нахамил великому жрецу, сбежал, самовольно отстриг свою прядь! — недовольно вскрикнул третий. — Это недостойно мужчины! Каким же он будет воином! На Цветочной войне тоже сбежит? — скривил он рот.       -Ага, — ехидно засмеялся первый. — Говорят, он там, в лесу спутался с какой-то девицей, а теперь твердит, что она богиня! Божественные же ночки проводил наш тихоня Мецтли.       -Ну и хорошо, что он так сильно отхватил в обряде, — с жаром произнес третий.       -Где он? — воскликнула Тласолтеотль.       Молодые люди оглянулись к ней.       -В храме Тласолтеотль, — сказал один и, указав рукой, добавил: — На том конце площади.       Третий юноша оглядел ее с ног до головы и язвительно добавил:       -А уж не ты ли та богиня сладострастия?.. А не раскуришь со мной фимиам на горе? — он рассмеялся.       Девушка последовала туда, куда указал один из знакомых Мецтли. Знание, что скоро она сможет увидеть Мецтли, предавало ей сил. Однако дорогу постоянно преграждали люди, торопившиеся занять места ближе к Великой пирамиде. Богиня с трудом протискивалась мимо нарядных горожан. Боль в животе не ушла, она пульсировала, откликаясь на каждый шаг девушки. Однако по мере продвижения к небольшому зданию храма людей становилось все меньше.       Подойдя ко входу в святилище, из-за занавешенного тканью входа раздавались голоса. Один из них принадлежал Мецтли.       -Ты уверен? — ехидно спросил старый голос.       -Я не возомнил себя богом, великий жрец, — тихо, но уверенно произнес Мецтли. — Я должен во имя неё…       — Тласолтеотль запоминает всех, кого полюбила. И если она этого хочет…       -Да, великий жрец, она хочет! — воскликнул юноша. — Я уверен. — Он нежно усмехнулся. — Это моё чудо.       -Я спрашивал у богов, они хотят получить такого, как ты… Но учитывая твой нынешний дефект… — задумавшись произнес жрец. — Ты говоришь, что видел ее молодой, красивой? Это только образ, чтобы тебе понравиться. На самом деле она такая, как тут.       В храме воцарилось молчание. Девушка хотела крикнуть Мецтли, как вдруг ее кто-то схватил сзади и закрыл рот ладонью.       -Что ты здесь делаешь, девочка? — спросил мужской голос.       На голос стражника и шум из храма вышел Змей-Женщина. Он жестом позвал двух других стражников и попросил вывести Мецтли из храма. Когда двое воинов выводили Мецтли из храма под руки, он ступал, еле касаясь земли. Все его тело было в ссадинах, ранах и синяках. Однако он был нарядно одет. Его набедренную повязку и плащ украшали прекрасная вышивка и перья колибри.       Молодой ацтек о чем-то думал, опустя голову. Затем он поднял глаза, будто что-то почувствовав. Он обернулся туда, где стояла в руках стражника Тласолтеотль, но будто не заметил ее. Девушка заплакала. Она поняла, что предсказания старого бога ветра сбылось. Он больше не видит ее. Старый жрец кивнул стражнику, чтобы тот ввел девушку в храм. Девушка не сопротивлялась. Казалось, что-то оборвалось в ней. Богиня похолодела, внутри усилилась боль. Она еле стояла на ногах, поэтому, как только стражник отпустил ее, она упала на пол.       -Поговорим, девочка? — строго спросил Змей-Женщина. — Кто ты?       -Я — Тласолтеотль… — прошептала девушка, не поднимаясь.       -Почему ты выдаешь себя за богиню?! — яростно вспыхнул старый жрец. Каждая его жилка натянулась.       -Я и есть богиня… Была ею, — девушка говорила тихо без эмоций. — Я хочу в Свой Мир.       -Да что ты знаешь о том мире?! — снова крикнул жрец.       -Там светло, тепло и спокойно. Нет боли, нет страданий и усталости. Люди что-то говорят внизу, а я им отдаю часть себя, и становится спокойно. Я хочу вернуться туда… Но не могу… Я подумала, что в своем храме найду выход в тот мир.       Глаза жреца сверкнули:       -Так ты Тласолтеотль? — он повернулся к девушке. — Так ты можешь…       Он быстрыми шагами подошел к ней и опустился на колени:       -Так ты можешь сделать меня могущественным… — прошептал он. — Дорогая, я верну тебя, я верну тебя, только сделай это.       Девушка устало посмотрела на него:       -Я не знаю, как это сделать… — прошептала богиня.       -Хочешь вернуться, помоги мне, — грозно сказал Змей-женщина. — Поклянись, что исполнишь.       Девушка подняла глаза на его жилистое уродливое лицо:       -Ты правда знаешь, что делать?       -Да, — старик впился злобным взглядом в девушку.       -Я согласна, — прошептала богиня.       С площади донеслось торжественное уханье барабанов. Змей-Женщина встрепенулся.       -Это прощальный бой. Оставь на земле привязанности, и ты возвратишься в Свой Мир, девочка… — многозначительно посмотрел он на распластавшуюся на каменном полу богиню. — Покайся в своих злодеяниях перед собой. И не забудь свой долг передо мной, Пожирательница Скверны.       Великий жрец указал рукой на ужасающее изображение Тласолтеотль. Девушка повернулась к портрету и поняла, что именно эта злая женщина снилась ей. Она заберет у нее Мецтли. Богиня попыталась встать, но не смогла. Жилистый старик вышел из храма, оставив стражника приглядывать за богиней.       Девушка лежала на холодном каменном полу и смотрела на каменный зловещий портрет. Неужели это она? О чем говорил этот старик? Они вместе что-то сделают с Мецтли. Девушка поняла, что должна хоть в последний раз увидеть его.       -Подними меня! — вскрикнула богиня.       Стражник, стоявший около выхода, лениво вошел и произнес:       -Великий жрец не велел.       -Подними меня! Я Тласолтеотль! — она вложила всю ненависть и злость в эти слова.       Богобоязненный стражник неохотно взглянул на распластавшуюся на полу девушку, которая устало и злобно смотрела на него. Богиня вспомнила, как испугался Мецтли там, на горе, когда она пыталась колдовать.       -Ну? — прорычала богиня. — Захотел превратиться в початок маиса?       Стражник дрогнул. Он уставился на изображение на стене, потом посмотрел на девушку. Между ними явно было что-то схожее, особенно взгляд. Он требовал, он сердился и готов был залить всю планету жертвенной кровью. Ацтек помедлил, а затем ринулся к Тласолтеотль и помог ей подняться. Богиню шатало, голова кружилась. Тласолтеотль оперлась рукой на стену и сделала шаг. Она чуть не упала, стражник подхватил ее, но она резко оттолкнула его руку и продолжила движение сама.       Выйдя из храма, она почувствовала помощь холодного ветра. Было уже темно, и город выглядел злобным и устрашающим в красноватом свете костров. По Теночтитлану бродил холодный ветер. От ночной прохлады стало легче дышать.       -Ты знаешь, где Мецтли? — спросила она сопровождавшего ее ацтека.       -Это тот молодой мужчина, которого сегодня казнят? — спросил стражник.       -Что такое казнят? — с дрожью в голосе спросила богиня.       -Его принесут тебе в жертву… — пролепетал ацтек, боясь рассердить девушку. — Он погибнет на жертвенном камне…       -Погибнет… — одними губами повторила девушка.       -Он уже скоро будет на площади перед Великой пирамидой… — произнес ацтек.       Всё внутри девушки сжалось. Тласолтеотль напрягла последние силы и двинулась к площади. Там уже вовсю гремел праздник плодородия. У костров танцевали молодые мужчины и пели под рокот барабанов. Змей-Женщина наблюдал за происходящим со ступеней храма. Остров изнемогал от света факелов.       Тласолтеотль искала глазами Мецтли, но не могла его увидеть. Вдруг в этой потной дикой пляске наступило молчание. Мужчины, закончив танец, скрылись. Змей-Женщина спустился вниз со своего пьедестала и провозгласил:       -Засуха — это наказание… Тласолтеотль сердится на нас! Боги сказали, что ей нужна жертва. Богиня избрала молодого мужчину. Его имя — Мецтли!       На этих словах Тласолтеотль стала расталкивать окружающих и приближаться к пирамиде. Ей не давали прохода, сильно толкали, но она шла, словно тонущий, плывущий к берегу.       Перед пирамидой появились воины в красивых плащах, сделанных из перьев колибри. В своих руках они держали луки и стрелы. На площадь двое ввели Мецтли. Его худое тело привязали крестом к специально подготовленному предмету из двух накрест сколоченных деревяшек. Мецтли не сопротивлялся. Он подчинялся всему, что с ним делали.       Великий жрец произнес:       -Богиня избрала моего любимого ученика. Его зовут Мецтли! Запомните имя его! Он избран и возлюблен нашей прекрасной богиней.       Толпа начала скандировать имя избранной жертвы. Богиня только слышала его имя, но из-за толпы людей не смогла его увидеть. Она вскрикнула:       -Мецтли!       Услышав отдаленный крик, Мецтли поднял голову к небу и прошептал:       -Скоро мы будем вместе.       Змей-Женщина вновь поднялся на ступени пирамиды и дал отмашку. Вновь заиграли барабаны. Лучники натянули тетиву. Первая стрела попала в ноги молодого ацтека.       Потекла кровь. Мецтли сжал губы, чтобы не вскрикнуть. Почувствовав боль внизу живота, девушка вновь вскрикнула:       -Мецтли!       На этот раз ее голос потонул в громком гуле барабанов. Девушка сильнее вгрызалась в толпу, пробиваясь вперед. Вторая стрела поразила руку Мецтли.       -Я Тласолтеотль! — кричала богиня. — Хотите стать маисом?       Ропот проскользнул по толпе. Горожане, побоявшись проклятий, немного расступились, пропуская в нестройных рядах божественную гостью. Третья стрела попала в ключицу Мецтли. По обнаженной груди молодой ацтека потекла кровь. Мецтли вскрикнул.       Девушка бежала к возлюбленному, который истекал кровью. На ее глазах четвертый лучник пронзил сердце молодого ацтека.       -Нет! — крикнула Тласолтеотль.       Богиня подбежала к Мецтли. Она провела рукой по его безжизненным щекам.       -Мецтли, очнись, — прошептала она. В ее глазах стояли слезы.       На площади воцарилось молчание.       -Мецтли! — в исступлении закричала она, вырвала стрелу из груди возлюбленного и бросила на землю. Богиня обняла свою жертву.       -Мецтли! — плакала девушка, уткнувшись в его кровоточащую грудь. Все лицо ее и рубашка перемазались в красной жидкости.       -Когда ты убежала, я уже не знал, что делать. — Богиня услышала голос Мецтли. — Думал ты ушла, и больше ничего уже не будет. Тебя нет, ты как пришла из облаков, из тумана, так же и ушла. Я не знал, что делать. Я думал, что ты уйдешь со мной. Я для этого сам отрезал свою прядь волос… Думал, мы будем вместе на земле, как все. Но ты ушла одна.       -Мецтли? — услышав его голос, Тласолтеотль немного отпрянула и посмотрела в безжизненное лицо убитого мужчины. Ни один мускул не шевелился в его лице.       -И я подумал, что смогу быть с тобой только так, принеся себя в жертву тебе. Змей-Женщина тогда говорил мне, что тебе нужна помощь для плодородного урожая. Именно это ты требовала, когда разразился пожар. Я не мог без тебя. Глупая, — ласково произнес голос Мецтли.       -Глу-у-пая! — тихо провыла богиня. Она крепко прижалась к бездыханному телу.       -Да, глупая моя богиня. Во имя твоё. В жизнь твою. Я стал мужчиной… Все шло хорошо, но в конце сражения я упал, ударился головой о камень. И… я ничего не видел. А мне так хотелось тебя увидеть. Я так рад, что могу это сделать сейчас…       Тласолтеотль провела руками по еще теплому телу Мецтли, от груди к шее, затем к щекам. Она крепко поцеловала свою жертву в губы.       Неожиданно сильно дунул ветер, и костры на площади яростно вспыхнули. В толпе послышались крики. Облака, словно ждавшие этого момента, закрыли Луну и хлестнули яростным ливнем. Люди стали разбегаться, началась паника. Только Великий жрец стоял и наслаждался хлесткими порывами небесной воды. Затем он стал танцевать, прыгая по лужам, словно благодаря кого-то небесного за воду. Но его танцев никто не заметил. На площади воцарилась тьма. Костры затушила стихия. И никто не заметил, что исчезли невинная жертва и виноватая богиня, сплетясь в смертельном поцелуе внеземной любви.

***

На следующий день в местах пребывания богини и Мецтли вырос маис. Даже там, где семян кукурузы никогда не было. Это случилось за ночь. Люди думали, что получили подарок богини за жертву, но это была память земли о любви, сумевшей преодолеть Миры.