Книжный лис

Причиной, по которой Ло Бинхэ примкнул к дворцу Хуаньхуа, было не только отслеживание связи между заклинателями и Западом, сын стремился узнать о своих родителях. С детства он знал, что прачка не была его родной матерью. Вполне естественно в его детском сердце зародилась обида на родителей, которые смогли его только пустить в этот мир. Фамилию ему дала река, имя – приёмная мать. Так что же он должен был чувствовать, когда возле Бездны узнал, что его отец, Тяньлань Цзюнь, даже не знал о его существовании до самой смерти? Не без помощи Шэнь Цинцю, который начал заполнять пробелы, касающиеся факта рождения своего ученика, Ло Бинхэ смог узнать, что его мать, Су Сиянь, была ученицей дворца Хуаньхуа. В свободное время, он начал узнавать подробности её отношений с господином Ли, но все они,так или иначе, вели к старым архивам, находившихся в библиотеке поместья. Попасть в эту библиотеку не составило труда, когда под боком была молодая госпожа Ли, питающая к нему пламенную любовь. Безразличный к её чувствам, он нагло пользовался её благосклонностью. Как же он мог ожидать, что эта дева будет такой циничной? – Ах, А-Ло, почему ты так холоден со мной? – стоило двери в библиотеку закрыться, молодая госпожа прижалась своим маленьким тельцем к Ло Бинхэ. – Неужели ты совсем меня не отблагодаришь? – Что же ты хочешь? – казалось, именно этого и ждала госпожа Ли. Её пухлые губки растянулись в радостной улыбке, а маленькие ладони с неожиданной силой ухватились за лицо юноши. Стоило губам двух молодых людей соприкоснуться в вынужденном поцелуе, маленькая хозяйка почти застонала от восторга. Так давно она хотела этого! Только Ло Бинхэ, на которого она, собственно, и накинулись, не разделял её радости. В считанные секунды он ударил её по акупунктурных точках, и девушка обмякла. Её, без сознания, он передал слуге, чтобы тот отнес её в покои, но перед этим наслал сон. Пусть думает, что он расплатился с ней за её помощь, и наконец успокоится. Этот архив был не единственным, которым обладал дворец Хуаньхуа. Если школа Цанцюн была единым хранилищем знаний всех пиков, то нечестный хозяин Ли старался "подчистить карму" своей школы. Конечно, являясь судом в мире боевых искусств, нельзя было оставаться праведником, но то, что там хорошо так обосновались демоны, не делало им чести.  После нескольких часов поисков и чтения, Ло Бинхэ наткнулся на портреты десятки лучших учеников дворца того времени. Все они были запечатаны, словно они не тронули ни единого сердца, только один свиток был распечатан, было видно, что его в прошлом часто касались руки человека. Именно этот развернул юноша. Дева с аккуратными чертами лица, слегка вытянутыми уголками глаз, что делало её взгляд хитрым и холодным, подобным остывшему нефриту. Она не улыбалась и казалась намного старше ученицы. Она вполне могла сойти за наставника или даже старейшину. Су Сиянь. Эти три иероглифа будто клинок вонзились в его грудь. Лишь однажды старый хозяин дворца обмолвился, что Ло Бинхэ очень похож на одну его любимую ученицу. Теперь он понимал, о чем тот говорил: Ло Бинхэ действительно был похож на свою мать лицом.  Они были как две половинки яшмы, но красота одной была холодной, как стуженая вода среди вершин гор, а красота другого походила на пион, пылающий, но не сгорающий; на чью красоту слетались сотни бабочек, но были обречены сгореть от его огня. Они правда были похожи, мать и сын, однако их одинаковая красота была абсолютно разной природы.   Этот старый портрет Ло Бинхэ спрятал в рукаве, будто не желал, чтобы его мать оставалась в этом дрянном месте, даже если сама она его бросила. Ночная охота, как официальная причина их прибытия в этот город, не представляла из себя нечто сложное. Им всего-то нужно было уничтожить особо агрессивных духов. Никто не ожидал, что вскоре у них появятся проблемы с этим заданием, просто потому что... духов нигде не было. Они успели уничтожить лишь парочку настырных водных дев и всё. – Предлагаю проверить гору на севере от города,  – высказался один из учеников, и все быстро согласились. В темноте бамбука группа учеников видели не дальше своего носа, но когда решили обсудить эту странность, оказалось, что двоих из них уже не было. Наконец они начали паниковать и стоило им выдать своё чувство страха, как со всех сторон прозвучал жуткий девичий смех. Ещё одного ученика дворца Хуаньхуа словно невидимая рука потянула в темноту. Это произошло настолько быстро, что никто ничего не успел предпринять. В следующую минуту из того места, куда уволокло этого беднягу, послышался глухой хруст костей и сдавленный хрип, прервавшийся из-за крови, наполнившей рот жертвы. Маленькая хозяйка не могла найти в себе силы очнуться от этого ужаса; плеть, наполненная духовной силой тут же вырвалась, кончик оружия метался с одного места в другое, оставляя в земле глубокие борозды. Её ладонь настолько сильно вцепилась в руку Бинхэ, что ткань рукава начала трещать.  – Дураки, ха-ха-ах... – голос неизвестной девушки все ещё давил на них. Самое страшное это не враг, а то, что ты не можешь ему противостоять. Из семи человек осталось всего четыре: госпожа Ли, её шимэй и шисюн, и Ло Бинхэ. Последний без тени страха и сожаления наблюдал за расправой над учениками дворца Хуаньхуа. Голос нюйгуй он узнал сразу, но раньше почувствовал её присутствие. – А-Ло, – госпожа Ли была в ужасе, но она чувствовала, что юноша подле неё мог защитить их, поэтому не теряла времени прижаться к нему посильнее, спрятаться за его широкой спиной от всех невзгод. Но она не знала: только что Ло Бинхэ испугался, нет, не нюйгуй, рядом с которой вырос. Он чувствовал, как его тело потяжелело, а метка, которую он скрывал, грозилась выжечь дыру в его черепе. Кожа стала неприятно чувствительной, из-за чего даже шёлковые одежды казались неприятно колючими, хотелось разорвать их, снять поскорее, чтобы унять эти неприятные, болезненные ощущения. Как только солнце село, Шэнь Цинцю оставил все свои дела, возвращаясь на каменную площадку для медитации. Поначалу у него не получалось даже вытащить демоническую Ци из своего тела, но потом все начало развиваться слишком стремительно. Кровавые капли собирались вместе, вытягивались и пытались смешаться с огненными нитями. В этот раз демоническая энергия не подавляла его собственную, наоборот, кровь почти бурлила и кипела, собираясь в печать. Шэнь Цинцю чувствовал, что приближался к кульминации, но все мигом прекратилось. От столь сильного выброса энергии в окружающий мир, нельзя было не ждать меньшей отдачи. Демоническая Ци нанесла сразу несколько внутренних ран девятихвостому лису. Он выплюнул кровь, но металлический запах в носу дал понять, что в этот раз все серьёзнее. Из его ушей и носа тоже шла кровь. Второй силой, которая вырвалась из печати была его собственная, он не мог остановить её. И та прошла волной почти по всему пику – все его чувства разом обострились. Он будто стал един с этим местом, и это было очень больно, по правде говоря. Со стоном Шэнь Цинцю поднялся с места медитации, подхватил широкополую шляпу с вуалью и двинулся в направлении "гостей", которых успел почувствовать.   Подходя к группе в жёлтых одеждах, он уже догадался, что они адепты Хуаньхуа, но того, кто был с ними, он не ожидал увидеть. По крайней мере так скоро и, ах, в объятиях маленькой хозяйки. Разве подобает молодой деве так бесстыдно жаться к мужчине? Что же, в любом случае, если тут Бинхэ, лучше не выдавать себя настолько очевидно. Госпожа Ли ойкнула от боли; посмотрев на свою ладонь, сжимающую руку Ло Бинхэ, она ужаснулась. Кровь из глубокой раны возле костяшек уже стекала по запястью, за рукав ханьфу. Но эта первая атака оказалась лишь предупреждением. Десятки невидимых лезвий кружили и сновали тут и там, они безжалостно разрезали ткань, открывая больше мест для поражения. Вскоре глубокие раны усеяли бедра, лицо и плечи всех присутствующих. Против этого невидимого оружия, точно от чумы, не было спасения. Тонкие лезвия огибали щиты и проходили сквозь духовные атаки, словно горячий нож сквозь масло. У Ло Бинхэ не было сомнений, кто на них напал, поэтому прикрывая госпожу Ли, которая ему все ещё была нужна, он просто позволял бамбуковым листьям терзать своё тело. Вдруг, став живым щитом, юноше показалось, что атаки на двух оставшихся адептов прекратились, зато их стало больше на его долю. Маленькая хозяйка в его объятиях, казалось вот-вот дух испустит от перевозбуждения. Ужас, что отец – что дочь, яблоко от яблони недалеко ушло. Видя, как его ученик яро защищает маленькую Хозяйку, в душе Шэнь Цинцю поднялось искренне негодование. Он оставил тех двух адептов, которые тут же сбежали, куда глаза глядят; вся ярость теперь пришлась на Ло Бинхэ. Неужели он такой глупый, что повёлся на милое личико дочери господина Ли? Они так открыто миловались, что в пору было им на лбу написать "уточки-мандаринки". Только когда Ло Бинхэ взял на руки раненую девушку и начал убегать, Шэнь Цинцю остановился. Тихо ругнулся себе под нос, и развернулись на пятках, пошёл отсюда прочь. Теперь он злился на себя. Что это за ребячество такое он учинил? Зачем эта свора вообще пожаловала сюда? – Инъин! – голос лиса сквозил холодом, так что нюйгуй тут же явила себя, лишь бы не злить его ещё больше. Не успела она и слова в своё оправдание сказать, как Шэнь Цинцю стукнул её по лбу веером. – Масте-еер, – жалобно захныкала Нин Инъин. – В следующий раз прямо на входе в лес вырви этим золотым павлинам их ноги! Видеть их не могу. – Но разве у Вас не будет проблем с... – Тогда сожри их тела полностью! Мёртвые лишнего не болтают, – решив переждать, пока мастер успокоится, Нин Инъин исчезла.   Немного остынув, Шэнь Цинцю задумался; Ло Бинхэ вернулся всего три года спустя. Слишком рано. Изначально предполагалось, что он пробудет в Бездне хотя бы лет пять или шесть, тогда у Шэнь Цинцю было бы время подчинить себе демоническое наследие, но... теперь времени совсем не было. Нужно было немедленно связаться с Шан Цинхуа, чтобы узнать, как дела обстоят с Западом и дворцом Хуаньхуа. Если Ло Бинхэ присоединился к этим предателям, то ничего хорошего для мира Людей ждать не приходилось. И нужно было как-то менять планы на дальнейшее будущее. Возможно придётся втянуть школу Цанцюн и другие кланы в это дело. Было невозможно сразить настолько могущественную школу в одиночку. Чужое присутствие он не успел заметить, только когда его конкретно прижали к земле лицом, он почувствовал сладковатый аромат каких-то масел. Человек, державший его, был ненамного крупнее, но из-за внутренних ран Шэнь Цинцю не мог дать отпор. – Долго ты будешь бегать? – голос был явно изменен заклинанием, но все равно показался каким-то знакомым. Мужчина прижался к его бедрам, и словно животное, начал тереться. – Ты..! – это настолько взбесило лиса, что трава под его ладонями сначала высохла, а после угрожающе загорелась. Словно ожидая этого, человек сверху прилепил талисман на спину Шэнь Цинцю, обездвижив его. Не давая даже шанса, он связал и его руки. Тут же два потока Ци были заблокированы: амулетом — лисья сила, вервием бессмертных – духовная. – Ахах... Знаешь, как томительно было ждать, когда ты вновь оплошаешь? – мучитель с явным наслаждением стал трогать тело под собой: надавил на лопатки, огладил талию и продолжал удовлетворять себя трением своей нижней части о бедра лиса. Того аж возило по траве от напора. Вполне естественно, игнорируя боль и давление на все мышцы из-за талисмана, Шэнь Цинцю стал брыкаться и убегать от этих мерзких посягательств. Но и это обрадовало насильника, он низко засмеялся, а его голос сел от переполняющего его тело возбуждения: – Да, вот так вот. Двигайся, котенок, – тяжёлая ладонь шлепнула лиса по заднице. От такого кровь в венах мастера Сюя почти вскипела. Кто бы ни был этот человек, он его убьет! – Вы постоянно бежите от меня, как от чумы. Жалко-жалко, я ведь могу дать вам все, что вы захотите, кинуть под ваши разведенные ноги пол мира.... Аха... Холодное лезвие Сюя могло разрубить тело этой похабной гниды надвое, если бы тот не уклонился. Не видя, а лишь полагать на фантомные чувства и слух, Шэнь Цинцю продолжал атаковать, но в итоге тот человек сбежал. Сдавленный всхлип вырвался из горла девятихвостого лиса. Трава колола лицо, поэтому он не замечал слезы, катящиеся по своему лицу. Он все ещё чувствовал чужой взгляд, чужие прикосновения к своему телу, но не мог даже пошевелиться. Он слаб! Насколько же он слаб, что стоит ему получить травму, как его могут связать, обезоружить и... неужели столько лет самосовершенствования до сих пор не могут гарантировать его безопасность? Конечно же, пока будут люди, хоть немного сильнее его, он абсолютно точно не будет в безопасности. Талисман на его спине стлел только к рассвету, а вервие он смог развязать зубами ещё тогда. Не сделай он этого, не смог бы призвать Сюя и, верно, уже попрощался бы со своей гордостью. Все мышцы болели от неудобной позы и действия заклинания, кроме того, его хорошо оглушили духовной энергией. Домой он возвращаться не хотел, поэтому поднял с земли широкополую шляпу и неспешно пошёл в бордель. Он хотел просто спокойно помыться и уснуть под песни сестричек.  Война с Югом была неминуема, но она стала неожиданностью для Ло Бинхэ, который все ещё тихо и мирно сидел под крылом дворца Хуаньхуа. Южане решили, что лучше не ждать, когда на тебя нападут, а первыми нанести удар. Пришлось устраивать действительно какое-то представление, чтобы без подозрений покинуть это нагретое местечко. Южные демоны обладали бы, вероятно, второй по силе Армией в мире Демонов, если бы у Севера не было такого, как бы неожиданно это ни было, прекрасного стратега в лице Шан Цинхуа. Пусть на родном пике он не мог это по-настоящему реализовать, но под покровительством Мобэй Цзюня это стало мощным оружием. Особенно хорошо это получилось продемонстрировать в войне с Югом. Даже Ло Бинхэ прислушивался к советам своего шишу. В первую очередь опасность южных земель была в обилии ресурсов, в сравнение с другими областями, конечно же. Поэтому, стоило Южной Армии покинуть родные земли на достаточное расстояние, связь между фронтом и тылом была уничтожена. Дальше армия Севера брала Южную на измор, кроме того, мелкие группы особо умных демонов отправляли для уничтожения провизии и оружия. Для победы над южанами понадобилось чуть меньше года. Возникали такие естественные проблемы, как бунты на ещё не отчаявшемся Востоке. Приходилось отделять часть армии для усмирения несогласных с новой, восставшей из пепла, властью. После захвата Юга, Восток все же подчинился полностью и безповоротно, признавая в Ло Бинхэ будущего Императора. Так всего за два года, изначально получив поддержку Мобэй Цзюня, его ученик смог захватить три из пяти частей мира Демонов. Слушая это все, буквально от свидетеля этих событий, Шэнь Цинцю не мог не ощутить привкус зависти. Почему этому щенку так везло? Конечно, большинство благоприятных факторов были поданы с его собственной руки, но все равно, как-то обидно. – Что-то ты совсем не рад, шисюн, – Цинхуа налил в пиалу Шэнь Цинцю чая. Лорд пика Андин знал, почему Мобэй Цзюнь присягнул на верность довольно сомнительной личности в виде совсем молодого, да почти подростка, единственного сына Тяньлань Цзюня. Поэтому теперь не понимал душевных терзаний своего шисюна. Если ты сам постелил красную дорожку к трону для своего ученика, что тебя теперь не устраивает? – Рад? Нет, Шан шиди, я в отчаянии, – лицо его при этом выглядело ни разу не страдальческим. – Тогда зачем ты это все делаешь? Ты ведь не дурак и изначальное знал, во что это выльется, – Шан Цинхуа действительно недоумевал. – Что тобой движет? Это был хороший вопрос. Что ему от того, что Ло Бинхэ станет Императором? Возможно, он просто наступал на те же грабли, что и много лет назад. Но когда был так велик соблазн вернуться к безмятежной жизни, что и тридцать лет назад, он не смог противиться этому желанию. Дружба с Таньлань Цзюнем принесла ему много выгод, он его оценивал не по силе, а по уму. Смешно было, однако, что познакомились они по пьяни, а на следующий день девятихвостый лис проснулся уже в Императорском дворце. Тяньлань Цзюнь зашёл в его покои с кучей романов из мира Людей со словами: "Ты, лис, вырос среди людей. Объясни мне все это." Вот так слабый девятихвостый лис стал другом и советником великого Императора. Впервые с его мнением считались, прислушивались к его советам. Мир Демонов, неважно, с правителем или без оставался миром, где бушевали страсти. Не обходилось без войн, где Шэнь Цинцю являлся военным советником. Были и те, кто за спиной или прямо ему в лицо говорили, что он не более чем "Императорская подстилка", что в лисьей природе только хитрость и соблазнение. Больше, естественно, они не говорили вовсе. Всех их Шэнь Цинцю вызывал на бой, раз за разом доказывая свою силу и превосходство. Как он этого лишился? Это было настолько нелепо, насколько и трагично. Он узнал про демоническое наследие, которое передаётся каждому ребёнку Святого демона. Девятихвостому лису стало интересно, можно ли его забрать или передать? Можно ли с его помощью увеличить силу его обладателя? Его интересовало все, связанное с этим. Это был чистый академический интерес. Но Таньлань Цзюнь прервал его простым: "Вся информация находится в Священном Мавзолее, надеюсь, мой друг, ты понимаешь, что это значит? Если нет, я объясню: кто-то вроде тебя даже о существовании демонического наследия знать не должен. Надеюсь, что ты прислушаешься ко мне." Снова. Конечно, снова ему напомнили, где его место. Чего он ещё мог ожидать, что к нему будут относиться, как к равному? Да, будут, но только, пока он послушный и полезный. Поэтому он продолжил изучать этот вопрос скорее уже из вредности. Оказалось, что печать на лбу демона – прямой показатель наследия, которое полностью проявляется только после смерти старшего. Под его попечительством тогда так удобно пристроилась единственная дочь старейшины Ша. Маленькая Линлин ему полностью доверяла, поэтому рассказывала все, ничего не тая. Маленькая девочка поведала ему и про возможность отнять этот дар, и как проверить его сохранность, рассказала, почему знатных маленьких демонов до семи лет берегут, как зеницу ока. Потому что до этого возраста абсолютно любой может, даже случайно, перехватить эту силу. Конечно, это не значило, что перехвативший мог на что-то претендовать, но ребёнок уже терял свою ценность в глазах рода. Это все было крайне интересно и познавательно, но все ещё недостаточно. Найти детей, бывших наследников титулованных семей, не составило труда. Брошенные и обиженные они с охотой рассказывали всё! Конечно, до этого никто из их окружения не знал о наследии, а тут вдруг появился доброволец, готовый выслушать их гневные тирады.  Но любопытство погубило лиса. Отпустив все прежние отношения и дружбу, Таньлань Цзюнь должен был устранить опасность в виде Шэнь Цинцю. Если бы такая важная информация просочилась за дворянские круги, нужно было ещё больше опасаться за сохранность собственных детей. Тогда Шэнь Цинцю почти потерял свою жизнь, чего уж говорить о силах. Но он смог выжить, притвориться человеческим ребёнком, попасть на пик Цинцзин и даже создать золотое ядро. Но от первоначальной его силы девятихвостого лиса осталось лишь три части из пяти, он стал болезненным и чувствительным к талисманам. Так зачем он сейчас наступает на те же грабли? Он создаёт второго Таньлань Цзюня, но уже такого, который будет зависеть от него? Театр: Акт 1 Волк: "Учитель, я скоро вернусь." Девятихвостый лис: "Зачем тебе лопата?" Волк: "Незачем..." Девятихвостый лис: *тяжкий старческий вздох* Девятихвостый лис: "Бинхэ, нельзя раскапывать могилу своего отца." Волк: "Но, Учитель ! Он тебя обидел!" Девятихвостый лис: "Не хочу ничего слышать, пока ты не приготовил пельмени к праздничному столу." Акт 2 Старый волк: " Ты загадал желание?" Змейка: "Да." Старый волк: "Какое?" Змейка: "Быть всегда подле Вас." Старый волк: "Ахахах... лучше бы пожелал себе ноги и сбежал отсюда."