Книжный лис

Все, чего желал сейчас Шан Цинхуа, было непозволительной роскошью. Господи милостивый...а, не то. – Шисюн Шэнь, можно я тихонько тут "помедитирую"? – видят небожители, даже заклинатель не мог столько вынести без сна. А его ещё и на суд притащили. Конечно, ученик учителя стоит, но эти двое работали точно посменно, не давая ему и присесть. Хоть как-то упрощало ему жизнь то, что просили от него одного и то же. Понял Шан Цинхуа, что его состояние в цуне от искажения Ци, когда Мобэй Цзюнь укутал его в свою накидку и приказал спать. Вот это он выполнил с большой охотой. – Мастер Шэнь, так что Вы скажете в своё оправдание? – Великий Мастер Уван наконец дал слово Шэнь Цинцю, после долгого чтения почти всех грехов мира, но нет, это были лишь обвиненья в сторону мастера Сюя. Стоило начать с того, как удалось организовать это подобие суда в храме Чжаохуа: а им толком и не пришлось ничего делать, дворец Хуаньхуа во все услышанья объявил Шэнь Цинцю прихвостем демонов, обвинил в убийстве адептов Хуаньхуа на своем горном пике, а ещё в его карму вписали происшествие в городе Цзиньлань, о котором сам лис узнал уже в храме и то от Шан Цинхуа. Оказалось, что представление, которое устроил его ученик для побега на войну с Югом – это инцидент с сеятелями в Циньлане. Все остальные обвинения звучали не так уж громко, они были маринадом, который должен был закрепить за ним образ грешника в глазах общественности. – Что этот Мастер может сказать в оправдание? Для оправдания нужен факт преступления, но его нет. Так зачем мне попусту воздух сотрясать? – Мастер Шэнь, видимо, считает, что дворец Хуаньхуа от скуки обвиняет его, – старый хозяин дворца представил всем присутствующим огромную стопку писем. – Это письма с жалобами на Вас от учеников, Ваша переписка с демонами, которые осадили город Циньлань, а это... – на стол перед Мастерами Уваном и Учэнем господин Ли положил несколько старых свиков – бровь Шэнь Цинцю невольно дернулась. Ох, он узнал эти свитки. – Шэнь Цинцю, не расскажите ли нам о своей карьере Императорского Советника? Монахи, конечно же, в первую очередь проверили свитки, единственные настоящие доказательства вины лиса. Все они были подписаны его рукой, в этом не было сомнений. Там были и отчёты, и приказы, и даже личная переписка с Тяньлань Цзюнем. Эти черти...хорошо подготовились. Ситуация хоть ядро сжигай. – Мы протестуем. Шэнь Цинцю бывший лорд пика Цинцзин, он же его ученик, который поступил на обучение в возрасте одиннадцати лет. И у этого множество свидетелей, но всем этим свиткам уже больше тридцати, а то и пятидесяти лет. Как вы это объясните? – Юэ Циньюань не знал об истинной сущности своего шиди, за это его нельзя было обвинять в глупости, но желание треснуть его по ноге возникло.   – Глава Юэ, Вы уверены в своём шиди? Вы знаете его родителей, откуда он родом? Этот Ли боится Вас разочаровать, но вы абсолютно ничего не знаете о своём бывшем подчинённом. Ложь, смешанная с правдой, тотально опасная вещь, и сейчас её в обилии выливали на голову Шэнь Цинцю, но он продолжал держаться с таким видом, словно они тут сидят и сорты чая обсуждают. Шан Цинхуа искренне не понимал его. Но потом заметил, куда направлен его взгляд, и его сердечко почти разорвалось от перепугу. Ло Бинхэ стоял среди адептов Хуаньхуа, выглядел он при этом крайне довольным. Честное слово, Шан Цинхуа, видимо, просто не дано понять этих двух сумасшедших. Даже найти общий язык с Его Величеством было проще. – Вижу Мастер Ли крайне осведомлен о подробностях моей жизни. Поведайте же, что Вы смогли накопать на меня. Не должны же Ваши усилия пойти насмарку: конечно, никто из нас не будет задаваться вопросом, как Вы достали все эти записи из мира Демонов, – пусть последнее предложение и было неприкрытой провокацией, как же другие заклинатели могли это игнорировать? Если у дворца Хуаньхуа были такие ценные бумаги из мира Демонов, то могли они иметь с ними какие-то связи? В храме Чжаохуа поднялся такой гул, какие эти стены никогда не слышали. С трудом монахи попытались хоть немного успокоить толпу. – Господин Ли, мы все хотели бы услышать, как Вы смогли получить столько доказательств, – вторил Мастер Учэнь, но Уван вернулся к изначальному делу: – Глава Дворца Хуаньхуа может нам рассказать что-то интересное о личности Мастера Сюя? Шан Цинхуа вновь посмотрел на своего шисюна, который почти со скукой наблюдал за всем этим фарсом. Эй, лис, ты разве не собирался сразить дворец Хуаньхуа? У тебя столько всего на них есть, что они и рот не смогут открыть, но сейчас ты явно в убытке. Твою личность и авторитет кромсают, как хотят. У тебя точно все под контролем? Шэнь Цинцю точно угадал его мысли: – Братец Шан, воевать с демонами и с людьми – немного разные вещи. В одном хорош ты, другое же – моя забава. Этот старик надеется, что ты будешь навещать его в Водной тюрьме. – Хули-цзин*! Ха, кто бы сомневался... Как иначе такой дрянной человек смог бы занять свой пост. Я разочарован в школе Цанцюн, – фыркнул глава клана Баци. Его было сложно не заметить, он отличался приятной, миловидной внешностью, но Шэнь Цинцю почти скривился от этой приторности. – Если глава клана Баци хотел поделиться со всеми присутствующими своим опытом создания связей, то этот Мастер возьмёт на себя полномочия отказаться. Ваш клан, кажется,  хотел заручиться поддержкой дворца Хуаньхуа? – Шэнь Цинцю прикрыл свою кислую ухмылку за веером, он смотрел на главу клана Бацы, как на провинившегося ученика, которого только и осталось, что выгнать с пика Цинцзин. Невыносимо уничтожающий взгляд с долей превосходства. – Глава, тебе ничего не светит; боюсь, даже тонна косметики, которой от тебя разит на весь храм, не поможет. Конечно, такая самоотдача во имя родного клана похвальна, но то, что свои братья по оружию тебя оставили с этим в одиночку... тебя даже жаль, – Шэнь Цинцю до скипа зубов ненавидел, когда ему приписывали статус "грелки" чьей-то постели, поэтому кинул сразу два камня: в огород главы клана Бацы и старого хозяина Хуаньхуа. Как бы не была абсурдна фраза,  сейчас её услышали десятки заклинателей, из одних уст в другие – и упоминание двух глав в одном предложении с неоднозначным контекстом приведёт к распространению слухов. – Боюсь, что для изучения всех фактов по этому делу, храму Чжаохуа понадобится некоторое время, – наконец обратился ко всем Мастер Учэнь. – А до этого времени Шэнь Цинцю будет находиться под стражей в Водной тюрме, – закончил Мастер Уван. Немного иронично, но связать ему руки вервием бессмертных подошёл Ло Бинхэ. Все присутствующие от пика Цинцзин помрачнели, а Мин Фань хотел было что-то сказать, но его учитель никак не реагировал на появление "без вести пропавшего" ученика, значит и ему следовало помолчать. Шэнь Цинцю смотрел на Ло Бинхэ, в прошлый раз была ночь, да и далеко был его ученик, поэтому только сейчас он мог хорошенько рассмотреть его. Как он и предполагал, щенок вырос в волка, или точнее, в кобеля. От воспоминаний, где Ло Бинхэ закрывал госпожу Ли своим телом, лис невольно фыркнул. Все, кто узнал в юноше ученика Шэнь Цинцю, что лишь единожды показался на Собрании Союза Бессмертных, не могли не ощутить напряжение между учеником и учителем. Там все прям искрилось, а напряжение стояло не меньше чем во время битвы на смерть. – Так соскучились, что не можете оторвать глаз? – Ло Бинхэ смотрел сверху вниз, как когда-то на него мог смотреть Шэнь Цинцю. Наставник же почувствовал, что доволен проделанной работой. Да, даже если этот звереныш последняя кабелина, он – его лучшее творение, которое он собирался усадить на демонический трон. – Конечно. Смотрю и вспоминаю, как ты ползал у моих ног. И как, понравилось с тем стариком? Пригрел брошенную сиротку, и ты сразу забыл, где твоё место? – спустя несколько лет разлуки они смогли лишь полить друг друга ядом. Для того, чтобы все расследовать, а так же проверить является ли Шэнь Цинцю хули-цзин, храм Чжаохуа попросил две недели, по истечении которых проведется второе собрание. У самого же Мастера Сюя закрадывались сомнения на этот счёт. Раз Ло Бинхэ появился в храме, значит он намерен был забрать своего учителя с собой. Именно поэтому Шэнь Цинцю не поднял ни одного документа против главы Ли. Нечего попусту тратить ресурсы, лучше он все передаст в руки Юэ Цинъюаня чуть позже. Как и ожидалось, вечером к нему зашёл Гунъи Сяо. Извиняясь за неудобства, юноша передал лису три записки: от главы Юэ, от Мин Фаня и, конечно, от Шан Цинхуа. Первый уверял, что непременно добьётся того, чтобы его шиди выпустили из-под стражи; второй сообщил, что успокоил главу Юэ, и тот ничего безрассудного делать не будет; третий был единственным, кто передал действительно важную информацию: Ло Бинхэ планирует забрать Цинцю из Водной тюрьмы в мир Демонов, но изначально его туда заключить решил старик Ли. Выходило немного странно, если это старик решил его посадить на цепь, то как ученик его заберёт? Наверное, вспомнив, что в Водной тюрьме есть пленник, спустя пару дней, хозяин дворца решил посетить камеру. Словно прогуливаясь по саду, он наслаждался видом кислотных озер вокруг пьедестала с лисом. Не скрывая удовлетворения на лице, он схватил Шэнь Цинцю за подбородок, заставляя до боли задрать голову вверх. – Набегался? – господил Ли чуть ли не рычал, низко и довольно. – Много лет назад ты отверг мои искренние чувства и отказался стать моим наложником. Теперь же я могу предложить вместо тёплой кровати только эту каменную площадку. Жалеешь? – старик все приближался и приближался так, что уже уселся на место рядом с Мастером Сюя. Тот же, связанный вервием бессмертных, не мог далеко отодвинуться: одно неверное движение и его жизнь оборвется в кислотном озере, и он сомневается, что глава Хуаньхуа будет напрягаться с его спасением. За всеми этими мыслями, что-то на границах сознания панически кричало ему. От старика, оказавшегося так неприлично близко, шел какой-то сладковато цветочный аромат, что показался смутно знакомым. Все тело подкрылок мурашками от осознания. Эта сволочь в ту ночь... Ло Бинхэ сидел в комнате главного ученика, после заключения своего наставника в Водную Тюрьму, и не мог понять, что с ним происходит.  Он не мог сосредоточиться на документах, не мог думать ни о чем кроме слов Шэнь Цинцю в храме Чжаохуа. Неужели учитель правда думал, что Ло Бинхэ примкнул к дворцу Хуаньхуа? Хотя, да, это был логичный вывод, к которому могли прийти все. Но в том то и дело, что его учитель далеко не "все". Кроме того, Шэнь Цинцю на него не злился по-настоящему, напротив, он был доволен тем, что делал его ученик. Так что же это всё значит? – Что все это значит, Ло Бинхэ? – в комнате из неоткуда появилась Ша Хуалин, вторя мыслям полудемона. – Почему Мастер Шэнь сейчас в Водной тюрме? Разве ты не собирался его забрать в наш мир? Да, это было так. Но если бы Ло Бинхэ просто пришёл к учителю и забрал его, то тот бы в скорейшем времени сбежал. Но сейчас, когда репутация Цинцю ни к черту, ему некуда будет возвращаться, тут его уже не будут ждать. Изначально, заключить Шэнь Цинцю в Водной тюрьме предложил старый хозяин дворца Хуаньхуа. Зачем ему это, Ло Бинхэ не особо интересовало, все равно он потом заберёт своего учителя, а от дворца Хуаньхуа камень на камень не оставит. – Знаешь, – демоница по старой привычке села на край стола, но вспомнив о чем-то, тут же пересела на стул. Нельзя было не изумиться воспитанию в семье Лю, если дочь их семейства была способна так надрессировать свою супругу с этикетом, то что же там с Лю Цингэ? К счастью, верно, Ло Бинхэ так и не встретился за время обучения в Цанцюн со своим шишу. – Я не могу понять смысл твоих действий, по крайней мере, касаемо Мастера Шэня. У людей к возлюбленным относятся, как к самому ценному в своей жизни. Демоны же привыкли показывать силу партнёру, способность защитить его и потомство. Но ты... – Погоди! – Ло Бинхэ только к концу начал понимать в какое русло ведёт его подчиненная. – Мои отношения с учителем не такие, – теперь озадаченной выглядела Ша Хуалин.  – Как странно. Лю Минъянь говорила, что вы... – Нет. – Тогда как ты к нему относишься? Не делай из меня дуру, ваши отношения намного глубже чем учитель и ученик. Так что же ты к нему чувствуешь, эта Ша не понимает. Решив, что работы сегодня с него не будет, Ло Бинхэ молча ушёл. Бродя по коридорам огромного дворца Хуаньхуа, он дошёл до подземелья. Там, за лабиринтом, была камера с площадкой, окружённый кислотными озерами, там, связанный вервием бессмертных сидел его учитель. До сих пор он даже не задумывался, почему хочет его забрать. Он хотел, чтобы учитель был рядом, но с какой целью? Лишь на мгновение он представил, как обнимает этого человека. Позволил бы он целовать себя? Целовал бы первым? Позволил бы заботится о себе, окружить заботой? Если Бинхэ станет Императором, то тогда кем бы стал учитель... Императрицей? Это действительно приводило Бинхэ в восторг. Они могли бы быть вместе. Возможно, когда-то бы учитель согласился надеть красные одежды, сделать три поклона и распить вино. Шэнь Цинцю никогда не был одет в красное, но в фантазиях юноши это выглядело невероятно трогательно. Камень под ногами полудемона отскочил к стене, что и вернуло его к реальности. Его учитель никогда на такое не согласится. Презрение к этой гниде сбило все опасения за собственную безопасность: единственной, не связанной, конечностью Шэнь Цинцю собирался оттолкнуть это животное от себя. Было противно даже дышать с ним одним воздухом. Но старый хозяин ловко перехватил его лодыжку и закинул себе на плечо: – Котик решил проявить инициативу? – каждое слово было, как пиала горячего чая в лицо. – Ах ты кусок дерьма.. – за первое же ругательство лис получил по лицу, старик Ли не жалел силы, поэтому на несколько минут почти оглушил Цинцю, у которого перед глазами тухли звезды, а в ушах звенело. Вид связанного и беспомощного Шэня не мог не напомнить хозяину дворца Хуаньхуа о его бывшей ученице. Су Сиянь была уже в положении, поэтому он не мог к ней прикоснуться. Сейчас, вернувшись в далёкие воспоминания, он в панике стал гладить плоский живот человека под собой, словно убеждаясь в чем-то. В своём мареве он не сразу заметил, как в дверь начали стучать: – Глава, пришла маленькая госпожа, – объявил один из стражников, и старик неохотно отстал от Шэнь Цинцю. С недовольным видом он ушёл из темницы, но его тут же заменила дочь, чье лицо было скрыто вуалью. – Грязный хули-цзин! – девушка отдала дань уважения старшему, хорошо огрев его своей плетью. Удар за ударом она опускала на тело лиса, который уже даже не реагировал на боль, его сознание медленно затухало. Маленькая хозяйка сорвала вуаль со своего лица: глубокие шрамы разрезали бледные губы, переносицу и щеки. Зрелище не самое приятное. – Не смей терять сознание! – разъяренная девушка схватила девятихвостого лиса за волосы, потянула к своему изуродованному лицу. – Смотри! Смотри, что ты сделал! Маленькая хозяйка с криком отпрянула от Шэнь Цинцю. Её рука, которой она держала его за волосы, до самого локтя была покрыта волдырями, как от сильного ожога. Слегка неловко лис, за чьей спиной покачивались девять хвостов, поднялся с камня. Вервие бессмертных сгорело, оставив на разорванной одежде следы копоти. Киноварная печать на лбу лиса вытянулась и обжигала до боли в висках, но он продолжал идти на выход. И чем ближе он был, тем сильнее становилась головная боль и подкатывала тошнота. Дверь открылась прямо перед ним, там стоял Бинхэ. Ах, этому старому лису стоит смеяться или плакать? – Учитель! – увидев Шэнь Цинцю в таком состоянии, Ло Бинхэ не мог не ощутить свою вину за это. Но он правда хотел помочь учителю хотя бы сейчас, однако наставник его оттолкнул, после чего не сдержал крови во рту, она текла сквозь его пальцы, по распатланым волосам, которые удерживала лишь старая красная лента. Театр: Акт 1 Хомяк: "У тебя какой-то кинк на людей, плюющихся кровью?" Автор: "Нет. Но я посмотрела корейскую историческую дораму, и там раненные люди не плевались кровью! Ты представляешь?" Девятихвостый лис: "Это я сейчас за них отрабатываю, да?" Акт 2 Волк: "Учитель в красных одеждах..." Автор: "Понял принял." Девятихвостый лис: *весь в крови* Морская свинка: "Ставлю сотку на то, что он протянет ещё две главы." Хомяк: " Ставлю сотку, что три." Девятихвостый лис в конце этого фанфика: "Мальчик, который выжил."