Ты снова выстрелил

      Во сне Сергей похож на ребёнка. Не верится даже, что он обладает такой силой, что одолел пятерых сильных здоровых мужиков и чуть не завалил самого Грома. Его лицо бледное, осунувшееся, светлые ресницы слабо подрагивают, сам он дышит тяжело и напряжённо. Он сейчас точно не похож на грозного Гражданина: свернулся в кровати, весь сжался, разметав по подушке влажные рыжие волосы.       Игорь смотрит на него, одетого в его одежду, спящего в его кровати, и не может определиться с чувствами. В итоге, он лишь укрывает Сергея тёплым одеялом и выходит из спальни. Сам ютится на неудобном диване и думает: о предназначении, Птице, Сергее, убийствах, их связи... Всё так запуталось, что, кажется, уже и не распутать.       Игорь просыпается по привычке рано. Благо, сегодня выходной и на работу идти не нужно. Он встаёт, осторожно заглядывает в спальню и видит, что Сергей всё ещё спит. Игорь закрывает дверь и идёт в душ, а после отправляется на кухню, чтобы приготовить завтрак.       На сковороде скворчит яичница с колбасой, посыпанная зеленью и луком. Запах такой, что желудок предательски урчит. Игорь убирает огонь и прислушивается: слышит тихие шаги и хлопок двери ванной комнаты. Он не собирается звать Сергея или что-то делать, он просто ждёт и сервирует стол. Хочется верить, что они наконец-то поговорят. Ясно же, что они связаны слишком крепко, чтобы в который раз сделать попытку просто разойтись.       Наконец Сергей заходит на кухню. Он принял душ, но снова надел вещи Игоря: футболка и штаны немного ему велики, и в них Сергей выглядит непривычно уязвимо. Он топчется на пороге, обнимает и растирает себя руками, и по-мальчишески капризно дует губы.       — Садись за стол, — говорит Игорь. — Чего бледный такой? Рвало опять?       — Гром, ты совсем дурак или притворяешься? — усмехается Сергей и поднимает взгляд. — Для тупых: я тебя вчера хотел убить.       Игорь медленно выдыхает, думая, что сейчас убьёт засранца сам. Вместо этого он смотрит на Сергея тяжёлым строгим взглядом и говорит, чеканя каждое слово:       — Быстро. Сел. За. Стол. Или собирай свои вещи и вываливай к чёрту из моей квартиры.       Сергей вздрагивает и впервые смотрит на Игоря испуганно. Нахохлившись, он всё же упрямо топчется в проходе, затем сдаётся, проходит и садится за стол. Игоря это устраивает: он молча раскладывает еду по тарелкам и ставит на стол. Подвигает к Сергею хлеб с маслом и упаковку соуса.       — Ешь, — распоряжается Игорь. — А то так и будет выворачивать.       Сергей берёт вилку и неохотно ковыряет яичницу — ну точно вредный ребёнок. Затем под натиском потрясающих запахов сдаётся, начинает есть и делает это всё охотнее и охотнее. Он быстро расправляется с едой, молча ждёт, пока доест Игорь, и смотрит в окно на тяжёлые серые тучи. А Игорь никуда не спешит: он доедает, моет тарелки, разливает по чашкам горячий свежий чай и только тогда, вернувшись за стол, говорит:       — Я бы не хотел, чтобы ты умер от голода или по собственной дури. Очевидно, что у нас очень сильная связь. Мы не сможем друг без друга.       — Но и вместе не сможем, — отвечает Сергей. — Мы же ненавидим друг друга.       Игорь внимательно смотрит на него, кивает. Сергей вечно критикует, но никогда не предлагает варианты. Игорь не может решать за них двоих, а ожидать, что «предназначенный» каждый день будет пытаться его убить, не хочет.       — Если ты не готов на компромиссы, то как нам быть?       — Трахни меня, — прямо заявляет Сергей и поднимает на Игоря спокойный взгляд. — Ты вряд ли согласишься быть снизу, а я уже не первый год играю с вибраторами. Ничего, вытерплю.       Казалось бы, что может удивить Игоря сильнее, чем предыдущие выходки Сергея. Пожалуй, только это заявление. Он опускает взгляд, болезненно усмехается и смотрит на ровную поверхность чая, словно может там найти ответ. Но там ответов нет — только чаинки кружатся в только им понятном хороводе.       — Ты мне предлагаешь изнасиловать тебя? — спрашивает он.       — Да почему изнасиловать? — Сергей закатывает глаза. — Я согласен! Полежу и потерплю! Зато, возможно, нам это действительно поможет. Будем раз в два-три месяца... встречаться. Это же недолго? Пять минут? Ну, десять? Не обязательно же кайф получать. Я не такое дерьмо выносил, так что это меньшее из всех зол.       Игорь снова смотрит на Сергея. Не понимает его, не может разгадать. Казалось бы, он столько времени провёл в его сознании (или в сознании Птицы), но это ничуть не помогает. Как раз наоборот: путает сильнее, сбивает мысли. Игорь вспоминает их предыдущие встречи и не понимает — где же гордость Сергея?..       — Знаешь, Серёж... — говорит он. — Кажется, я тебя уважаю сильнее, чем ты сам уважаешь себя. Потому что пользоваться тобой и твоим телом, чтобы удовлетвориться и пожить «два-три месяца» спокойно, я не буду.       Щёки Сергея вспыхивают краской. Он вскакивает, сжимает кулаки, гневно смотрит на Игоря и, кажется, вот-вот набросится на него. Снова в бой, снова в драку, всё по кругу, раз за разом, как круговорот чаинок в чашке.       — Я ухожу, — решительно говорит Игорь и встаёт следом. — Допей чай, переоденься и сваливай, пожалуйста, к чёрту. Дверь оставь открытой. Мой номер телефона, если что, на крайний случай, у тебя есть.       Игорь больше не смотрит на Сергея. Он идёт в коридор, накидывает куртку, надевает потрёпанные ботинки и громко хлопает дверью. Выходит на улицу, под холодный дождь и пронизывающий осенний ветер, треплющий его яркий шарф. Поднимает голову к небу, прикрывает глаза. Да уж, так его давно не унижали. И в морду не дашь — предназначенный же. К тому же, Разумовский и так отбитый.       В чем-то Игорь винит себя. Сидя в маленькой кофейне и смотря в окно, он думает, что не имел права срываться, когда только узнал о предназначении. Неважно, повлияло на него чёрное перо Сергея или нет, он банально не имел на это права. Тогда, может быть, они бы и договорились. Или нет. Сергей упорно продолжал демонстрировать поганый характер и капризно дуть губы. Он хотел от Игоря внимания, провоцировал, а когда получал его, злился. Словно само воплощение непостоянства было заключено в этом человеке.       Весь день Игорь гуляет по улицам Питера, сидит в кафе, снова гуляет, и возвращается домой, когда уже темнеет. Настроения нет, на душе бардак и колючая пустота. Хочется забыться, возможно, напиться. Игорь поворачивает ручку двери — та открыта, как он и предполагал. Игорь проходит, снимает шарф и куртку, вешает на вешалку и идёт на кухню. Включает свет и вздрагивает: Сергей сидит там же, где он его и оставил. Всё так же сжимая чашку с давно остывшим чаем, он сидит и смотрит в одну точку.       Игорь садится напротив. Замечает, что у Сергея красные воспалённые припухшие глаза, а на щеках подсохшие влажные дорожки. Он выглядит разбитым и потерянным — их двоих измотала эта связь. Они уставшие и опустошённые.       — Почему ты не ушёл? — спрашивает Игорь.       — Помоги мне, Герой, — шепчет Сергей, но не смотрит на него. — Мне так плохо...       — Трахнуть тебя? — Игорь не может удержаться от укола. Сергей вскидывает на него изумлённый взгляд.       — Прекрати... — просит он.       — Не я это начал, — отвечает Игорь. — Это ты выбрал роль мученика, не преминув сказать, что я буду похуже любого увиденного тобой дерьма.       Сергей закрывает глаза. Он жмурится, сдерживая слёзы. Игорь видит это, но не жалеет о своих словах — Сергей должен научиться отвечать за свои поступки.       — Игорь, я знаю, как ты меня ненавидишь, — отчаянно и с трудом говорит он.       — Я ненавижу? — возмущённо спрашивает Игорь и вскидывает брови. — Это я что ли на тебя вчера напал? Я наговорил гадостей?       — Ты нападал на меня, и ты их говорил, — уверяет Сергей.       — И был не прав! — перебивает Игорь. — И извинился! Чего ещё ты от меня хочешь? Да, я жалею о том, что сделал. Но я оставил тебя у себя после вчерашнего, накормил, напоил, а не выгнал пинком под зад. Просто ответь: чего ещё ты хочешь?       Сергей опускает голову. Видно, что он и сам не понимает, чего хочет. Он запутавшийся одинокий ребёнок, всю свою короткую жизнь друживший только с тёмным порождением пера Кутха. Он, видимо, даже не умеет общаться с обычными людьми.       — Если ты не готов меня простить, то не мучайся, уходи, — говорит Игорь. — Передо мной, кстати, ты ни разу не извинился, словно... Слушай, я сделал всё, что мог, но слушать обвинения и гадости правда больше не хочу. Уходи.       — Я больше не буду, — шепчет Сергей. — Не прогоняй меня сейчас, пожалуйста. Игорь, мне так страшно. Я ничего не понимаю, в голове каша, я перестал слышать голоса и стал таким одиноким, и... и...       Он замолкает и сжимается, а Игорь тяжко выдыхает. Он видит, что Сергей сломлен, потерян и разрушен. Да, между ними было много всего, но, в любом случае, они друг для друга остаются самыми близкими людьми. Так давным-давно решила судьба.       Игорь не хочет ничего решать, но действует по наитию. Он подхватывает стул, небрежно ставит его рядом, садится и уверенно обхватывает Сергея за плечи. Тянет на себя, и тот тут же доверчиво прижимается к его груди. Игорь откидывается спиной на стену, чтобы была опора, прикрывает глаза и осторожно гладит Сергея. Внутри разливается приятное тепло, мышцы расслабляются, как бывает, когда после тяжёлого дня погружаешься в горячую ванну. Близость Сергея — предназначенного — кружит голову, его запах кажется родным, просто давно забытым. Они оба молчат, чтобы не спугнуть момент. Сергей жмётся к Игорю, по-детски цепляется за его футболку, тянет и утыкается носом в шею. Игорь удивляется, но ему впервые за долгое время просто хорошо.       Они так и сидят, не думая ни о времени, ни о том, как быть дальше. Сергей водит пальцами по груди Игоря, греет его собой. В какой-то момент он по-кошачьи трётся об его плечо щекой. Игорь улыбается. Да, ему хорошо и спокойно... Если бы не «Гражданин», если бы не их история, они могли бы быть счастливы вместе. Игорь думает, что смог бы впустить в свою жизнь рыжеволосое безумие.       Сергей, словно уловив его мысли, тихо говорит:       — Разреши остаться.       — Даже не думай развести меня на близость, — строго говорит Игорь. — Я серьёзно.       — А ты не думай, будто я себя не уважаю. — Сергей приподнимается и убирает за ухо прядь длинных рыжих волос. — Я правда девственник, Игорь.       — Ты хоть встречался с кем-нибудь?       Сергей мотает головой. Игорь видит — не врёт. Понимает, что Сергей толком для себя и не пожил: детский дом, где надо было выживать, учёба, где надо было трудиться бессонными ночами, работа, которая затягивала всё сильнее, а потом его безумные идеи.       — Ты когда-нибудь сможешь меня принять? — спрашивает Сергей.       — Зачем тебе? — Игорь вскидывает брови. — Я же твой враг номер один.       — Да, но... Несмотря на всё, что я сделал, тебе не наплевать. Ты прогнал Птицу и позаботился обо мне... ты вообще первый, кто сделал это. Мне не готовили, не укладывали спать. Я всегда был ненужным, а ты...       Сергей снова замолкает. Видно, что ему тяжело подбирать слова.       — Посмотрим, — говорит Игорь. — Время покажет.       — А простить сможешь?       Игорь молчит, хотя этот вопрос удивляет его. Сергей даже не пытался просить прощения, что же изменилось? Игорь в любом случае не знает, что ответить, впрочем, Сергей не требует ответа прямо сейчас. Он снова ложится Игорю на грудь и пристраивается дремать. Жадно обвивает его руками и жмётся уже смелее.       Вскоре Игорь мягко отстраняет его и ведёт в спальню. Они ложатся в кровать, и Сергей тут же подкатывается ближе. Устраивается под боком Игоря и переплетает их пальцы.       Игорь некоторое время думает, а затем сжимает его руку.