Наполовину джентльмен, наполовину придурок

***

Тонкс сидела на полу перед гостиной на площади Гриммо и слушала разговор, который ей не следовало. Сириус и Ремус были в гостиной, и, хотя дверь была закрыта, она все еще могла очень ясно слышать, о чем они говорили. И хотя она знала, что ей на самом деле не следует слушать, разговор шел о ней. Они говорили о ней, и ей приходилось слушать. — Ремус, я знаю, что она тебе нравится, — раздался голос Сириуса. — Не знаю, — размеренно ответил Ремус.- Я даже не знаю, почему ты так думаешь. — Что ж, у меня есть много свидетельств обратного. — Да неужели? — возразил Ремус. — Да, правда. У тебя есть какое-нибудь объяснение тому, что ты уже несколько недель занимаешься игрой на пианино по ночам? Практикуешь ту же песню, которой пытались произвести впечатление на Эванну Ллойд и Марию Гольдштейн? Эта красивая песня со всеми этими плавными вещами. Производишь впечатление на одну женщину? Тонкс почувствовала, как ее глаза расширились. Ремус несколько недель тренировался на фортепиано? — Я… Я не пытался никого впечатлить, Сириус. Просто, когда кому-то скучно, они, как правило, находят, чем заняться. И это все, что было. Сириус фыркнул. «Ты говоришь мне, что занимался игрой на фортепиано для развлечения? Да ладно, Лунатик, даже я не такой уж толстый». — Мой ответ не изменился, Сириус. Ты слишком многое в этом видишь». Тонкс видела, как Сириус закатил глаза. «Тогда хорошо, — сказал Сириус. «Объясни гитару». — Гитару? — Да. Помнишь тот день, когда ты и Тонкс были здесь, и ты держал мою гитару? Не лги мне, Ремус, мы с тобой оба знаем, что ты — полный отстой на гитаре. Но ты держал эту штуку, как и раньше. Элвис Пресли! Зачем это могло быть? Тонкс подавила хихиканье. Элвис Пресли?! — Я не пытался быть Элвисом Пресли, Сириус, не будь идиотом, — ответил Ремус.- И я вообще не планировал играть на этой штуке. Я держал ее только потому, что она вот-вот упадет. — Так скажи мне, почему ты продолжал петь серенаду моей дорогой племяннице?. — Может ли мужчина больше не дразнить в этом мире? — спросил Ремус.- Это была шутка. Я не собирался петь ей серенаду. — Но она тебе нравится! -Нет, я не знаю. Наступила пауза. Тонкс подумала, сдался ли Сириус, или же в комнате происходит битва выражений лиц. — Тогда хорошо, — наконец сказал Сириус.- Скажи мне, почему она тебе не нравится. Этот вопрос застал Тонкс врасплох и, очевидно, Ремуса тоже, потому что он пробормотал: « Что? » -Я сказал, скажи мне, почему она тебе не нравится. Она некрасивая? Тебя раздражают розовые волосы? -Нет, конечно, нет. Она красива, какой бы она ни была. Тонкс покраснела от комплимента и поправила свое положение на полу, чтобы ей было удобнее. -Ну, тогда она злая? — Сириус продолжил.- Она говорила гадкие вещи, которые касались оборотней? Ремус глубоко вздохнул. «Нет, это не так. Никогда не говорила ничего подобного. Она в порядке с этим». -Тогда скажи мне, Ремус. Почему она тебе не нравится? Ремус на мгновение замолчал. «Это… Ну, дело не в том, что она мне не нравится. Типа, она ничего не сделала или что-то в этом роде. Ну, я думаю, мы просто друзья, верно? И только потому, что тебе нравятся люди, которые этого не делают. Это не значит, что они тебе нравятся. В любом случае, я знаю, что ты просто пытаешься заставить меня признать это. Теперь я могу сказать тебе, что признавать нечего» — Как скажешь, Лунатик, — сказал Сириус. — Но я хочу, чтобы вы знали, что, когда вы наберетесь смелости и пригласите ее на свидание, тебе лучше позаботиться о ней. Если она просит о чем-то, ты дашь ей это. Все, что она хочет, ты сделаешь. Если она просит тебя не торопиться, понимаешь? Ремус мягко усмехнулся. «Спасибо за совет, Сириус». «Это не совет, это угроза. Или я вышибу тебе мозги». Тонкс подавила смех из-за двери, но затем ее лицо стало серьезным. Пришло время выяснить, заботится ли Ремус о ней так же, как и она о нём. И лучший способ сделать это — прямо сказать об этом. Худшее, что он мог сделать, это сказать «нет», верно?

***

Позже в тот же день она столкнулась с ним в кладовой. На самом деле это было полностью совпадение; она была голодна, поэтому решилась зайти в кладовую в поисках еды. Раздумывая, хочет ли она печенье или чипсы, дверь открылась, и вошел Ремус. — Эй, — сказал он.- Ты… что-то здесь делаешь? — Нет, просто копаюсь, — сказала она ему. — Что насчет тебя? — Я что-то готовлю для Сириуса и пытался найти перец, — сказал он. «Ой.» Внезапно сердце заколотилось, когда он прошел мимо нее, чтобы посмотреть через полку позади. Сейчас было лучшее время, не так ли? Но что, если все пошло бы не так? Что, если он ошибся? Что, если она полностью ошибалась, и она ему не нравилась? Что, если… Что, если она навсегда разрушит их дружбу? Он взял с полки банку паприки. Он собирался уйти сейчас. Ей не хватало времени. Сейчас или никогда. — Я нравлюсь тебе, Ремус? Он застыл, глядя ей прямо в глаза, его рука обмякла вокруг банки с паприкой. «Что?» — Я нравлюсь тебе? — ей казалось, что ее сердце вот-вот взорвется. — Что? — спросил он чуть громче шепота.- Почему ты спрашиваешь? — Скажи мне, если да. — Сначала скажи мне, почему спрашиваешь. — Ремус, мне нужно знать. — Тонкс… — Ремус. Некоторое время они смотрели друг на друга. Он сделал глубокий вдох и выдохнул. «Нет, так почему?» Было такое ощущение, что ее ударили по лицу. Все, что она могла чувствовать, было горячей, жалящей болью. Потому что это… это было подтверждением того, что он не чувствовал того же. И она не могла больше чувствовать. Она не знала, как себя чувствовать. Это была просто жестокая боль, мучившая ее изнутри. С большим трудом ей удалось кивнуть. «Хорошо.» — Почему? — повторил он с противоречивым видом.- Тонкс, почему ты спросила? — Я просто…- выдохнула она.- Я просто хотела знать. Все в порядке. — она попыталась протиснуться мимо него и покинуть кладовую, надеясь найти убежище где-нибудь в заброшенной спальне, но затем он заговорил. — Что, если бы я сказал да? Она замерзла на месте. Медленно она повернулась к нему лицом. «Что?» — Что бы вы сказали, если бы я сказал да? — мягко спросил он. Она смотрела на него целую вечность. «Я… я не знаю». Он слегка кивнул. «Ты меня выслушаешь?» он спросил. Тонкс не знала, сможет ли она это сделать. Сможет ли она выслушать его, послушать, почему он отверг ее, послушать то, что он не сказал Сириусу о том, почему она ему не нравится? — Я постараюсь, — прошептала она, чувствуя, как на глазах у нее наворачиваются слезы. Он сделал глубокий прерывистый вдох. «Тонкс, я тебе нравлюсь?» — Я думала, что это очевидно, — выдохнула она. — Кому бы ты не понравился? — Тонкс, я… Ты должна выслушать меня. Ты мне нравишься. Наверное, даже больше, чем ты можешь себе представить. Но я не знал, что ты… ты чувствовала тоже самое. И я не хотел, чтобы… ну, Я хотел знать, что ты чувствовала, прежде чем я скажу. — Нравлюсь? — спросила она, не смея в это поверить. «Ты… я… мы…» — Да, — искренне ответил он.- Ты мне нравишься. И я никогда в жизни не был более честен в чем-либо. Вообще-то ты мне нравишься уже какое-то время. Она почувствовала, как на ее лице появляется улыбка. «В самом деле?» И, не дожидаясь ответа, она прыгнула в его объятия. Он обнял ее за спину, поглаживая по волосам. «В самом деле», — прошептал он. «Очень, очень сильно.» -Я поняла, когда… ты помнишь тот день, когда мы убирали спальни? — спросила она. Он кивнул.- Когда ты собирался бросить мне эту подушку… Думаю, именно тогда я поняла. -Так романтично, — засмеялся он ей в волосы.- Я уже давно знаю, что ты мне нравишься. Но я не думал, что ты чувствуешь тоже самое. — Хорошо, теперь знаешь, — радостно сказала она ему.- Это правда, что ты ночью играл на пианино? Для меня? Он покраснел с очаровательной мальчишеской улыбкой на лице. «Да. Сириус сказал тебе?» — Нет, я подслушала ваш разговор. — О. Ну, извини за это, — сказал он, все еще улыбаясь. — На самом деле я не мог сказать Сириусу, он бы засмеял меня. Она хихикнула. «А гитара? Ты хочешь быть следующим Элвисом Пресли?» Ремус фыркнул. «Нет, абсолютно нет. Но я не так плох, как говорит Сириус. Я неплохо играю на гитаре». — Что ж, я могу в это поверить, — сказала она, лелея теплое ощущение своего лица на его груди. — А как насчет шампуня? Это действительно были суперсекретные способности оборотня, или ты тоже нюхал мои волосы? Она почувствовала его смех. «Ну, ты мне нравишься. Очень. И я склонен замечать много мелочей в людях, которые мне нравятся. В том числе, как они пахнут». — О, — засмеялась она.- Ну, может быть, держится суперсекретная часть. Я вообще не заметил. — Знаешь, я всегда искал возможность произвести на тебя впечатление. На самом деле, я думал, что был немного очевиден. Я не удивлен, что Сириус это понял. Я всегда пытался оценить твои чувства. — Ну, теперь ты знаешь о них, — радостно сказала она.- Теперь ты можешь меня поцеловать? Он улыбнулся и радостно подчинился, и перец был забыт.