Берегись своих желаний

По заявке @danceyouoff_7 У Виктора Сергеевича никогда не было сына. Был брат, которого он не видел много лет, и не знал, как тот его встретит. Была племянница, с которой Вишневский не был даже знаком. А сына, о котором он всегда мечтал, не было. Лёшку Вишневский знал давно — лет десять, с тех пор, как Виктора Сергеевича, ещё не директора, а заведующего отделом лабораторных исследований, пригласили в технический институт прочитать курс лекций по органической химии. Крупного белобрысого паренька в очках на первом ряду он заметил сразу и с трудом скрыл раздражение — паренёк всю первую лекцию втихаря хрустел яблоком, а, прожевав, тянул руку, перебивая и без того волнующегося «преподавателя» очередным вопросом. Виктор Сергеевич сперва срывался, отмахивался, потом привык — на последующих лекциях паренёк не унимался, и Виктор Сергеевич скоро понял, что вопросами его студент забрасывает не из вредности, а из неукротимой любознательности, да и вопросы были очень и очень дельные. По окончании курса Виктор Сергеевич тепло простился со своими студентами, особенно — с дотошным Лёшкой, и походя предложил тому прийти на практику в НИИ. Честно говоря, Вишневский думал, что студент забудет, или вообще раздумает связывать жизнь с наукой — модно было торговать или попросту отнимать деньги у честного и не очень люда якобы за охрану — или же на худой конец отправится преподавать химию в школу… Но через несколько лет Виктор Сергеевич с изумлением узнал в небольшой группке новых стажёров высокую плотную фигуру Алексея, деловито жующего булочку с повидлом. Паренёк, как выяснилось, поднаторел в учёбе, несмотря на флегматичность и постоянные опоздания с обеденных перерывов, оказался по-хорошему, въедливым, внимательным, ответственным, пунктуальным и делал неплохие успехи в опытах. И именно Лёшку после практики — конечно, в том числе и по ходатайству Вишневского — решено было пригласить в штат НИИ. Лёшку любило не только начальство — со всеми сотрудниками своего отдела он быстро нашёл общий язык, был душой компании, но на успехах в работе это не сказывалось — по-прежнему ответственный, внимательный, пунктуальный… Чего греха таить, именно Лёшку, а не милого, но рассеянного и невезучего растяпу Иннокентия и даже не флегматичного и совершенно безразличного к карьерному росту Ставридова Виктор Сергеевич прочил в свои преемники. Да, Лёшка был очень и очень молод, но, во-первых, Вишневский сам стал директорствовать, едва перешагнув тридцатипятилетний рубеж, по любым меркам — очень рано, тем более, по лекалам научного мира, где динозавров было ой как много, и именно они правили бал. Но Виктор Сергеевич был уверен, что времени у него ещё много, что он успеет поднатаскать талантливого паренька, а к пенсии с лёгким сердцем передать Лёшке дела родного НИИ… Не вышло. Не успел. Кешу Виктор Сергеевич тоже уважал, хотя и не мог в полной мере на него положиться. Но в одном был уверен — Лёшку, его Лёшку, новый директор в обиду не даст, лучший друг всё-таки… Когда Лёшка, в развевающемся халате, растрёпанный, с очками набок, нагнал его у проходной НИИ и сбивчиво что-то заговорил, Виктор Сергеевич почти не слушал — мешал звон в ушах и солёная капля, попавшая в рот, глаза защипало; он просто подался вперёд и неловко обнял бывшего ученика… Кажется, тот обещал звонить и звать Виктора Сергеевича на традиционные празднования и в походы… — До свидания, Виктор Сергеевич… Заходите… почаще… — До свидания… сынок…