Берегись своих желаний

По заявке @ogmantoine Зине никогда не нравились плохие парни. В школе она гуляла с застенчивым долговязым одноклассником, таскавшим в школу Зинкины любимые васильки, а со школы — её портфель, в институте бегала в кино с очкастым однокурсником, помешанном на органической химии и на Зинке и совершенно не умеющим целоваться. И по радио Зиночка предпочитала слушать записи интеллигентного Всеволода Старозубова, а не модную «Волну Сатаны». Поэтому, когда подружка привела её на вечеринку, где длинноволосые неряшливо одетые юноши исполняли под гитару экспрессивные песни собственного сочинения с невнятными текстами, Кашина весь вечер чувствовала себя не в своей тарелке. Юноши же, напротив, активно выказывали знаки внимания хорошенькой скромной девушке, словно состязаясь друг с другом в экстравагантности. Зина терпела, вежливо отвергала непрошеных кавалеров, но, когда необъятный молодой человек, с ног до головы запакованный в чёрную кожу, в её, Зинкину, честь опустошил прямо из горлышка полную бутылку водки и предложил Зине разбить ради неё осушённую стеклотару о свою бритую голову, Кашина вскочила с диванчика и припустилась к выходу, забыв о подружке. В коридоре не успевшая обуться Зина наткнулась на ещё одного представителя неформальной молодёжи, впрочем, выгодно отличавшегося от своих собратьев по тусовке вымытыми волосами и почти неощутимым запахом алкоголя. Юноша почти внятно назвал Зину малышкой, уточнил, не слишком ли рано она собралась покинуть гостеприимный дом, представился женским именем и, щедро пересыпая свою речь словечками-паразитами, предложил проводить. Зина, побоявшись шагать в соседний район в потёмках, согласилась. На улице ощутимо похолодало, и кавалер галантно предложил Зине свою кожаную куртку, усыпанную железными заклёпками. Куртка была Зинке велика, давила на плечи, но оказалась вполне тёплой. Спохватившись, что оставила провожатого в одной футболке, Кашина попыталась куртку вернуть, но потерпела фиаско: парень буквально силой укутал девушку в чёрную кожу, обхватив плечи Зинки так, что она и пошевелитьими не могла и так, в обнимку, повёл по улице, непрерывно болтая. В куртке и тёплых объятиях Зинка пригрелась и расслабилась. Юноша ни капли не раздражал, напротив, казался добрым и милым, интересно рассказывал что-то о концерте в соседнем городе и о каком-то то ли шмеле, то ли шершне — Зина не поняла. До дома Зинки они дошли чересчур быстро. У подъезда, с сожалением вернув уже успевшую впитать аромат её ландышевых духов куртку хозяину, Зина вежливо поблагодарила юношу за компанию и сама не поняла, как её ладошка оказалась в его широкой ладони. Зина стеснялась своих рук. Стеснялась коротко остриженных ногтей, полосок гуаши под ними, химических ожогов — меток её нерасторопности. Стеснялась так, что едва не вырвала ладонь у молодого человека. Но тот держал крепко, хотя и нежно. Его руки тоже были далеки от совершенства — шершавые, с мозолях, наверное, от игры на гитаре, но его руку хотелось держать, гладить и… Зина испугалась этих мыслей, вспыхнула до корней волос, а юноша вдруг немного шутливо поднёс её ладошку к своим губам и дотронулся губами до запястья. Зинке никогда прежде не целовали руку. Как настоящей принцессе. Она даже не сразу поняла, что говорит её кавалер, пришлось переспросить. — Гулять, говорю, пойдёшь завтра? На моцике, нахрен, прокачу! У меня такой, блин, конь железный, нахрен, дядька подогнал, ю ноу, все от зависти полопаются, я те кричу! Особенно, когда я с такой малышкой, блин, зачётной по району промчу! Погнали, принцесса? Принцесса. Зиночка улыбнулась, потупилась и согласилась. — П-погнали, — слегка запинаясь, храбро решила она. Кто сказал, что рыцари не носят кожаные куртки и что конь должен быть непременно белым, а не железным?