VI. Путь длиной в вечность

Этерно засиживается допоздна в гостиной у камина. При свете свечей лорд читает третью из двенадцати пьес. В феврале они должны начать работу над двумя новыми премьерами и ему решать, над какими именно. Он слышит, как кто-то входит в дом. Лорд откладывает в сторону пьесу, прислушивается к тому, как его леди-управляющая поднимается вверх по лестнице. Не выдерживает и сам подходит ко входу, чтоб перехватить ее в коридоре: — Как прошло третье свидание? — глаза Этерно горят любопытством. Улыбка немедленно сползает с уст лорда, когда Франческа поднимает на него покрасневшие влажные глаза. — Хорошо, — безжизненно отвечает леди, позволяя лорду втащить себя в гостиную и усадить в кресло у камина. — Вы же не поссорились, правда? — щурится Этерно, ловя замерзшую ладонь Франчески. Та отрешенно машет головой. Этерно вздыхает с облегчением: — Хорошо. Тогда я сделаю чай и ты все мне расскажешь! Франческа, словно в тумане, наблюдает, как Этерно встает на ноги, быстрым шагом направляясь к выходу: — Постой… Слуги ведь уже, должно быть, разошлись… — Франческа тоже поднимается. Этерно закатывает глаза, по-доброму ей улыбаясь: — Франчи, ты серьезно думаешь, что я не знаю, как нагреть воды и заварить чай? Франческа неловко опускается обратно на кресло, отводя взгляд. Этерно настолько идут красивые одежды, богатый дом и этот титул. Его речь настолько грамотная, а манеры — утонченные, что она вправду начинает забывать, что они родом из одной деревни где он, будучи ее соседом, выполнял всю самую трудную и неприятную работу. Он всегда был очень приветливым с ней, когда она была ребенком, постоянно подбрасывая в их сад, где она игралась, сочные яблоки и груши. Тогда, девочкой, она честно верила, что это от горных эльфов. И только гораздо позже она вдруг осознала, что эльф в той округе всего один, у него нет острых ушей, щеки часто выпачканы сажей или землей, но солнечную улыбку стереть с его всегда радостного лица очень мало-что может. Этерно возвращается с подносом, который опускает на маленький столик между двух кресел. Он принимается наполнять чашки душистым настоем горных трав. — Ну, рассказывай, что уже там произошло? — Этерно поднимает на нее глаза со смешливым укором. — Ты опять принца избила? Несмотря на то, что она только что плакала, Франческа не сдерживает смешка: — Нет! — Значит, все не так плохо. — Этерно подбадривающе смотрит, пододвигая к Франческе ее чашку чая. — Что тогда? — Мы гуляли… Потом остановились посреди моста, смотрели на воду, на огни вдалеке. Он мягко притянул меня к себе, будто бы от холода укрывая. Потом подался чуть вниз, но я отвернулась, притворяясь, что на огни в другой стороне смотрю… — Франческа поднимает взгляд на Этерно. — Он собирался меня поцеловать или я фантазирую…? Этерно чуть приподнимает брови: — По-моему, это очевидно, моя радость. Франческа со стоном прячет лицо в ладонях. Этерно отставляет чашку, расплываясь в улыбке: — То есть, ты такая вся холодная, держишь его на расстоянии, а потом плачешь, что не дала ему себя поцеловать, хотя на самом деле хочешь этого больше всего на свете? Франчи отводит ладони в сторону, смотрит на Этерно несчастными глазами: — Я просто не хочу давать ни ему, ни самой себе надежду… Но не в этом дело! Лорд вздыхает: — Ты уже дала ее, Франчи, иначе ты бы не бегала к нему на свидания. Даже не смотря на то, что ты так отчаянно избегаешь любых его прикосновений. Ну да ладно. В чем же, тогда, дело? Франческа рвано вздыхает, отводит глаза в сторону. Нижняя губа начинает предательски дрожать: — Он завтра отбывает в Приморье на несколько месяцев и мы не сможем видеться все это время. Он сказал мне об этом в самом конце. Если бы… Если бы я знала, то я бы ему позволила… Франческа отворачивается, быстрым движением смахивая подступившую слезу. Этерно не сдерживает улыбки умиления, подаваясь вперед: — Горе от ума, не иначе. Ну иди уже сюда, ледяная и неприступная моя. — Этерно мягко притягивает к себе леди, позволяя спрятаться на собственном плече. — Я не хочу, чтобы он уезжал… — леди разражается искренними слезами. Этерно же едва сдерживает смех. Сколько скандалов она ему устраивала, уверяя, что на принца ей плевать с высокой башни. — Ну, Франчи, — он мягко поглаживает ее по спине, — он же вернется. Это всего несколько месяцев. — Все равно не хочу… — плечи леди начинают содрогаться еще отчаяннее. — Так сильно любишь? — усмехается Этерно. — Угум… *** Эсмеральда отправляется в лес на прогулку верхом. Принцесса кутается в плащ с меховым воротом. Декабрь. В лесу, кажется, ни души. Птицы притихли, голые ветви деревьев дышат угрюмым спокойствием. Лошадь Эсмеральды переходит с галопа на шаг. Принцесса присматривается к берегу озера, воды которого летом казались ей лазурными. Сейчас — серые, холодные. Тяжелые тучи отражаются в зеркальной глади. — Эсмеральда! Эсми вздрагивает от того, как звучит этот голос. Знакомо и по-новому одновременно. Принцесса оборачивается, натыкаясь взглядом на светловолосого всадника в десяти шагах от нее. Сердце падает куда-то очень глубоко. Она чуть сильнее сводит бедра, чтобы удержаться в седле. — Ристоффер? Всадник подъезжает к ней и спешивается. Обходит свою лошадь и Эсмеральда тоже спрыгивает на землю, вцепляясь в гриву своего коня, чтобы наверняка устоять на обмякших ногах. — Что ты здесь делаешь? — льдисто-голубые глаза смотрят пытливо. — Я… — запинается Эсми. — Я здесь живу… Мы сейчас чуть к западу от Кэр-Параваля, столицы Нарнии… Северянин смахивает упавшую на челку снежинку: — Правда? Эсми кивает, не в силах отвести от него взгляда: — А ты сам? — Мы отправились на поиски новых земель и разделились… Так велели боги. Как же странно, что они привели меня сюда, к тебе. Принцесса вздрагивает, ей становится жарко: от его слов, близости, того, как его краюшек губ дергается вверх. — Я так долго ждала тебя… — выдыхает Эсми, смотрит несмело. — Можно, я…? Ристоффер смеется и притягивает ее к себе в ответ. Он пахнет севером, приключениями, яркими звездами. А еще, он так вырос. Эсмеральда прижимается к нему так сильно как только может, стаскивая на ходу с рук перчатки, чтобы быть к нему еще ближе. Внутри становится так спокойно, когда он тихо смеется, задевая ее кончик уха шершавой, чуть обветрившейся губой. Эсми вздрагивает от накрывших ее ощущений радости и бесконечного счастья. Резко открывает глаза, осознавая что она в собственной спальне. Едва ли не стонет от досады, понимая, что это был только сон… Эсмеральда сворачивается в клубочек, все еще чувствуя такое приятное покалывание внизу живота. Она почти что забыла о нем, о том, как сильно его любит и как поклялась себе, что он станет ее первой и единственной любовью. Ее Ристоффер. Принцесса не может уснуть еще с час, внутри нее почему-то борются ощущения легкой благости и тяжелой вины. В результате она встает со своей кровати, набрасывает теплую накидку, зажигает свечу от факела в коридоре и направляется в покои брата. Эсми ставит свечу на маленький столик. Осторожно опускается на краюшек узкой кровати, на которой спит Роберт. Мягко трясет его за плечо. Кронпринц устало продирает глаза, вглядываясь в склонившееся над ним лицо. — Эсми? — хриплым голосом спрашивает принц, усаживаясь на постели. — Ночь еще… Что случилось? Принцесса забирается с ногами на постель брата, подтягивает к груди колени: — Роб, прости… Прости, что разбудила. Но мне было так сложно уснуть… — Плохой сон? — кронпринц взбивает подушки у изголовья кровати, чтобы усесться. — Нет, наоборот, очень хороший, — шепотом отвечает принцесса. — Мне снился Ристоффер и я вдруг вспомнила, как сильно его люблю… Думаю, я достаточно выросла, чтобы отыскать его снова. Роберт щурится: — Эс, подожди… А как же Ниэльс? Эсмеральда мрачнеет: — А что Ниэльс? — Вы же вместе! — чуть повышает тон Роберт. Эсми кривится: — Почему? Он никогда официально не просил моего согласия, чтобы за мной ухаживать! Ну, кроме того дурацкого случая на турнире, но это… — Эс! — в голосе мальчика открытое осуждение. — Какая разница, что там официально, а что — нет? Вы постоянно вместе, каждый день! Вы вместе занимаетесь, вместе катаетесь верхом, гуляете, обедаете. — Ну и что? — кривится принцесса. Роберта начинает одолевать раздражение: — А то, что это — сильнее, чем официальные заявления. Сколько раз благородные молодые люди объявляли ухаживания за леди по наставлениям родителей, но все отношения сводились к тому, что они вдвоем появляются только на семейных застольях! Вы же постоянно смеетесь, ссоритесь, обратно миритесь, бросаетесь друг в друга чем попало, потом подкидываете друг другу сладости, он засыпает тебя цветами… Эсми запинается: — Это дружба! Мы же никогда не целуемся даже! Роберт с раздражением закатывает глаза: — Хорошо, не целуетесь. Но, скажи мне одну вещь: к тебе кто-то проявлял знаки внимания за последние полгода? Принцесса озадаченно смотрит на брата, пытаясь понять, к чему тот клонит: — В каком смысле? Роберт с нетерпением вздыхает: — Ну, кто-то присылал цветы или стихи, как раньше? Просто приглашал куда-нибудь? Ты тонула в подобных знаках внимания с момента, как тебе исполнилось тринадцать! Эсмеральда честно задумывается, запоздало вспоминая: — Нет… Кронпринц бросает на нее нетерпеливый взгляд: — Потому что, гоблин его побери, все думают, что ты занята! Не могу отвечать за всех-всех, но в кругах моих рыцарей в этом уверен каждый. Эсмеральда несколько раз хлопает глазами: — В смысле… Твои рыцари думают, что я с ним в отношениях?! Роберт красноречиво смотрит на сестру: — Эс, ты не можешь быть настолько глупой. Прости, я не верю. Все же видят, как он на тебя смотрит, как о тебе заботится. Пусть, у Ниэльса немного странный способ это делать, но вся его жизнь крутится вокруг тебя одной, это коню понятно! Принцесса мрачнеет, смотрит в ответ упрямо: — Но я люблю Ристоффера и только его одного. И я его обязательно найду! В глазах юного кронпринца мелькают искорки гнева. Он даже не замечает, как повышает тон: — Серьезно, Эс?! Может это пока и не великая любовь, но Ниэльс — хороший парень, к которому ты определенно тянешься. Ты ведь почти перестала общаться с прежними друзьями, заменив их Ниэльсом. И теперь, после одного сна, ты отбросишь его с его чувствами из-за призрачного мальчика из твоего детства? Эсми испуганно смотрит на брата, который никогда прежде не повышал на нее голос. Упрямо поджимает губы: — Мне так велит сердце! Роберт зло смотрит в ответ: — А ум не говорит тебе, что за это время гоблин-знает-что могло произойти?! Ему сейчас под двадцать лет, он мог умереть от болезни или погибнуть в бою, мог встретить другую и жениться! Гоблин, как ты его отыскать собираешься?! О северных уже много лет ни слуху, ни духу. Никто не знает, что за земли такие они нашли, о которых никто не слышал! Как? Как ты его собираешься искать? И главное, зачем?! Эсмеральда складывает руки на груди, упрямо глядя на брата в гневе. Роберт прикрывает глаза, приказывая себе успокоиться. Они сидят в полной тишине около минуты. Наконец, Роберт чуть остывает: — Прости, я не хотел кричать на тебя… — принц смотрит на нее серьезным, чуть грустным взглядом из-под темной, смятой после сна, челки. Глубоко вздыхает. — Твои чувства — твое право. Но, если ты выберешь идеализированную любовь к призрачным воспоминаниям вместо, может, не идеальной, но настоящей — имей смелость и сначала расставь все точки. А потом уже отправляйся на поиски. Эсми вздрагивает, смотрит на брата с легким испугом: — Что ты имеешь в виду? Роберт твердо смотрит на сестру: — Если ты решишь, что сердце твое принадлежит Ристофферу — ты должна поговорить с Ниэльсом и сказать, что между вами все кончено. Принцесса поводит плечами, словно от холода: — Это его расстроит, да? Роберт смотрит на Эсмеральду неверящим взглядом. Не сдерживает смешка: — Расстроит? Ты его приручила, Эс! Это его разобьет.