VI. Путь длиной в вечность

В холодный январский вечер принцесса Сильвия кутается в теплый плащ, едва ли не бегом передвигаясь от оранжерей в сторону замка. Принцесса нашла себе хобби в любви к экзотическим ярким птицам, которых доставляли из Тархистана или же Теревинфии. В летнее время просторные клетки выставляли в садах, на зиму — убирали в оранжереи. Некоторых из маленьких птичек Сильви удалось приручить — они садились ей на ладонь и клевали зернышки прямо из ее рук. Другие упрямо не подпускали ее близко и принцессе приходилось довольствоваться возможностью наблюдать за ними издалека. Сегодня она снова провела с ними около часа и теперь спешила обратно в замок к ужину. Принцесса минует тренировочный лагерь. Проходя мимо лачуги, куда обычно сносят крупное оборудование вроде болванов или мишеней для стрельбы из лука, принцесса слышит странный звук. Она толком не понимает, что это, но ее бьет, словно по оголенным нервам. Сильви вздрагивает, прислушивается. Внутри явно кто-то есть. Абсолютно не задумываясь о том, что в ближайшем периметре — ни души, и что неизвестные — не всегда с добрыми намерениями, принцесса перелазит через ограду тренировочного лагеря и идет к лачуге. Внутри нет окон, но щели в ссохшихся досках пропускают достаточно света. — Эй? Кто здесь? — Сильви оглядывается по сторонам, пытаясь рассмотреть среди кучи барахла живое существо. На миг — вокруг нее тишина. Но позже, кого-то выдает громкое, сбившееся дыхание. Сильви присматривается, находя в углу человеческую фигуру. Он сидит, свернувшись на пыльном полу. Плечи то и дело резкими толчками дергаются вверх, лицо же опущено к земле. Он отворачивает голову и маленький луч света из трещины в деревянной стене скользит по темно-русым волосам. Сильви прошибает, словно молнией. Она рывком падает перед ним на колени, ловит его лицо в свои маленькие ладони, пытаясь заставить посмотреть на себя: — Ниэльс, ты чего? Что случилось? Рыцарь смотрит на нее невидящим взглядом. Как же непривычно видеть его глаза — красными, а щеки — промокшими от слез. Каждая секунда, пока он медлит, медленно кромсает сердце принцессы на сотни частичек. Взгляд Ниэльса чуть проясняется, будто он наконец понимает, кто перед ним. Он неловко вытирает лицо грязным от пыли вокруг рукавом, оставляя на щеках темные следы. — Эс… Сегодня она мне сказала, что ее сердце всегда было занято другим, и что если я думал… — рыцарь не может себя заставить договорить, крепко сводя челюсть и прикрывая веки. Сильви глубоко вздыхает. Она буквально физически может чувствовать, как ему больно. — Аслан… Мне так жаль… — принцесса притягивает к себе рыцаря, пытаясь уложить его голову на своем хрупком плече. Его лоб неловко упирается ей в шею. Сильви вздрагивает. — Ты горишь! Ниэльс всхлипывает, игнорируя последние слова принцессы: — Сил, я люблю ее. Как никого никогда не любил. Принцесса пытается устроить его поудобнее в своих объятиях, чтобы немного успокоить. Получается трудно, учитывая, что рыцарь едва ли не в два раза больше совсем юной и такой хрупкой принцессы. — Я знаю, Ниэльс, я знаю, — Сильви хаотично гладит его по голове, плечам, спине. — и я так была уверена, что между вами все будет хорошо. Принцесса вдруг замечает, что он в одной рубашке. На улице — мороз, а в дырявой лачуге — не теплее. Как долго он здесь? Сильви с трудом выворачивается, чтобы стащить с себя плащ и укутать в него абсолютно ничего не соображающего Ниэльса. — Такое странное чувство… — рыцарь рвано вздыхает. — Еще сегодня до обеда у меня было столько целей, каких-то глупых безделушек, которых очень хотелось. А сейчас — это все кажется пустотой, бессмыслицей. Если ее не будет рядом — я не хочу побед на турнирах, не хочу заслуг и признания. Даже титула рыцаря не хочу. Просто хочется упасть где-то в темноту и чтобы больше никто никогда не трогал. Сильви прижимает его к себе так крепко, как только может: — Я понимаю, как тебе больно. — Сильви отчаянно пытается придумать, чем его успокоить. — Но ты ведь можешь попробовать еще раз? Вдруг… Вдруг она это сгоряча тебе сказала? А, на самом деле, она поймет, что потеряла, и сама придет к тебе? Ниэльс рвано мотает головой. Он не хочет давать самому себе ложных надежд. Его принцесса сегодня говорила с ним спокойно и четко. В ее признании не было никакой двусмысленности. Ниэльс весь напрягается, силясь подавить вновь подступившие рыдания. Глупое тело, которое не умеет контролировать собственные эмоции! Ему еще тренировать себя и тренировать. Правда, когда он слушал Эсми — лицо его оставалось на удивление спокойным. Когда она, сочувственно на него глядя, вынесла свой вердикт, он воспринял его без эмоций. Даже что-то пошутил в ответ, делая вид, что его нисколечко не задевает. Она тогда посмотрела на него с явным облегчением и даже чуть улыбнулась. А он просто не понимал до конца. Полное осознание того, что ему сказал самый дорогой для него на целом свете человек, накрыло его несколько позже. — Я… Я был так уверен в том, что она — только моя. Сил, ну разве я один видел то, чего не было на самом деле? — Нет… — честно отвечает принцесса. — Я видела то, что и ты. — тонкие пальцы ласково перебирают русые, чуть спутавшиеся волосы. — Если ты ошибался, то и я тоже. Хочешь… Хочешь, я с ней поговорю? Попробую? Ниэльс снова мотает головой: — Моя Эс… — Твоя, — вздыхает Сильви. — В утро сочельника так забавно вышло, — рыцарь тепло улыбается, сквозь слезы, — она перепутала время и встала раньше положенного… Сильви терпеливо слушает десятки историй, о которых понятия не имела. Большинство из них — действительно забавны. Рассказывая их, Ниэльс успокаивается, чаще смеется, чем плачет. И одну Сильви кромсает на части от того, какую трепетную нежность он вкладывает в, казалось бы, обидные «наивная», «глупенькая», «трусишка» и прочие эпитеты, которыми называет Эсми. Принцесса абсолютно не замечает, сколько часов проходит, как и не замечает, что продрогла до костей. Уставшие, глубоко несчастные глаза Ниэльса снова теряют свой блеск. Он было, чуть воспрял духом, уносясь в воспоминания. Но, видимо, осознание потери снова возвращается обратно. Сильви пытается потянуть его вверх, поднимаясь на ноги. — Ниэльс, — голос почему-то охрип. Принцесса откашливается. — Вставай, нужно возвращаться в замок. Ты, должно быть, голоден? Рыцарь отрешенно качает головой, но слушается, поднимаясь на ноги. Плащ, которым укутала его Сильви, соскальзывает на пол и Ниэльс удивленно смотрит на него. Он не заметил. Наклоняется, поднимает его и отдает Сильви. Та неуверенно принимает его обратно: — Ты… — оглядывается. — Ты без верхней одежды? Ниэльс неопределенно поводит плечами: — Я толком не помню, как сюда дошел. Принцесса кивает, приобнимает его за талию, пытаясь укутать их двоих. Получается так себе. Сильви с досадой вздыхает, замечая его расфокусированный, потерянный взгляд в никуда. — Ниэльс, пожалуйста, попробуй сейчас собраться! Нам нужно добраться до замка как можно быстрее, ладно? Прошу тебя. На улице — ночь, а температура упала еще больше. Ледяной ветер пробирает до костей и Сильви кажется, что она никогда не чувствовала себя настолько счастливой, как в момент, когда они переступают порог замка. Принцесса тащит рыцаря в то крыло, где находится его комната. Благо, тот пока еще достаточно соображает, чтобы указать ей на свою дверь. Принцесса усаживает Ниэльса на стул, решив, что он пока что слишком грязный для постели. Находит свечу в темной комнате и выходит в коридор, чтобы зажечь ее. От этой свечи зажигает остальные, оглядываясь вокруг. Первым долгом закрывает дверь — если ее увидят в столь позднее время в спальне официально взрослого мужчины, будет как минимум неловко, как максимум — скандал. Спальня Ниэльса непривычно маленькая для принцессы. Там даже нет камина. Для нее — невероятно холодно. Но они, рыцари, видимо закаляются таким образом. Сильви находит тарель для умывания с нетронутой чистой водой и переносит ее к маленькому столу, у которого усадила рыцаря. Достает чистый носовой платок и, смочив его водой, принимается оттирать от лица Ниэльса грязь, смешанную с влагой от слез. Шелковый светлый платок, подарок королевы Присциллы, становится похожим на старую тряпку. Ниэльс потихоньку приходит в себя, вдруг озадаченно поднимая на нее глаза: — Что ты делаешь? — Умываю тебя перед сном, — вздыхает Сильви. — Где твоя ночная одежда? Рыцарь кивает на не заправленную кровать, где сверху на скомканном одеяле действительно просматриваются такие же светлые брюки и рубашка. Принцесса подхватывает их с постели, опуская на поверхность стола. Твердо смотрит на кажущегося таким растерянным Ниэльса: — Сам переоденешься? Тот бездумно кивает и Сильви отходит к окну, задергивает шторы и замирает спиной к нему, вслушиваясь в ерзание позади нее. Она правда думала уложить его спать одетым, пока не увидела при свете, сколько пыли и грязи на его одежде. Правда, судя по хаосу в маленькой комнатке, сам рыцарь бы не возражал. Ерзание за спиной утихает и Сильви осторожно оглядывается через плечо, к собственной радости находя рыцаря переодетым в ночное. Принцесса даже подумывает пустить шутку в стиле «какой хороший мальчик», но когда замечает, как он отрешенно пялится на противоположную стену, желание смеяться пропадает. Сильви со вздохом наскоро поправляет постель, взбивает подушку, замечая, что наволочка потемнела. Принцесса закатывает глаза: видимо, умываться перед сном рыцарь обыкновения не имеет. Снова вздыхает и выворачивает ее наизнанку. Не совсем эстетично, но хотя бы чисто. Ловит Ниэльса за руку и мягко толкает к постели. Он послушно опускается на подушку и Сильви укрывает его одеялом аж до подбородка, ласково проводит ладонью по чуть намокшим от снега на улице волосам. — Я сейчас вернусь, — Сильви едва ли не бегом выскальзывает в коридор. Бежит на кухню и, так кстати закашлявшись, врет Клотильде, что простыла, прося стакан горячего какао. Кухарка принимается сочувственно ворчать, что ей стоит лучше одеваться и лучше есть, ведь итак совсем хиленькая, но при этом вручает ей вместе с большой чашкой ароматного напитка еще и тарелку печенья. Сильви широко улыбается и благородит Клотильду за заботу. Когда Сильви возвращается в спальню Ниэльса, тот лежит в том же положении, в котором она его оставила. Принцесса оставляет еду на столе и усаживается на краюшек его постели, заставляя рыцаря приподняться и усесться. Ниэльс озадаченно смотрит на то, как принцесса тянется за чашкой и с нетерпением смотрит на него: — Пей! — Я не хочу, — рыцарь опускает взгляд. — Не заставляй меня вливать в тебя это насильно! — Сильви строго хмурит брови. — Сколько времени ты провел на морозе едва ли не раздетым? Поэтому, пей, а потом снова будешь страдать, хоть до самого утра! Ниэльс смотрит на принцессу с удивлением, но все же принимает чашку. Неуверенно отпивает глоток. Взгляд чуть проясняется: — Вкусно. — Я знаю, — улыбается Сильви, — Клотильда готовит невероятное какао! А если ей соврать, что ты простудился — она еще сливок и шоколада добавляет, за такое и простуду потерпеть не жалко! Рыцарь улыбается краешком рта: — Потому что ты — принцесса. Нежная. Меня бы заставили пить горячее молоко с пенкой. Сильви кривится: — С таким подходом я бы скрывала все свои простуды от родителей. Принцесса тянется за тарелкой с печеньем и опускает ее на колени рыцарю. Тот вздыхает в ответ. Так тяжело, что сердце сжимается. Сильви обеспокоенно смотрит на рыцаря, игривое настроение пропадает. Тянется ладонью к его лбу: — Ниэльс, что? — Ты такая же заботливая, как Эс. Вы так похожи в этом. Сильви одергивает руку, смотрит виновато в ответ: — Если ты хочешь, я уйду, пришлю кого-то другого вместо. Хочешь, схожу за Робертом? Ниэльс качает головой: — У него всегда так много дел. Да и если ему после того, что произошло, придется выбирать стороны — он примет сторону Эсми. И это нормально. Как и ты должна. — Пей, — Сильви кивает на чашку в руках рыцаря. — Я не собираюсь выбирать стороны. Эсми — моя сестра и я ее люблю. Но ты — мой друг, и тебе тоже нужна поддержка. Не думаю, что Эсми хотела бы, чтобы я тебя оставила в таком состоянии. Ниэльс кивает, в несколько глотков допивая какао: — Пожалуйста, не говори ей ничего. — Не скажу, — отвечает принцесса. Ниэльс отставляет в сторону тарелку с печеньем: — Спасибо большое, правда, за все. — Глупости, — что-то попадает в горло и принцесса отворачивается, чтобы откашляться. — Можно, я расскажу тебе секрет? Сильви снова поворачивается лицом к рыцарю. Он тянется к карману висящей на стуле куртки, запускает в него ладонь. Доверчиво смотрит на Сильви, а затем разжимает кулак. Сильви вздрагивает от увиденного, переводит неверящий взгляд на Ниэльса. Тот пожимает плечами, выдавливая на губах неловкую, грустную улыбку. Этот невинный жест в который раз за день разрывает и так переполненную сочувствием принцессу на части. — Мне так сильно жаль, Ниэльс! — Сильви рывком притягивает его к себе, позволяя ему спрятать на ее плече снова непрошено подступившую к покрасневшим глазам влагу. — Я ни капли не злюсь, не держу обиды. Я все понимаю. Но мне так трудно ее отпустить.