VI. Путь длиной в вечность

Люси наконец добирается до книги, которую так советовала ей Сьюзен. Она на четвертой странице. На шестой день их отдыха. Вечер, почти время ужина. Королева удобно устроилась в тени террасы. Тристан же отправился нырять за ракушками для мелких. Там, где глубоко — действительно можно было найти весьма интересные. Лотти невероятно любит красивые раковины после того, как Каспиан привез ей целую корзину с Теривинфии. Люси зевает. Вчера ей устроили «ночь любви». Не то, что бы в другие ночи ей сразу позволялось уснуть. Нет. Но вот вчера Тристан из принципа не давал ей сомкнуть глаз до самого рассвета. И да, она снова проиграла ему желание. Полагаясь на свой опыт, Люси была уверена, что довести себя до пика более четырех раз за одну ночь — невозможно. Невозможно. Слово, от которого глаза Тристана всегда загораются азартом. Вчера его руки, губы да и все остальные части тела не знали усталости и Люси, с приятным послевкусием, проспорила. А теперь — очень хочется спать. Королева поднимает глаза от книги, глубоко вздыхает. Сконцентрироваться никак не получается. Вскоре возвращается и принц с уловом. Люси с любопытством рассматривает раковины, которые тот вытащил со дна. — Их еще почистить нужно от ила и налета. — улыбается Тристан. Тянется за поцелуем в щеку. Губы кажутся особенно горячими. — Я немного отдохну. — Но, ужин скоро, — чуть хмурится Люси. — Не хочется есть, — мягко улыбается Тристан. Королева приподнимается с глубокого кресла: — Все в порядке? Принц улыбается чуть шире: — Кажется, я сегодня немного на солнце перегрелся, — Тристан не сдерживает смешка, видя это выражение лица Люси, — да, любовь моя, ты была права. Ты говорила. Люси закатывает глаза, складывая руки на груди. Тристан наклоняется, чтобы поцеловать ее, а затем исчезает за дверью виллы с огромными окнами, направляясь в сторону спальни. Сначала королева просит подождать с ужином. Затем поднимается в спальню, находя Тристана спящим. Здесь он всегда спит раздетым, прикрываясь тонкой простыней, что сейчас сбилась между его коленями и талией. Люси затаивает дыхание, не в силах отвести от него взгляда. Сейчас он напоминает картину, на которых художники оттачивают свое умение писать обнаженное тело — одно из самых трудных направлений в искусстве. Постояв так еще несколько минут, не решается нарушить его покой. Королева ужинает на террасе одна, наблюдая за закатом и вслушиваясь в шелест волн вдалеке. После ужина Люси тоже отправляется сразу спать. Вчерашняя ночь измотала, а на завтра у них большие планы, нужно быть отдохнувшим. Люси настежь распахивает окна в их спальне, впуская ночную прохладу. Сбрасывает легкое платье и устраивается рядом со спящим принцем, обнимая его сзади и утыкаясь носом ему в спину. Не сдерживается и оставляет несколько невесомых поцелуев на гладкой, чуть прохладной коже. Прикрывает веки. Так спокойно и благостно. Под утро Люси просыпается от странного ощущения. Всегда сгребающий ее в охапку во сне Тристан, в независимости от сезона и температуры воздуха, почему-то спит на другом конце кровати. И хоть Люси и пыталась от него отбиваться в жаркое время года, ибо нечем дышать, сейчас — неуютно. Королева сама пододвигается ближе к нему и прижимается всем телом. Тристан издает странный вздох сквозь сон, поворачивает к ней лицо. Люси проводит ладонью по его волосам, щеке. Вздрагивает. Такой горячий. Люси усаживается на постели, касается его лба. — Милый, — шепотом зовет, — пожалуйста, проснись! Принц не реагирует. Даже когда она перестает шептать и просто зовет, принимаясь тормошить. Он не раскрывает глаз, лишь снова издает тихий стон. Испугавшись, Люси наскоро ныряет во вчерашнее платье и бросается вниз к слуге, чтобы тот послал за лекарем. *** Служанка, девушка лет пятнадцати с темными кудрявыми волосами, вкладывает в руки Люси чашу с чем-то горячим, пахнущим травами. Та бездумно принимает напиток, не отрывая взгляда от Тристана и хмурящегося лекаря, нашедшего на ноге ее принца странное покраснение с двумя алыми точками. Королева отдает чашу обратно служанке, подаваясь вперед: — Что это?! — Боюсь, моя леди, здесь не солнце виной. — лекарь наклоняется ближе к ноге принца, принимаясь рассматривать покраснение размером с ее ладонь. — По всем симптомам — морская дьяволица. Люси щурится, машет головой: — Что? Лекарь поднимает на нее глаза: — Это медуза. Обычно они не подплывают близко к берегу. Не там, где людно. Они боятся шума. Люси жестом велит тому замолчать. Ей без разницы как часто они появляются и где: — Она его ужалила? Лекарь кивает, касаясь кончиком пальца двух красных точек на коже. Тристан дергает ногой, жалобно стонет, пытаясь сквозь сон спрятаться под одеялом от явно болезненных прикосновений. Люси инстинктивно падает рядом с ним на краюшек кровати, зарываясь ладонью в спутавшиеся после сна волосы: — Тише, маленький. — смотрит чуть раздраженно на бестолково замершего лекаря. — Хорошо. Если Вы уверены, что это та медуза, так делайте что-то! Лекарь чуть медлит: — Я могу дать ему обезболивающее. А еще, настой серебристой гвоздики чуть собьет температуру. Не до конца, но все же… Люси рассеяно кивает, ожидая дальнейших указаний. Лекарь снова замолкает, а у королевы появляется непреодолимое желание его отпинать за медлительность. — Хорошо, — нетерпеливо восклицает она, — а что дальше? — Дальше? — не понимает лекарь. Люси рычит, вскакивая на ноги: — Да, дальше! Насколько мне известно, если мы притупим его боль, болезнь волшебным образом не отступит! Это яд, да? Как его вывести?! Лекарь смотрит удивленно: — Как давно это случилось? Королева задумывается: — Я не знаю… Он последний раз плавал вечером, но я не… Лекарь смотрит на нее, как на обладательницу невысокого интеллекта и Люси с подозрением замолкает. — То есть, часы прошли? Королева кивает. — Укус морской дьяволицы не лечится. От этого и название ее. А за это время, яд распространился по всему организму. Единственное, что я могу сделать — это облегчить его кончину травами, чтобы он не мучился от боли. Но он по-любому умрет в течение трех дней. Люси непонимающе хлопает глазами. Еще раз прокручивает в голове все, что сказал лекарь. Вспоминает, как испугалась, даже почему-то расплакалась девочка-служанка, когда Люси описала ей симптомы ее Тристана. — Нет, — королева качает головой, — Вы не понимаете. Это какая-то ошибка! Не может быть такого, чтоб совсем… Лекарь смотрит на Люси, чуть склонив голову: — Моя леди не отсюда? — Нет, мы из Орландии, — отвечает Люси. Лекарь кивает: — В Орландии умеют лечить от укуса ядовитой змеи? Королева на миг задумывается: — Если немедленно высосать яд из раны… Лекарь разводит руками. Люси широко распахивает глаза. Так просто не может быть! Они наслаждались одним из самых прекрасных периодов в своей жизни, чтобы отдохнуть, вернуться домой, полными сил и принять корону Орландии. Ее сок огнецвета… Самую последнюю каплю Люси отдала совсем юной девушке, которая в слезах упала перед ней на колени, умоляя спасти заболевшего смертельной болезнью жениха. Люси до сих пор помнит, с какой болью в голосе та молила ее о подобной услуге и что она, понятное дело, отправилась к умирающему мальчишке немедленно, не сомневаясь ни секунды. А потом, ее еще несколько дней колотило от того, с каким отчаянием говорила с ней та девушка. Все закончилось хорошо. Как и закончился волшебный напиток. Люси даже не брала флакона с собой. — Но должно же быть хоть что-то! — выкрикивает Люси. — Гоблин побери этот остров, он — король Нарнии и принц-наследник трона Орландии!!! Ему нельзя умирать! Лекарь выглядит чуть удивленным, задумывается: — Я боюсь давать Вам надежду, моя леди, но… — Да говори ты уже быстрее! — срывается на крик Люси. — На острове есть колдун. Возможно, он поможет, но цена, которую он обычно просит за свои услуги… — Старый дурак, ты что, не понял?! Перед тобой король двух государств! Цена — не имеет значения! Пришлите его к мне!!! Лекарь мнется: — Я боюсь, это Вам придется к нему отправиться… Люси снова рычит от досады: — Хорошо, тогда подайте мне лошадь немедленно! — королева смотрит на кудрявую девочку и та, кивнув, убегает. Люси снова присаживается на краешек постели Тристана, ловит его горячую ладонь, подносит к губам и целует, прикрывая веки: — Все будет хорошо, слышишь? Мы все решим и ты вот-вот проснешься снова и будешь сотрясать этот проклятый остров своим неугасающим энтузиазмом. — королева полностью игнорирует присутствие медлительного лекаря. Наклоняется к спящему, такому беззащитному принцу и коротко целует его в губы. — Я скоро вернусь. Будь умницей. Люси стрелой покидает их спальню. *** Колдун принимает ее в богатом доме. Стены из темно-коричневого мрамора делают тот устрашающе темным, но лишь визуально. На стенах — куча наляпистых украшений, но королеве некогда их рассматривать. — Так ты сможешь помочь или нет? — Люси начинает терять терпение. Почему все островяне — настолько медлительны, будто в сутках у них сотня часов, а не двадцать четыре?! — Тот, на ком печать смерти — потребует огромной затраты сил. — Мне плевать, чего и сколько там будет требоваться! — закипает королева. — Да или нет?! Колдун смотрит на нее с искренним удивлением. — Пятьсот золотых львов. Люси вздрагивает, чуть хмурится. Гораздо выше, чем она ожидала услышать, но все-таки… — Хорошо! Я пришлю тебе эту сумму, как только мы вернемся в Орландию. Колдун медленно качает головой: — Сначала — деньги, потом — работа. Люси осекается: — Но ты же понимаешь, что я не ношу с собой такие суммы… — Люси задумывается, сколько золотых львов у них с собой. Тридцать? Тридцать пять? — Не мои проблемы, — холодно отвечает колдун. — Я — королева этой страны, а ты — мой подданный!!! — переходит на крик Люси. — Короли — такие же обманщики, как и простые люди. Поверьте мне, в этом я убедился на собственной шкуре. — Но я даю тебе свое слово! — не верит Люси. — Ваше слово — пустота, поток воздуха. — не отступается от своего колдун. — Сначала — деньги, потом — мои услуги. Я не отступлюсь от своих принципов. Люси разражается проклятьями. Деньги. Где ей взять такую сумму в день-два? До Нарнии плыть с неделю, до Орландии — и того дольше. Королева с раздражением выбегает из темного дома колдуна. Наместник! Ей нужно пойти к наместнику, рассказать, что они прибыли сюда инкогнито и что им нужен займ. В казне Фелимата ведь найдется такая сумма? Даже, если нет, наместник в дружбе с местной знатью, а островяне — совсем не бедные. Королева запрыгивает на лошадь, принимаясь гнать ту в сторону дворца наместника. *** — Кто ты такой?! Люси недоверчиво смотрит на мужчину лет тридцати, занимающего кресло наместника. Короткие черные волосы того блестят от масла, будто он благородная дама. Он чуть вскидывает бровь, касаясь ладонью отросшей щетины: — Скорее, кто ты такая? — Ты — не наместник! — восклицает Люси. — Нет, — мужчина склоняет голову. — Его сиятельство отбыл по делам на Теревинфию, а я, как самый влиятельный его подданный, его сейчас заменяю. Кто ты такая? Люси смотрит в ответ со злостью: — Я — Люси Отважная, твоя королева! Мужчина на троне заливисто смеется: — Ну да, а я — тархистанский царевич. Люси непонимающе хлопает глазами. Вельможа перестает смеяться: — Либо говори правду, либо я брошу тебя в темницу за вранье. Щеки королевы загораются от обиды. Она выдергивает из-за ворота платья медальон-луну, показывая ему. Тот подается вперед, присматривается. Снова громко смеется: — Серебро, что ли? Да у половины моих невольниц украшения дороже, чем это! — Но это мой символ власти! Вельможа лениво откидывается на троне. Он выглядит так, будто Люси его забавляет: — Сам не понимаю, зачем трачу на тебя свое время, врунишка, но если бы ты была королевой — о твоем визите меня бы предупредили, это раз. Ты бы явилась сюда в окружении свиты, а не в мятом платье с грязью на щеке — это два. В порту был бы королевский корабль — это три. — Но… — Люси в панике думает, чем доказать, что она не врет. Аслан, как же это унизительно. — Я знаю наместника в лицо, как и он меня! Я могу описать его даже, рассказать о нем… — Почти что любой островянин может, — ухмыляется вельможа. Люси смотрит на него с ненавистью: — Когда он вернется? — Через месяц-два, — лениво отвечает вельможа, отправляя в рот кусочек сушеной дыни. Люси таращит глаза: — Но он не может так надолго оставлять земли Фелимата, не поставив никого из нас в известность и без надобных причин! Это не по закону! Питер будет в ярости, когда… Вельможа смотрит на нее с тенью умиления: — А ты, я смотрю, хорошо подготовилась. Признайся, сбежала из бродячего театра Аливейна? — Кого? — Люси хмурится, сначала даже не понимая, что это — очередное оскорбление. Хочется расплакаться. Но она не может прийти обратно к Тристану ни с чем. Если нет наместника, есть этот, другой. У него явно будет нужная ей сумма и Люси должна, во что бы то ни стало, убедить его. Королева вздыхает. Ломая собственную гордость, честно рассказывает обо всем, что случилось. Вельможа слушает с интересом, закинув ногу на ногу. — То есть, — подводит он итог, — ты просишь меня дать тебе четыреста семьдесят золотых львов и поверить тебе на слово, что мне все это вернут к концу месяца? — В двойном размере, — выдыхает Люси, зная, что Питер ее прибьет за такое обещание. Но у нее нет выхода. — Я напишу тебе расписку. — С королевской печатью? — ухмыляется вельможа. Люси вздрагивает: — Нет, печать Нарнии у Питера, а Орландии — пока что еще у Луна… Мужчина на троне смеется: — Ты меня умиляешь. Но, если уж ты сама королева, как ты говоришь, должна понимать — что верить на слово девице-замарашке, которую я впервые вижу — верх глупости. Мне нужны доказательства, гарантии. Люси рвано вздыхает. Если бы ее встретил сам наместник — все было бы просто. А с этим вельможей они не знакомы и Люси со стоном разочарования понимает, что он — в чем-то прав. Просто Люси бы на его месте поверила в искренние эмоции, а он, мужчина, предпочитает доверять хладному рассудку. — Я оставлю тебе в залог… — королева касается ладонью луны на шее. — Вот это! Королевскую реликвию, символ власти. Мою и Тристана! Вельможа кривится: — Даже если это и есть настоящие реликвии — это просто кусок серебра в красивой форме. Прости, нарнийка, но две побрякушки из серебра не стоят четыреста семидесяти львов. Люси осекается, вспоминая его слова об украшениях на невольницах. То, что не вполне законно. И над чем Эдмунд бьется не первый год, но фелиматцы каждый раз находят новые лазейки в законе и исключения, умудряясь сохранять на своем острове право на рабовладение. В голову ударяет абсолютно сумасшедшая мысль. Но когда перед глазами становится беспомощный, каждую секунду медленно умирающий Тристан… — А я — стою? — Люси упрямо смотрит на вельможу на троне. Тот приподнимает брови в удивлении, отводя в сторону руку с кубком. — Я тебя правильно понимаю, «королева»? Люси рвано кивает: — Дай мне эти деньги и возьми меня в залог. К концу месяца твои деньги вернутся к тебе вдвойне, ты ничего не потеряешь. Глаза вельможи загораются неподдельным интересом. Он вскакивает на ноги, подходит ближе, медленно обходит вокруг нее: — Признаться честно, я бы с удовольствием взял такой цветок в свою коллекцию. — Люси огромным усилием воли заставляет себя не отшатнуться, когда он хватает ее за ладонь, принимаясь поглаживать. — Такая нежная. — Я — королева, а королевы много времени и средств уделяют уходу за своим телом. Аслан, ее сейчас вывернет. Она расхваливает саму себя, словно торговец на базаре, набивая цену. Фелиматец хмыкает, проводит рукой по ее волосам: — Такой необычный цвет. Ты вся необычная. — он внимательно осматривает ее наметанным глазом. Люси понимает, что делал он это достаточно часто, чтобы оценить ее, человека, в монетах. — Сколько тебе лет? — Тридцать два, — тихо выдыхает Люси. Действительно, как лошадь на базаре. Вельможа хмыкает: — Удивительно. Я дал бы не больше двадцати пяти-шести. Люси до боли закусывает губу: — Питер тоже всегда так говорит… — И как же зовут тебя? — вельможа заглядывает ей в лицо. — Люси… — Ах, да, точно, — с издевкой отвечает фелиматец, — младшая королева.Так вот, Люси, — вельможа возносит глаза к потолку, — самая дорогая моя невольница стоила двести золотых львов! Это невероятно огромная цена! Я купил ее в возрасте пятнадцати лет — лучший момент, свежий, едва раскрывшийся цветок. За тебя — я легко отдал бы все триста. Баснословные деньги! Но вот четыреста семьдесят… Люси бросает в холод. Инстинкты самосохранения кричат забыть о своих словах и бежать из дворца, чтобы больше никогда не возвращаться. Она сжимает руки в кулаки, заставляет себя твердо посмотреть на фелиматца: — Четыреста семьдесят. И вино за ужином тебе будет подносить королева Нарнии. Во всем мире есть всего три женщины, которые пришли сюда из другого мира. Одна из них –я. Поэтому, я кажусь тебе такой необычной. Четыреста семьдесят. И ни монетой меньше. Решай сейчас. Еще минута и я отправлюсь с этим предложением к следующему. Вельможа усмехается: — А ты умеешь вести переговоры, несмотря на то, что женщина. Ты мне определенно нравишься. Пусть это чистой воды безумие, я куплю тебя за твою цену. Королева коротко кивает: — И ты заплатишь мне сейчас, а получишь меня — завтра. Время колдуна — ночь. Он сказал, что сможет вылечить Тристана только в период между закатом и рассветом. Она удостоверится в том, что тот — не солгал. И только потом отправится к замещающему наместника. — Что-что? — вельможа смеется, не веря своим ушам. — Ты еще будешь ставить мне свои условия? Люси смотрит на него ледяным взглядом: — Только так. Если не веришь — приставь ко мне своих людей. Но ты будешь ждать до завтра. Мужчина зарывается ладонью в волосы, громко смеется: — Я, должно быть, сошел с ума. — Да или нет? — не выдерживает королева. — Я итак потеряла с тобой слишком много времени! Вельможа кивает слуге, приказывая принести Люси нужную сумму. Пытливо смотрит на королеву: — Учти, если ты не вернешься завтра — я сам приду за тобой и обратно приволоку на цепи. Люси твердо смотрит в ответ: — Не утруждайся. В этом не будет надобности.