VI. Путь длиной в вечность

В пятничный вечер короли с королевами засиживаются допоздна у уютно потрескивающего камина. За бокалом вина разговоры ведутся еще легче. Чуть поодаль, устроились и дети. Роберт переводит взгляд на младшего брата, который уснул просто на ковре. Улыбается, шепотом обращаясь к делающей наброски Эсми: — Он сегодня вымотался в лагере. Сильви прикладывает палец к губам, кивая на старших. Роберт прислушивается. Те снова начали обсуждать тему их летнего исчезновения. Теории, предположения, причастность колдовства. — Думаешь, стоит им сказать, что думаем мы? — шепотом спрашивает Эсмеральда. Роберт пожимает плечами. Прислушивается. Спор родителей становится жарче. — … Не думаю… — хмурится Сьюзен. — У нас ведь нет открытого конфликта с Тархистаном! Зачем им делать что-то подобное? — Но и дружбы большой нет, — парирует король Справедливый. — Брось, мир между нами — шаток. — И придворный колдун всегда был у тисрока, — поддерживает Каспиан. Верховный король проницательно смотрит на Каспиана: — Все-таки, думаешь, это он? Алим? — Попытка — не пытка, — пожимает плечами Каспиан. — Но доказательств у нас нет для каких-либо действий! — Лира чуть подается вперед. Питер улыбается краешком рта: — Лира, не бойся, мы не собираемся предпринимать никаких действий. Это просто теории. — Тогда у нас тоже есть теория, — подает голос Роберт, возникая за спиной у отца. Взрослые с интересом смотрят на недавно получившего столь желанное право голоса принца. Роберт чувствует себя чуть неуютно. Он откашливается: — Мы сопоставили кое-какие факты и думаем, что это было наказание или испытание Аслана. Наказание нам. — Вам? — Дженни чуть приподнимает брови. — Я не понимаю, милый. Кронпринц медленно оглядывает взрослых: — В тот период мы все… завидовали свободе, которая была у вас в нашем возрасте, но при этом абсолютно не думали об ответственности. Зависть — это порок. Уж тем более та, глупая и абсолютно не обоснованная. Вот Аслан и показал нам, что мы неправы. Дал почувствовать на себе то, что в свое время чувствовали вы. Теперь мы понимаем, насколько это трудно. — принц сглатывает, заставляя себя не разрывать зрительного контакта с отцом. — Простите нас. *** Эсми не может уснуть. Трогательный уютный вечер с родителями почему-то разбудил в ней глубокое чувство вины, от которого она все время до этого отгораживалась. Роберт по-прежнему так часто смотрит на нее с недовольством, хоть и молчит. Эсми вспоминает, как они, поздно возвращаясь в свои спальни, прошли мимо него в восточной галерее. Дело было после полуночи, а значит… Значит у него сегодня ночная стража. Роберт, как всегда, взял на себя вину всех. Попросил у родителей прощения от имени каждого. Но здесь ее вину брать на себя некому. Эсми отбрасывает одеяло и выскальзывает из своих покоев босиком и в одном ночном платье. Несмотря на тишину в спящем замке, шагов босых ног по каменному полу рыцарь не слышит. Эсми выходит из-за угла и замечает его. Одновременно с облегчением и страхом. Еще не поздно развернуться и убежать обратно. Хотя, нет, поздно… — Ниэльс? Рыцарь оборачивается на ее голос, непонимающе хмурится, видя принцессу в одном ночном платье. Рука автоматически ложится на эфес меча, а глаза высматривают преследователя в тени коридора. — Эс? Что случилось? Принцесса замирает в шаге от него, Ниэльс с беспокойством смотрит сначала на нее, затем заглядывает ей за спину, будто ищет кого-то. — Ничего, — выдыхает Эсми. Рыцарь выглядит сбитым с толку: — Почему ты не в постели? — Я знаю, что это невозможно и что ты меня ненавидишь, но я все-таки прошу твоего прощения. Волна эмоций прокатывается по лицу рыцаря: от легких морщинок удивления и непонимания до отблеска подавляемой внутри себя боли в глазах. Ниэльс вздыхает: — Я не могу тебя ненавидеть. Просто не умею, не представляю себе, как это делается. Принцесса смотрит с искренним раскаянием в глазах: — Я тебя очень сильно обидела, даже не понимая, что делаю. Роберт долго промывал мне мозги и проводил аналогии, чтоб до меня наконец дошло… Просто хочу, чтобы ты знал, что я была безмозглой эгоисткой. Я не хотела с тобой играть, просто все как-то пошло само собой… Я никогда не хотела, чтобы тебе было больно. — В боли нет ничего плохого. Она показывает что то, что мы теряем, было действительно нам дорогим и настоящим. Эсми рвано вздыхает, не выдерживает его взгляда и отводит глаза: — Мне тебя не хватает. Рыцарь смотрит вопросительно, принцесса закусывает губу: — От тебя всегда куча шума и хаоса, но это всегда было так… Уютно, что ли? Ниэльс понимает, к чему она клонит: — Прости, Эс, но я пока что не готов к полуденным посиделкам. Может, через какое-то время. — Конечно… — чуть разочаровано выдыхает принцесса. Совсем-совсем капельку, но она надеялась на то, что он позволит ей иногда проводить с ним время. Роберт очень долго смеялся, когда она поделилась с ним этой надеждой. — Еще раз, прости меня. — Давно простил, — выдыхает Ниэльс. — Я не знаю, что это за магия, но я не могу испытывать к тебе никаких негативных эмоций, хоть ты этого и заслуживаешь! — во взгляде впервые мелькает прежний, такой привычный для нее он. — Признайся, это твоя дриада? Эсми чуть смущенно улыбается, все еще сомневаясь, стоит ли произносить следующую шутку: — Это твоя кара за бессовестно украденный первый поцелуй невинной принцессы. Ниэльс таращит глаза: — По тебе и вечно за тобой увивающимися толпами смазливых молодых людей — не скажешь, что невинной. Откуда мне было знать?! Принцесса не сдерживает радостного смеха. Да!!! Вот именно такой! Этот тон, эти искорки в глазах, чуть резковатые жесты, сарказм. Рыцарь обескураженно смотрит в ответ. Эсми не сдерживается и подается вперед, чтобы обнять. Прижимается к нему тонкой шелковой тканью ночного платья и Ниэльс впервые осознает, что принцесса пришла к нему не только без защиты эмоциональной, без стеснения раскрывая свои переживания и сожаления, но еще и без защиты физической… — Стоять, принцесса! — рыцарь делает маленький шаг назад, но ее не отталкивает, — Если ты сейчас пришла, вся такая нежная и почти голая, разводить меня еще и на первый интимный опыт, то, во второй раз — не проканает! Эсми отшатывается, краснея: — Идиот! — Угум! — рыцарь складывает руки на груди. — Что за принцессы пошли?! Лишь бы соблазнить невинного юношу, воспользоваться и бросить потом! *** Люси ждет за дверью. Уже несколько часов. Прислуживающая ей девочка вновь появляется, чтобы посмотреть, нужно ли что-то Люси. Глаза ее — уставшие. На двери спальни она смотрит с опаской. Королева выдавливает на губах улыбку: — Скоро все закончится и ты сможешь немного поспать. Люси зовут. Она вздрагивает, с нетерпением открывает дверь в комнату. Колдун смотрит на нее глубокими, изнеможёнными глазами. — У тебя… получилось? — Люси входит в спальню, падает на краешек кровати и тянется ладонью ко лбу своего принца. Чуть более теплый, чем обычно, но жара нет. Колдун кивает. Тристан начинает ворочаться, будто вот-вот проснется. Королева бросает взгляд на колдуна: — Я хочу быть уверена… Подожди меня снаружи. И, если тебе что-то нужно — попроси девочку-служанку. Люси снова припадает к Тристану. Тот тихо стонет, медленно открывает глаза и трет их ладонью. Вид у принца весьма обескураженный и Люси не сдерживает счастливого смеха. Тристан пытается привстать на локтях, кривится. Несколько раз хлопает глазами, чтоб вернуть четкость зрению. Королева не сдерживается, ловит его лицо в ладони и принимается покрывать поцелуями везде, где только можно: лоб, глаза, кончик носа, скулы, щеки, подбородок… — Эй, ты чего? — хриплым голосом спрашивает Тристан, пытаясь чуть отодвинуться от Люси. Оглядывается по сторонам. Взгляд находит окно и посеревшее предрассветное небо. — Еще рано… Лу, почему ты одета? — Ты был без сознания целые сутки, даже больше, — дрожащим голосом выдыхает королева. Находит его ладонь под простыней, крепко сжимает холодными, чуть липкими от пота, пальцами. Тристан смотрит в ответ непонимающе: — Правда? Неужели настолько сильный солнечный удар? Лу, я клянусь, что в следующий раз тебя послушаюсь! Стой… Ну почему ты плачешь? Принц чуть поднимается, усаживаясь на подушках. Люси смеется сквозь слезы: — Сам же знаешь, что не послушаешься. Тристан игнорирует ее последнюю фразу, лицо становится обеспокоенным. Вытирает рукой влагу со щек своей королевы, внимательно всматривается в нее, будто силится заглянуть в самую душу: — Ш-ш-ш, ну чего ты? Люси рвано вздыхает: — Теб-бя ужалила яд-довитая мед-дуза. Лекарь гов-ворил, что ты умрешь. Тристан широко раскрывает глаза от удивления. Молча притягивает совсем расклеившуюся королеву, укладывая ее голову себе на плечо, успокаивающе скользит кончиками пальцев по ее волосам. Люси утыкается носом ему в шею. Аслан, как же ее сводит с ума его запах, его тепло. Если бы она не нашла колдуна, если бы у него не получилось, если бы его самое прекрасное на свете сердце прекратило биться… Всех красок и магии Нарнии не хватило бы, чтобы заставить ее снова радоваться. Многие смертельные болезни знаменуются подъемом перед самым концом. Он это знает. Все знают. И, раз она так сильно плачет… Принц мрачнеет, пытаясь прикинуть, какой шанс того, что он сейчас умирает? И, если да, как успокоить Люси? Ей нужно домой, но одна в таком состоянии… Тристан пытается вспомнить, знает ли он кого-то надежного на Фелимате, чтобы доверить ему его Люси, чтоб ее вернули в Анвард. Принц замечает, как она утихает у него на плече. Тянется, чтобы поцеловать в лоб. Он должен знать наверняка, но так боится задать ей этот вопрос. Если он все еще умирает, каково будет ей ему об этом говорить? Перестает ее гладить, вместо этого заключая в объятия. — А сейчас что говорит? — осторожно спрашивает Тристан. Люси замирает, вначале не понимая, что именно он имеет в виду. Вопросительно смотрит на обеспокоенного принца: — А… Лекарь? — королева шмыгает носом. — Нет, тебя вылечил колдун. Магией. Люси тянется к краю простыни, задирает ее, чтобы увидеть место укуса. Снова смеется, замечая, что на ноге не осталось и следа. — Милый, все хорошо! И… Я совсем забыла! — Люси наспех выбирается из кровати. — Я сейчас вернусь. Отдыхай, ладно? Принц озадаченно смотрит на убегающую куда-то Люси. Она находит колдуна, привалившимся к стене. Кажется, что он вот-вот упадет. Глаза устало смотрят на Люси, лицо не выражает ровным счетом ничего. — Спасибо. Твоя работа окончена, ты можешь быть свободен. Тот снова кивает, направляясь к выходу. Свою оплату он получил еще в самом начале. Люси рвано вздыхает. А теперь — самое сложное. Благо, у нее было достаточно времени, чтобы продумать пути к отступлению. Королева возвращается в спальню, усаживается на краешек постели, ласково запускает ладонь в волосы своего принца. Тот будто чувствует неладное. — Все в порядке? — Да, — кивает Люси. — Точнее, и да, и нет. Тристан растерянно смотрит на нее и Люси приходится сделать огромное усилие над собой, чтобы сохранить спокойствие на лице. — Вчера мне пришло послание из Анварда. Меня срочно ожидают обратно. Принц пожимает плечами: — Хорошо, тогда мы отправимся как можно… — Нет, солнышко. Ты еще слишком слаб для плаванья. — королева заставляет себя врать, не разрывая зрительного контакта. — Тебе еще нужно три-четыре дня, чтобы окрепнуть. Но я отправлюсь уже сегодня. В глазах Тристана мелькает такая искренняя, словно детская, обида. Конечно, если посмотреть на это с его стороны — она бросает его, только что побывавшего на волоске от смерти, из-за каких-то там дел. Искренность, наверное, самая сильная черта Тристана. Сердце Люси рвется на части от этого его взгляда. Но уже через мгновение принц берет себя в руки, выдавливая на бледных губах слабую улыбку: — Конечно, если так нужно… Что-то серьезное случилось? Люси мотает головой: — Не настолько, чтоб ты, в твоем состоянии, забивал себе голову. Тристан медленно кивает. Утыкается взглядом в противоположную стену. Вечно горящие глаза сейчас полны грусти. И ее принц пока что не умеет ее прятать. Его глаза вообще всегда выставляют напоказ все намерения своего обладателя. Правда, Люси куда больше привыкла к хитрости в них. — Когда ты уйдешь? — продолжает смотреть в стену. — Почти что сейчас, — шепотом отвечает Люси. Так лучше, и она это знает. Оставить его становится с каждой секундой труднее. И пока он ее отпускает — нужно бежать, не оглядываясь. Он не должен знать, куда она на самом деле пойдет. Понятное дело, Тристан бы никогда этого не позволил. А она дала слово. Люси ловит рукой ладонь Тристана, подносит к своим губам, целует его теплые пальцы: — Спасибо за медовый месяц. Принц смотрит на нее из-под длинных ресниц, чуть надувшись. Ничего не отвечает. Люси рвано вздыхает, заставляет себя отпустить его руку и встать на ноги. Тристан тоже берет себя в руки, поднимает глаза на Люси: — Тогда, счастливой дороги. Увидимся в Анварде? — Да, — королева улыбается, — выздоравливай поскорее, милый. Люси медленно идет в сторону выхода. Замирает в дверях, чувствуя на себе его взгляд. Поворачивается, чтобы в последний раз полюбоваться его карими, такими теплыми глазами. Невольно засматривается на него, задерживаясь дольше, чем планировала: — Тристан? Я тебя очень сильно люблю. Принц обескураженно смотрит в ответ, будто бы забывая об обиде. Непонимающе хмурится: — Я тебя тоже… Люси мягко улыбается ему и наконец закрывает за собой дверь.