Часть 5
15 февраля 2021 г., 16:00
Шэнь Цинцю склоняется ниже, надавив коленом между ног Лю Цингэ, отчего тот вздрагивает всем телом.
Неожиданно чувствительной плоти касаются горячие пальцы Ло Бинхэ. Они обхватывают и медленно проводят вверх и вниз по всей длине, срывая с губ томительный выдох. Лю Цингэ не хочет, чтобы Ло Бинхэ останавливался, но тот прижимает его член к животу, пока Шэнь Цинцю ищет нужный угол, сгибая колено.
Лю Цингэ уже готов разразиться протестом, когда Шэнь Цинцю находит-таки нужное положение и всепоглощающее удовольствие начинает расцветать в глубине его жаждущего тела.
Задыхаясь и хватая ртом воздух, Бог войны откидывает голову назад, а Шэнь Цинцю тут же стискивает его бедра, направляет пальцами, продолжая тереться коленом. Ощущения несколько отличаются от тех, что Лю Цингэ испытывал, когда прикасался к себе сам, но они не хуже, нет. Он жаждет, чтобы это продолжалось вечно.
Непроизвольно, будто обретя собственную волю, его бедра обхватывают ногу Шэнь Цинцю, усиливая нажим. Наблюдающий за ними Ло Бинхэ задумчиво хмыкает и наклоняется, чтобы что-то сказать Шэнь Цинцю — но Лю Цингэ слишком поглощен процессом, чтобы его слышать.
Тогда владыка Цинцзина вдруг прижимается к шиди всем телом от губ до пальчиков ног, и переворачивается. Вдруг очутившись сверху, Лю Цингэ изумленно хлопает ресницами на ободряющую улыбку Шэнь Цинцю. Какой же он красивый…
— Вот так, Лю-шишу, — пальцы Ло Бинхэ медленно скользят по плечу Лю Цингэ, а затем их сменяет невесомое движение губ вверх-вниз, почти поцелуй.
Следуя его примеру, Лю Цингэ садится, чтобы потереться о Шэнь Цинцю. В таком положении он свободен двигаться так, как пожелает, и это кружит голову.
— Да, именно так, — выдыхает Ло Бинхэ ему на ухо.
От похвалы и легкого давления, когда демон неожиданно прижимается членом к его пояснице, Лю Цингэ вздрагивает.
Ло Бинхэ протягивает руку к Шэнь Цинцю, раздвигая полы его одежд, и одновременно приподнимает Лю Цингэ так, чтобы его с Шэнь Цинцю члены соприкасались с каждым толчком. Шэнь Цинцю мягко вздыхает, и этот звук исполнен тихого счастья.
От головокружительной мысли, что он причастен к этому, Лю Цингэ тяжело дышит. Это лучше, чем выиграть драку или убить монстра. Может быть, наравне с тем, чтобы заставить Шэнь Цинцю улыбнуться или самому попробовать блюдо, приготовленное Ло Бинхэ. А от осознания силы его возлюбленных внутри расцветает новая вспышка удовольствия.
— У тебя отлично получается, — почти мурлычет Ло Бинхэ. — Ты так маняще выглядишь сейчас, как будто создан специально для нас. Посмотри, какой ты влажный.
— Помолчи! — рычит Лю Цингэ, но его возглас в конце превращается в протяжный стон.
Он смотрит вниз и густо краснеет. Элегантное бедро Шэнь Цинцю уже блестит от естественной смазки: Лю Цингэ растирает ее, кажется, повсюду, даже на одеждах под ними, где появляются темные следы. Наверно, ему должно быть стыдно, но все, что он испытывает в этот момент — всепоглощающее удовольствие.
— Шишу выбрал не лучший способ общения в постели, — упрекает Ло Бинхэ, и по голосу Лю Цингэ понимает, что он улыбается. — А знаешь, что самое лучшее в омегах? Они могут кончить несколько раз подряд.
Лю Цингэ хмурится в замешательстве.
— Кончить… что?
Шэнь Цинцю обхватывает ладонями его лицо и тянет вниз для поцелуя.
— Они могут несколько раз подряд сделать это, Лю-шиди, — говорит Шэнь Цинцю и вскидывает бедра. В новом положении они плотно прижимаются членами и скользят друг относительно друга. Это ощущение подобно ветру, что проносится сквозь огонь удовольствия.
Вспышка наслаждения ударяет в голову, накатывая стремительно и бурно, как лавина, и вот Лю Цингэ уже колотит в экстазе. Остается лишь прерывисто хватать ртом воздух, зажмурившись и ощущая, как волнами сокращаются мышцы бедер, посылая глубокое удовольствие по всему телу. Когда это заканчивается, Лю Цингэ осторожно открывает глаза и видит, как Шэнь Цинцю улыбается ему с таким искренним счастьем, что его вдруг охватывает совершенно другая волна удовольствия.
Вот бы почувствовать это снова. Прямо сейчас. А еще лучше, чтобы это не заканчивалось никогда!
— Еще, — в ошеломлении требует Лю Цингэ, и позади него слышится радостный стон Ло Бинхэ.
— Вы невероятно хорошо смотритесь вместе, — комментирует тот.
И, проведя руками по бокам Лю Цингэ, стискивает его бедра и толкает вниз, так что они с Шэнь Цинцю снова оказываются плотно прижаты друг к другу всем телом. И хотя Лю Цингэ пронизывает это ощущение, он пытается отступить и извиниться, когда видит, что Шэнь Цинцю слегка морщится. Но хватка Ло Бинхэ ослабевает совсем чуть-чуть — лишь для того, чтобы свободной рукой поглаживающими движениями коснуться внутренней части бедра Лю Цингэ. Его пальцы невесомо движутся выше, пока не касаются влажного тепла. Глаза цвета летней грозы широко распахиваются от нового ощущения: это так отличается от движения по колену Шэнь Цинцю…
Затем Ло Бинхэ — без предупреждения, — грубо входит в него двумя пальцами, и от коротких толчков тело Бога войны пронзает неконтролируемая дрожь. Ощущение растяжения внутри — единственное, на чем он может сосредоточиться, широко распахнув глаза. Это... хорошо... хорошо до умопомрачения.
Удовольствие вскоре снова достигает пика.
— Как?.. — требует Лю Цингэ, стоит его дыханию выровняться достаточно для того, чтобы говорить. — Как ты узнал, что омеги могут... так?
Разве может Ло Бинхэ, буквально помешанный на Шэнь Цинцю, быть ему неверен? Нет, бредовая мысль, но как еще?..
— В романах учителя изображают омегой, — усмехается Ло Бинхэ.
— Разве я не говорил тебе выбросить их? — вздыхает Шэнь Цинцю.
И от души хлопает демона по бедру, — Лю Цингэ ощущает, как подпрыгивает член Ло Бинхэ.
Больше не испытывая потребность в близости, он просто наслаждается их прикосновениями. Кто бы мог подумать, что его тело при этом будет пронизывать такое глубокое изнеможение, словно Лю Цингэ несколько дней тренировался без перерыва на сон и отдых. В действительности он оказался намного более измотанным, чем ожидал, читая об омегах в руководствах и вспоминая опыт Ло Бинхэ и Шэнь Цинцю.
Хотя... полное изнеможение после разрядки даже несмотря на его уровень совершенствования — это не такая уж высокая плата за годы, когда его тело было лишено возможности испытывать удовольствие.
И все же когда Ло Бинхэ и Шэнь Цинцю затаскивают его под одеяло, убаюкивая, Лю Цингэ находит в себе силы бормотать протесты: он хочет, чтобы и они испытали то несравненное удовольствие.
Но усталость оказывается сильнее, и Лю Цингэ мягко соскальзывает в сон.
***
Когда некоторое время спустя он просыпается от жара, снова снедающего изнутри, еще совсем темно. Призрачный свет луны падает молочными отблесками на лица Шэнь Цинцю и Ло Бинхэ, что спят по бокам от него, окружая ненавязчивым теплом. Во сне их лица такие трогательно безмятежные. Тяжело вздыхая, Лю Цингэ медленно и осторожно, чтобы никого не разбудить, переворачивается на живот. Он протягивает под собой руку, прикусывает подушку. Требуется некоторое время, чтобы найти положение, при котором возбужденный член был бы зажат между предплечьем и прессом, а пальцы погружались во влажное тепло, но ему это удается. Лю Цингэ на пробу проникает кончиком пальца во влажное тепло, и тугое кольцо гладких мышц обхватывает плоть. Медленный ритм — то что нужно, чтобы не разбудить возлюбленных: он достаточно незаметный, но позволяющий выпустить напряжение. Смазка выделяется так обильно, что даже капает со свободных пальцев на простыни, однако приятное растяжение внутри не помогает унять ноющую боль. Если бы только Лю Цингэ мог достаточно глубоко погрузить пальцы, возможно, тогда это чувство можно было бы притупить… Он глубже зарывается лицом в подушку, прижимаясь бедрами к руке, и ему удается протолкнуть палец чуть дальше. Это так хорошо, что поглощает все мысли, и заклинатель не замечает, как протяжный стон срывается с плотно сомкнутых губ. Необходимость достичь оргазма, который ранее он испытывал уже дважды, становится нестерпимой, и Лю Цингэ не осознает, насколько громкие и отчаянные издает звуки. В этот момент от его плеча проскальзывает вниз по спине чья-то рука, успокаивая долгим ласковым движением. Это срабатывает лишь ненадолго, пока невесомое тепло ладони не перемещается дальше на бедра и пальцы. Лю Цингэ понимает, что должен убрать руку, что, вероятно, ведет себя некрасиво, но остановиться не может — ему нужно облегчить эту боль. — Цингэ, — шепчет Шэнь Цинцю ему на ухо. — Все хорошо, позволь мне помочь. Кончики пальцев скользят по чувствительной коже, проводят по растянутым мышцам, а затем надавливают рядом с пальцем Лю Цингэ. Сдержав взволнованный вздох, тот высвобождает собственный палец и позволяет возлюбленному контролировать их положение. Владыка Цинцзина погружает два пальца в горячее нутро очень медленно, но бедра Лю Цингэ все равно беспомощно вздрагивают. Шэнь Цинцю подбадривает его мягкими движениями и словами. Расслабиться удается довольно быстро, и Лю Цингэ, следуя неясному позыву, снова проталкивает свой палец вместе с пальцем Шэнь Цинцю. Только сделав это, он находит наконец некоторое облегчение. Так уже хорошо, но может быть еще лучше, если... если... Лю Цингэ отчаянно хочет большего. Он сможет это выдержать. Восхищенный звук раздается с другой стороны от него, а затем широкая ладонь ловит его запястье и высвобождает палец. — Нет, — шипит Лю Цингэ и изо всех сил пытается вернуть руку обратно, но жар сделал протест слабым, а его движения — несогласованными. Ло Бинхэ осторожно проскальзывает внутрь вместе с пальцем Шэнь Цинцю; они вдвоем аккуратно, бережно двигаются, тянут и надавливают так, что удовольствие начинает, наконец, переполнять до краев. Сначала ласки пальцами чередуются. Затем они погружают оба пальца и тянут изнутри, так что кажется, что стенки мышц растягивает нечто гораздо большее. Это ошеломляет, и все же этого по-прежнему не достаточно. — Еще, — просит Лю Цингэ. И Ло Бинхэ отступает, чтобы дать Шэнь Цинцю возможность протолкнуть три пальца. Тогда тело Лю Цингэ словно растворяется в приливе удовольствия, выплескивая сперму, и краем сознания ему стыдно за этот беспорядок, но он благодарен за возможность достичь пика. Его дыхание сбито, но дрожь постепенно затухает и мышцы наконец расслабляются. — Отдыхай, — говорит Шэнь Цинцю, заставляя невольно зевнуть, а тяжелые веки — сомкнуться. Когда Лю Цингэ медленно открывает глаза, то обнаруживает себя сидящим на коленях Ло Бинхэ в теплой воде. Видимо, времени с тех пор, как он уснул, прошло не так много, по крайней мере в покоях еще горят свечи. Шэнь Цинцю, сидя на краю большой деревянной бочки, нежно смывает испарину, смазку и сперму с его кожи. Лю Цингэ опускает голову на плечо Ло Бинхэ, млея под прикосновениями теплых рук, и ненадолго погружается в приятную дрему, пока его не будят вновь, чтобы вытащить из воды и обтереть. Ло Бинхэ подхватывает Лю Цингэ — покачивающегося на ослабевших ногах, — на руки, игнорируя резкий протест. И опускает уже на свежие (Лю Цингэ понял это сразу, как Ло Бинхэ опустил его) простыни, прохладные и мягкие — невероятно яркое ощущение. Обнаженная кожа тут же покрывается мурашками от ошеломления. Ло Бинхэ проверяет его пульс и тут же переводит взгляд на Шэнь Цинцю. — У него снова поднимается жар. Лю Цингэ, корчась на простынях, раздвигает ноги, молча умоляя заполнить его ненасытное тело. Ло Бинхэ послушно растягивает пульсирующие желанием мышцы, вставив несколько пальцев, но этого оказывается уже недостаточно. Лю Цингэ нужно больше. Он понимает это внезапно, но протягивает руку к Ло Бинхэ медленно, чтобы потянуть за нижние одежды. — Еще? — спрашивает тот, все еще держа руку на его пульсе. Лю Цингэ кивает. — Хорошо. Учитель? Шэнь Цинцю проскальзывает на кровать и со своей обычной грацией устраивается между ног Лю Цингэ. Теплой ладонью касается лица, чтобы убрать выбившуюся прядь волос, в то время как Ло Бинхэ ласкает тело изнутри чуткими пальцами. — Как ты себя чувствуешь, Лю-шиди? — спрашивает Шэнь Цинцю с мягкой улыбкой. Вместо ответа Лю Цингэ переводит на него затуманенный взгляд. Его движения заторможены, из-за жара кружится голова и кажется, будто вот-вот затрещат кости. — М-м, — тянет Шэнь Цинцю. — Мы дадим то, что тебе нужно, не волнуйся. Ло Бинхэ вынимает пальцы, и притупленный было жар вновь разгорается внизу живота. Лю Цингэ задыхается и цепляется за чужие плечи, невольно сминая ткань цвета цин. Он такой влажный внутри, что легко принимает Шэнь Цинцю. Первое проникновение для него — настоящее откровение. Лю Цингэ выгибается, когда Шэнь Цинцю входит полностью, мышцы бесконтрольно сокращаются вокруг члена. Владыка Цинцзина медленно целует его в губы и начинает двигаться с нарастающей скоростью, пока Лю Цингэ не достигает пика дважды, почти сразу один раз за другим. — Вот так... — шепчет Шэнь Цинцю и еще раз глубоко целует его. В этот момент разум Лю Цингэ снова соскальзывает в темноту и почти перестает осознавать те моменты, когда у него поднимается жар. В памяти остаются лишь обрывки воспоминаний. Вот Ло Бинхэ в первый раз внутри него, ноги Лю Цингэ скрещены вокруг его талии, прижимая ближе. Ло Бинхэ с силой двигает бедрами, наваливается всем телом и кусает его губы, когда Лю Цингэ на пробу пытается вырваться. Его с легкостью обездвиживают, лишая возможности сопротивляться, заставляя плавиться и сгорать в огне страсти. Вот Шэнь Цинцю растягивает его сзади своими тонкими пальцами, скользкими от смазки Лю Цингэ. Тот хочет, чтобы он вошел как раньше, но Шэнь Цинцю мягко успокаивает его. Даже в момент, когда сознание спутано, Лю Цингэ знает, что не готов к детям, но... он хочет почувствовать узел Ло Бинхэ, хочет испытать это растяжение. Когда это происходит, это лучше, чем можно себе представить. Удовольствие нарастает снова и снова. Шэнь Цинцю и Ло Бинхэ оставляют то нежные, то страстные укусы на его груди и плечах, но стараются избегать шеи. Лю Цингэ чувствует себя попрошайкой, вымаливая метку каждый раз, когда они прижимаются достаточно близко. Он желает, чтобы их зубы вонзились в него, желает, чтобы его возлюбленные заявили на него свои права, желает знать, что он их, а они — его. Вот Лю Цингэ просыпается от жажды большего, настолько всепоглощающей, что он забеспокоился бы, если бы смог удержать голову. Он лежит на Ло Бинхэ, прижатый спиной к его груди, и тот входит в Лю Цингэ сзади. Его член ритмично толкается внутрь, распирая собой задний проход. Однако этого совсем, совсем недостаточно, Лю Цингэ хочет, чтобы Ло Бинхэ познал его… его… — Пожалуйста… — умоляет Лю Цингэ, и что-то мимолетно щекочет его щеку. — Т-ш-ш, все в порядке, — говорит Шэнь Цинцю. Ло Бинхэ подхватывает Лю Цингэ под колени, прижимает их к груди, обнажая и раскрывая его, и разгоряченную промежность обдает прохладным воздухом. Шэнь Цинцю, оседлав ноги Ло Бинхэ, медленно скользит в Лю Цингэ, заполняя его тело собой. Лю Цингэ дышит неглубоко, короткими глотками, стук сердца пульсирует в ушах, когда его начинает трахать Шэнь Цинцю — безжалостно, несмотря на всю свою мягкость. И это то, что ему сейчас нужно. Его возлюбленные так заботятся о нем…***
Первое ощущение по пробуждении — тяжесть на боку и мягкое тепло, а не обжигающий жар. Второе — легкое жжение в тех местах, о которых не принято говорить. Но в целом ему уже гораздо лучше. Лю Цингэ глубоко вздыхает и, моргая, открывает глаза. Через его корпус перекинута жилистая, но изящная, сильная рука, а Ло Бинхэ сидит перед ним и наблюдает с легкой улыбкой. — Учитель все еще спит, — говорит он мягко. — Учитель проснулся, — невнятно бормочет Шэнь Цинцю. И, судя по ощущениям, сворачивается калачиком, прижимаясь вплотную к спине Лю Цингэ. В груди у которого разливается тепло, а с губ срывается звук, напоминающий что-то между хмыканьем и смехом. После насыщенной ночи он с удивлением обнаруживает, что комната все еще погружена в легкий полумрак, но теперь из окна внутрь струятся мягкие и ненавязчивые рассветные лучи. — В таком случае, может, пора?.. — Ло Бинхэ долгим взглядом смотрит на Лю Цингэ, напоминая о миссии. Внезапная течка не должна помешать доставить Му Цинфану лекарственное растение, пока оно в цвету и обладает редкими лечебными свойствами. Вот только его тело еще неприятно ныло, и, хотя жар пока не спешил подниматься, у Лю Цингэ были опасения, что это «пока» может продлиться недолго, доставив немало хлопот по дороге обратно. — Хм… — тянет он сонно и хмуро, не замечая лукавого блеска в глазах Ло Бинхэ. — Я возьму шишу Лю на руки, если по дороге назад он боится упасть с Чэнлуаня. В ответ на возмущенный выдох Лю Цингэ он просиял широкой улыбкой и, не удержавшись, приблизился, чтобы мимолетно клюнуть его в щеку: — Ради одной только реакции мне стоило это предложить. Расслабьтесь, вы с учителем останетесь здесь, пока не закончится течка. Я полечу один. Одна рука Шэнь Цинцю теснее прижимается к животу Лю Цингэ, а другой владыка Цинцзина тянется к отворотам одежды Ло Бинхэ, чтобы притянуть его ближе и нежно поцеловать в губы. — Бинхэ такой молодец, — его выдох мягко касается шеи Лю Цингэ, вызывая волну мурашек по телу. Кожа здесь оставалась чиста, несмотря на целую ночь, проведенную наедине с возлюбленными, и пора бы уже этот момент исправить. — Подожди, — бросает он Ло Бинхэ, который отстранился и уже было собирался встать с кровати. Тот оборачивается, глядя на Лю Цингэ и его протянутую руку с немым вопросом, а затем непривычно мягко усмехается: — Обнимашки? Лю Цингэ фыркает, но ничего на это не отвечает. Лишь надавливает на загривок, когда Ло Бинхэ подходит ближе, побуждая его наклонить голову так, чтобы губами касаться шеи. — Пожалуйста… Пока демон взволнованно выдыхает, Шэнь Цинцю понимающе улыбается и целует Лю Цингэ в плечо. — Ты точно хочешь этого? — спрашивает он. — Я люблю вас, — Лю Цингэ выпаливает заветные слова на одном дыхании. Шэнь Цинцю широко улыбается и наклоняется, чтобы поцеловать пульсирующую жилку на его шее. — Мы тоже любим тебя, Лю-шиди, — отвечает он, и в подтверждение его слов Ло Бинхэ, нежно посмеиваясь, целует его шею с другой стороны. — Да, уверен, — от волны тепла, разливающейся в груди, уголки губ Лю Цингэ невольно приподнимаются. — Я хочу этого.
