А + В + О = тройничок

      Утро Лю Цингэ началось странно. Как обычно собранный Ян Исюань вошел в покои учителя, чтобы доставить завтрак, бросил на него взгляд и вдруг выронил поднос. Еда с посудой благополучно полетели на пол.       В любой другой день Лю Цингэ наорал бы на этого растяпу, но сегодня ему так необычайно хорошо, что он совсем не возражает, чтобы Ян Исюань убрался здесь. Это Лю Цингэ и говорит мальчику, но его реакция в корне отличается от ожидаемой: глаза расширяются, а руки начинает трясти — причем, не ясно, это из-за желания оправдать оказанное доверие или побыстрее смыться…       В такие моменты Лю Цингэ желает ладить со своими учениками так же хорошо, как Шэнь Цинцю. Но лучше сразу выкинуть из головы эту мимолетную мысль, потому как для ее исполнения потребуется как минимум поговорить с ребенком. Сейчас он готов к продолжительному «общению» только с Чэнлуанем.       Когда владыка Байчжаня одевается и идет на тренировочные поля, утро из странного превращается в из ряда вон выходящее. Поначалу ученики упражняются как обычно, но вскоре становятся все более неряшливыми. Лю Цингэ ловит тех, кто отвлекается на его приближение и пропускает удар противника по шее, и слегка журит их. Исправляет стойку Ян Исюаня, когда его легко обезоруживает противник. У мальчика такой вид, будто он может скончаться на месте, если Лю Цингэ продолжит с ним говорить, поэтому он ограничивается только парой фраз и возвращается к наблюдению.       Его хорошее настроение начинает стремительно угасать: солнце уже поднимается к зениту, а боевые способности его учеников ухудшаются буквально на глазах. К концу практики уровень навыков почти каждого откатился примерно на три года. Лю Цингэ не впечатлен. Он кричит на своих балбесов, и по непонятной причине несколько юношей вздыхают с облегчением.       Разгневанный и совершенно сбитый с толку, Лю Цингэ бросает учеников тренироваться самостоятельно и отправляется на вершину Цинцзин.       Шэнь Цинцю и Ло Бинхэ с радостью приветствуют владыку Байчжаня, не замечая его плохого настроения. Дело в том, что Лю Цингэ застал их за сбором вещей, одежды и припасы упаковывались в три сумки.       — Уходите? — прозвучало несколько обиженно.       — Мы пойдем втроем, — мягко улыбнулся Шэнь Цинцю. — Если хочешь, конечно. Нужно достать один цветок, который распускается и зацветает раз в сто лет. Он обладает особыми лечебными свойствами, поэтому Му Цинфан попросил нас доставить его сюда.       Звучит крайне скучно. Лю Цингэ не может скрыть свою реакцию: у него на лице все написано.       — Да, — вздохнул Шэнь Цинцю, — такого мнения придерживается и Ло Бинхэ. Но цветок находится в долине, полной агрессивных демонических тварей, поэтому собрать его будет непросто.       Лю Цингэ и Ло Бинхэ тут же оживились. Шэнь Цинцю в ответ смерил их мрачным взглядом, молча закинул через плечо сумку и вышел из дома.

***

      Они летят с хребта Цанцюн в противоположном направлении от того места, где Лю Цингэ встретил Синего Светящегося Ночного Волка. На этой стороне деревья не вечнозеленые. Как будто летишь над красно-оранжевым морем огня с легкими всполохами, когда дует ветер.       Лю Цингэ бросает взгляд на Ло Бинхэ, который летит на Сюя и беззастенчиво обнимает Шэнь Цинцю. Как ему удается выдерживать такое открытое проявление привязанности?       Лю Цингэ не дано понять. Ведь кто угодно может пролететь мимо и увидеть их, а Шэнь Цинцю покорно принимает это ради довольного выражения на лице Ло Бинхэ. Будь на его месте Лю Цингэ, он бы не стал уступать, пусть демон и выглядит очаровательно-счастливым.       Они снижаются только когда солнце начинает садиться за горизонтом, а дорога внизу тонет в тенях деревьев. На пересечении трактов располагается большой постоялый двор, к которому и направляется Шэнь Цинцю.       Лю Цингэ следует за ним. Дом в лесу оказался на удивление масштабным и приятным для глаз. Шэнь Цинцю здесь, видимо, не впервые: когда он открывает дверь, его приветствуют с энтузиазмом. Помещения внутри хорошо оборудованы и полнятся гостями.       Пока владыка Цинцзина договаривается с хозяином постоялого двора об ужине, Ло Бинхэ наклоняется к уху Лю Цингэ и шепчет:       — Заметил что-нибудь?       Лю Цингэ бросает на него короткий взгляд, затем оглядывается вокруг с повышенным вниманием. Здесь действительно есть что-то странное (кроме внезапного обилия людей посреди леса). Иногда из толпы мелькают рога и хвосты. Лю Цингэ кидает мрачный взгляд на одного из слуг. Незнакомец улыбается и моргает — его веки закрываются с уголков глаз, а не сверху и снизу.       — Полудемоны, — понимает Лю Цингэ.       Он привык быть рядом с Ло Бинхэ и поэтому не хватается за меч сразу, но его пальцы дергаются.       — Все они, — кивает Ло Бинхэ. В его голосе звучит самодовольство. — Это идея учителя. Он хотел создать безопасное место для полукровок, где они могли бы собираться вместе и работать. Это возымело успех.       Ничего удивительного, ведь это идея Шэнь Цинцю. Он так любил Ло Бинхэ, что всякий раз не мог пройти мимо, когда встречал полудемона с горькой судьбой, — а таковых было большинство. Вот почему вся эта гостиница очень напоминала любовное послание Шэнь Цинцю его мужу с обещанием, что никому больше не придется страдать в одиночку.       — Мы часто здесь останавливаемся, — делится Ло Бинхэ. — Для нас это одно из самых безопасных мест за пределами вершины Цинцзин и моего дворца. Здесь даже есть комната, выделенная исключительно для нашего пользования, и она должным образом охраняется. Мы тебе покажем.       В это же время, закончив разговор, Шэнь Цинцю отворачивается от трактирщика и направляется вверх по лестнице.       Обстановка комнаты трогательно знакома. Все как в бамбуковом домике на вершине Цинцзин, — Лю Цингэ сразу же чувствует себя здесь как дома. Много лет назад его обеспокоило бы то, что они втроем делят одну комнату или что там была только одна кровать. Но с тех пор они часто оставались в разнообразных местах с разными условиями, и сейчас все единодушно согласились, что не нужно снимать лишних комнат: невыгодно. Конечно, никто не припомнил, что даже самый молодой из троицы был повелителем демонов с бесконечным богатством.       Устроившись, они отправляются на поиски цветка.       Это дело быстрое, особенно в компании Бога войны и Повелителя Демонов. Даже если на их пути встречались демонические звери, ни у одного из них не было достаточно сил, чтобы стать серьезной угрозой. Куда бы ни вел своих спутников Шэнь Цинцю, они прокладывали путь мечом, если это было необходимо.       Сам цветок легко узнать по длинным ярко-фиолетовым лепесткам. Пока Лю Цингэ берет оборону местности на себя, Ло Бинхэ спешит помешать Шэнь Цинцю рыть землю пальцами, потому что тот забыл лопату.       Шэнь Цинцю выглядит немного расстроенным, когда Ло Бинхэ хватает стебли цветка у основания, одним движением выдергивает с землей, а затем встряхивает клубни, сбивая грязь.       — Молодец, — тихо выдыхает Шэнь Цинцю.       Он забирает растение у Ло Бинхэ и аккуратно кладет его в сумку, оставляя нежный цветок снаружи.       — Могу ли я получить поцелуй за храбрость? — бессовестно заявил Ло Бинхэ.       — За то, что выдрал растение? — уточняет Шэнь Цинцю с приподнятой бровью.       Ло Бинхэ надувает щеки.       — За защиту учителя от всех монстров.       — Хм, — Шэнь Цинцю в задумчивости оборачивается к Лю Цингэ.       Тот привычно делает шаг ближе, но в итоге его руки оказываются на талии Шэнь Цинцю, а лицо обхватывают теплыми бархатными ладонями. Шэнь Цинцю наклоняет голову, чтобы нежно поцеловать его в губы.       Лю Цингэ неосознанно цепляется за него, как за спасательную соломинку. Теплые губы владыки Цинцзина двигаются чрезвычайно осторожно, так как же вышло, что тело и разум Бога войны буквально плавятся в его объятиях? Лю Цингэ сомневается, что когда-нибудь устанет целовать кого-либо из своих возлюбленных.       Шэнь Цинцю отступает быстро, будто мираж, но все же задерживается, глядя ему в глаза. Их дыхание смешивается.       — Почему он получил поцелуй? — капризничает Ло Бинхэ. — А как же я?       — Хм… нет, ты грязный, — спокойно отзывается Шэнь Цинцю.       Ло Бинхэ кидает взгляд вниз, на свои потные и покрытые запекшейся кровью руки, затем — на Лю Цингэ, который так же вспотел и залит кровью.       — Он такой же грязный, как и я! — возмущению Ло Бинхэ нет предела.       Лю Цингэ молча ему ухмыляется.       — Да, но он намного слаще на вкус, — парирует Шэнь Цинцю.       Он тянется к Лю Цингэ за еще одним поцелуем, прежде чем отправиться обратно на постоялый двор. Ло Бинхэ следует за ним уныло, но Бог войны уже сейчас может прочитать по его лицу: позже он собирается исполнить свою месть.       Что ж, Лю Цингэ ждет этого с нетерпением.

***

      Даже в гостинице сердцебиение Лю Цингэ не снижается. Тело все не успокаивается после битв (и поцелуев): жар разносится по венам и сердце учащенно колотится. Он ощущает острую нужду скинуть одеяния, чтобы остыть, по его виску стекает капля пота.       Лю Цингэ быстро отмывается от грязи, но теплая вода не помогает вернуть его тело в норму.       Неужели он… чем-то отравился?       Лю Цингэ вытирается и надевает легкие одежды для сна, уступая место ополоснуться для Ло Бинхэ.       — Шэнь Цинцю, — зовет он.       Чуть ранее тот устроился на краю кровати, закутавшись в свежий халат, и стал просматривать какие-то записи. Взглянув на Лю Цингэ, Шэнь Цинцю нахмурился.       — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает он и встает, чтобы проверить пульс.       — Жарко, — откровенно жалуется Лю Цингэ. Он знает, насколько по-детски это звучит, но в Шэнь Цинцю что-то есть такое, что позволяет ему вести себя подобным образом, не опасаясь насмешек или потери лица.       Глаза цвета зелени сужаются:       — У тебя течка?       Ой…       Ой!       Шэнь Цинцю поворачивается, чтобы позвать Ло Бинхэ, но успевает только вздрогнуть прежде, чем Ло Бинхэ — все еще немного влажный после ванны, — оказывается прямо за ним и увлекает в глубокий поцелуй.       Лю Цингэ с жадностью наблюдает за ними, а его член дергается под нижним одеянием.       — Бинхэ! — ругает Шэнь Цинцю — когда, наконец, может отодвинуться, — и хлопает ладонью по груди Ло Бинхэ.       Тот самодовольно ему улыбается.       — Достаточно ли я чист, учитель?       — У Лю Цингэ начинается течка, — обрывает его флирт Шэнь Цинцю.       Ло Бинхэ на миг замирает, затем встречается взглядом с Лю Цингэ.       — Течка, — эхом повторяет он, и звучит это мерзко.       Ло Бинхэ расплывается в той медленной улыбке, которую Лю Цингэ видел тысячу раз направленной на Шэнь Цинцю. Ло Бинхэ протягивает ладонь.       Чуть помедлив, Лю Цингэ хватает ее и позволяет бросить себя на кровать. Пульс подскакивает несмотря на положение лежа.       Рядом слышится тихий шорох одежд. Лю Цингэ окружает запах меда, когда Шэнь Цинцю садится у него на коленях и наклоняется для поцелуя. Его волосы водопадом соскальзывают вниз, окружая их и скрывая в собственном маленьком мире.       Кровать продавливается под весом еще одного тела, когда Ло Бинхэ ложится рядом и поднимает волосы Шэнь Цинцю, чтобы перекинуть их через противоположное плечо и иметь удовольствие наблюдать.       В это время лицо Лю Цингэ горит. Он чувствует на себе взгляд Ло Бинхэ, когда Шэнь Цинцю целует его, нежно вылизывая рот изнутри, заставляя задыхаться от желания. Затем медленно отстраняется, целуя уголки рта и линию челюсти, легонько прикусывая мочку уха.       — Лю-шиди, — тянет он тихим, но чистым голосом. — Чего ты хочешь?       Шэнь Цинцю все-таки бывает таким подлым…       Лю Цингэ давит стон в горле. Он просто хочет, чтобы они прикоснулись к нему, хочет, чтобы они укусили его, поглотили его, полюбили его…       — Помогите мне, — выдыхает он.       Ладонь Ло Бинхэ опускается на колено Лю Цингэ и скользит вверх по внутренней стороне бедра, раздвигая полы его одеяния.       — Как? — выпытывает Шэнь Цинцю.       — Прикоснись ко мне, — шепчет Лю Цингэ чуть слышно. — Пожалуйста.       Шэнь Цинцю целует его глубоко, пока в голове Лю Цингэ не становится совсем пусто, а легкие не начинают требовать воздуха.       — Конечно, Лю-шиди, — отвечает Шэнь Цинцю и исполняет просьбу.