Разнеси тут всё к чертям

Первый раз он его увидел, когда мир вокруг рушился. Оглушающий грохот снарядов, поднятая в воздух пыль, всепоглощающий ужас. Люди бежали, как можно дальше, спасая свои жизни. На земле лежали тела, красные пятна на асфальте – лужи крови. Вокруг рушится мир, а он стоит и не может пошевелиться. Вокруг бушует битва, летят снаряды, странные существа на летающем транспорте, как из сай-фая. Огромный зеленый мужик прыгает по зданиям, разрушая их ещё больше. Дышать становится труднее, воздух превратился в адскую смесь дыма и мельчайших частиц штукатурки, камня и земли. Они оседают в лёгких, обдирая на своём пути гортань. Мир вокруг него рушится, но уже не в первый раз. Со временем начинаешь привыкать. Хотя кого он обманывает, нельзя к этому привыкнуть или приспособиться. Каждый раз неожиданно, каждый раз нестерпимо больно, каждый раз невообразимо страшно. Он смутно помнил, как однажды в дом вошли дядя с тётей, а за ними полицейский. Он точно не знает, что тогда происходило вокруг, но он отчётливо запомнил раздирающую изнутри боль, которая поселилась в самом сердце и стягивала всю грудную клетку. Казалось, будто он находится под водой и чем глубже вдох, тем стремительней приближается конец. Помнил покрасневшие от слёз глаза Мэй, помнил сгорбленную спину дяди Бена, словно на плечах в тот момент держал всю тяжесть небесного свода, помнил, как рушился его детский мир. Пустота в голове, больше нет слёз, пропали эмоции, лишь тупая боль под рёбрами, и набатом далёкого колокола оглушает осознание «их больше нет». Сейчас он стоял на обнажённых руинах Нью-Йорка, отстранённо, с каким-то философским спокойствием наблюдая за тем, как защитники планеты пытаются выгнать иноземных завоевателей. Мимо пронёсся смазанным зелёно-чёрным пятном кто-то верхом на летательной штуке и подбитый вместе с транспортом упал в кучу камней, бывшую когда-то стеной дома. Ребёнок даже не пошевелился, когда из-под завала выбрался молодой мужчина в странной одежде, золотой рогатый шлем на голове отражал тусклый солнечный свет. Мальчишке было совершенно всё равно, кто перед ним и насколько тот для него опасен. Сейчас ему безразлично. Мужчина бледный, худой и измождённый, только лихорадочный блеск изумрудной зелени глаз выдаёт наличие жизни в этом потрёпанном теле. На минуту, когда их взгляды пересеклись, гневное выражение на лице незнакомца сменилось на усталость, отчаяние, тоску и затаённый ужас. Потрескавшиеся бледные губы беззвучно прошептали «прости», а потом он исчез, просто растаял в воздухе, будто мираж, плод больной фантазии. Таким его нашёл дядя и увёл к Мэй в безопасное место, где они провели несколько часов, пережидая весь тот кошмар, что творился снаружи. Мстители, так себя назвали герои, объявили о победе и о том, что на улицах вновь безопасно. Выбравшись из укрытия, они втроём пешком направились прямиком в сторону дома. Проходя мимо одного из перекрёстков, мальчик повернул голову на звук голосов. Там стояли победители, а рядом связанный и в каком-то странном наморднике стоял тот самый странный мужчина, его потускневшие зелёные глаза не выражали ничего, кроме усталости и досады. «Наверно, сегодня и его мир сломался», - подумал ребёнок, отворачиваясь.

***

Питер лежал на животе, лицом уткнувшись в сгиб локтя. Вторая его рука свесилась с дивана и почти касалась пола, а из чуть приоткрытого рта тонкой ниточкой стекала слюнка. Где-то рядом раздавались голоса и стук, похожий на звук, с которым размешивают сахар в чашке с чаем. Мэй всегда пила чай без сахара. Она уверяла, что гораздо вкуснее пить терпкий чай с чем-нибудь вкусненьким, «чтобы одно оттеняло другое». Кто же тогда стучал ложкой? У них гости? Паркер постарался быстро вскочить на ноги как обычно, но, не рассчитав ширину своего ложа и попутно запутываясь в пледе, грохнулся на пол гусеницей на последней стадии окукливания. Голоса где-то рядом смолкли, потом раздались чьи-то поспешные шаги, и вот крепкие, сильные руки возвращают его в вертикальное положение, разрушая мягкий кокон. Пит наконец смог оглядеться, он стоял посреди одной из гостиных на базе Мстителей, той, которая соседствует со столовой и, соответственно, кухней. - Не ушибся, карапуз? – напротив появились взволнованные коньячные глаза наставника. - Н-нет, я в порядке. Как я тут… - Оказался? Ну, ты опять сидел в лаборатории до поздней ночи, вернее будет сказать, до раннего утра, - укоризненно покачав головой, произнёс Старк, - потом, наверное, пошел за кофе и, судя по всему, так и не дошел до кухни. Я нашёл тебя здесь часа два назад и укрыл. Давай ты не будешь так делать, а то твоя секси тётушка мне голову оторвёт, - пока Тони вводил в курс дела своего протеже, он размешивал сахар в кружке черного кофе. Питер смутился. Как это он снова умудрился забыть о времени?

***

В просторной столовой было полно народу. За длинным столом уже расселись почти все Мстители. Наташа увлечённо спорила о чём-то с Клинтом. Старички, а точнее суперсолдаты в компании с Сэмом, что-то тихо обсуждали. Вижн и Брюс изредка обменивались какими-то фразами, а Ванда и Тор просто молча завтракали. Стоп. Тор!? А его как сюда занесло? Не подумайте, Питер был искренне рад этому здоровяку, он просто давно его не видел. Очень давно. - О, ребёнок! Здравствуй, - пробасил бог с широкой улыбкой. Мстители тут же обернулись к входу и приветливо улыбнулись местному лучику света. На щеках Пита от такого внимания медленно распустились цветы смущения. Парень был уверен, что выглядит комично. Сонные глаза, волосы растрёпаны, а на щеке наверняка красуется красный след, соответствующий складкам на рукаве его мятой толстовки. - Доброе утро, - пробормотал заспанный паучок, отводя взгляд в сторону. Он был сконфужен своим внешним видом, но покорно подошёл к своему месту, принимаясь за омлет, стоящий рядом. На стол прямо перед ним поставили чашку с ароматным кофе с молоком. Парень тут же вскинул голову, благодарно улыбнувшись Железному Человеку, который как всегда был одет с иголочки, отглаженный костюм, накрахмаленная рубашка, видно, сегодня совет директоров. Паркер не то, чтобы комплексовал, но, непроизвольно сравнивая себя с наставником, Паркер понимал, что проигрывает ему по всем фронтам. Устроившись, рядом с Питером Тони продолжил явно раннее прерванную его эпичным пробуждением беседу. – Так что ты там говорил? – обратился миллиардер к сидящему напротив Тору. - Я говорил о том, что хотел бы попросить тебя об услуге. Ты же его знаешь, он всё только усугубит. Можно он побудет здесь пару недель, пока всё не уладится, а? – на лице царя Асгарда появилось просящее выражение. - Тор, при всём уважении, нет! Я лично готов придушить этого гада, как и большинство находящихся в этой комнате! – вспылил Старк. - О ком речь? – с искреннем непониманием уточнил Питер. Тони посмотрел на него таким тяжёлым взглядом, что Питу захотел втянуть голову в плечи, но всё же он вовремя себя одёрнул и сдержался. Он уже взрослый, так надо и вести себя соответствующе. - Рудольф* опять что-то натворил, - безразличным голосом сообщила Наташа с другого конца стола, сосредоточено гоняя по тарелке кусочек завтрака и хмурясь. – Если я, конечно, всё правильно поняла, - добавила рыжая, пожимая плечами. - Всё так, - тяжко вздохнув, подтвердил слова шпионки бог, ссутулив могучие плечи. – Тони, ну, пожалуйста, я тебя ни о чём никогда не просил. Ну, приюти Локи на недельку, другую. Обещаю, он будет паинькой. - Если не будет, то мы сами с ним разделаемся, понял? – предупредил Тора Старк. Бог грома облегчённо выдохнул и с благодарностью во взгляде кивнул мстителю. Атмосфера вокруг стола резко сгустилась. Разговоры стихли. Несколько пар удивлённых глаз обратились к Тони. Наташа раздосадовано отбросила вилку на стол, поднялась из-за стола, чуть не уронив при этом стул, и вышла из комнаты. Клинт последовал за ней, наверное, чтобы успокоить подругу. Мало кто знает, что произошло между Нат и Локи, но легко было догадаться по отстранённому выражению лица и резким, дёрганным движениям рыжей, что это что-то крайне неприятное. Питеру как-то резко поплохело. Этого не может быть… Этого просто не может быть! Только не сейчас, когда его начало отпускать. Кошмары почти оставили его. Он летал над городом, спасал жизни. Он почти справился с собой. Справился с бессонными ночами, когда крик срывается с губ, а подушка наутро мокрая от слёз. Он устал. Он бесконечно устал от зелени глаз, преследующих его во сне на протяжение стольких лет. Ведь знал, что нельзя расслабляться. Чувствовал же, что это затишье перед бурей. Всего две недели спокойного сна, а он уже радовался, что выспится наконец. Какой же он идиот! - Питер, с тобой всё хорошо? – подалась чуть вперёд Ванда, обеспокоенно заглядывая ему в лицо. - Да, всё нормально, - парень попытался ободряюще улыбнуться, но у него не получилось. Он провёл ладонью по лицу и запустил пальцы в мягкие волосы. Паучье чутьё вопило, что осталось ему ходить по этой бренной земле недолго. Подняв голову, он столкнулся с пытливыми взглядами героев. Пит предпринял ещё одну попытку улыбнуться и выдавил, - я просто не выспался, простите.

***

Мир опять рушится. С Нью-Йорком всё в порядке, а вот с ним нет. Он видел, как в замедленной съёмке, вот дядя садится в машину, а вот он уже лежит на асфальте, истекая кровью. А кто во всём виноват? Конечно же, он. Почему не остановил? Возомнил себя выше всего того дерьма, что вокруг творится? Как же он ошибся! Парень стоит на коленях перед любимым человеком, что сейчас умирал на его руках. Эту вину в первую очередь перед собой, не загладишь, спася даже целую Вселенную. Больше никогда в жизни он не ошибётся так сильно! Каждый раз видя угасающую на глазах тётю, что-то внутри сжималось в тугой болезненный комок. Он это сделал с ними! Он разрушил жизнь Мэй, которая заменила ему мать. Как он мог, глупый, гордый мальчишка!? Что теперь с ней будет? Что теперь будет с ними!? Питер пообещал себе сделать всё возможное и невозможное, только чтобы не огорчать больше тётю. Он всё ещё посреди улицы держит у себя на коленях голову милого дяди Бена. Бенджамин не дышит. Слёзы, обжигающие глаза, накатывают волнами горечи. Из груди вырываются рваные вздохи, хрипы и жалостные всхлипы маленькими облачками мутного пара. Но и они не задерживаются в этом мире, развеиваясь в пропахшей бензином темноте позднего вечера. Тишина ночного города, темнота. Темнота обнимает всё его существо. Он стоит, так же стоит посреди пустынной улицы. Вокруг ни единой души, лишь где-то краешком сознания парень улавливает до боли знакомую зелень глаз. Он зовёт его. Он всегда его зовёт, хоть бы раз откликнулся! Все его попытки дозваться были тщетны. Колени ударились об асфальт. Мир снова разрушен, но в этот раз не только его. Он не может так больше! Из груди сквозь стиснутые зубы наружу прорываются всхлипы. Он сгорал в бессильной ярости на эту жизнь, на несправедливость, на себя, на гадкого бога, всё время ускользающего от него. Неожиданно на его плечо опустилась рука. - Уйди… - одними губами прошептал парень, но ничего не изменилось. – УБИРАЙСЯ КО ВСЕМ ЧЕРТЯМ!!

***

- Ну, тише, тише, - нежные руки обнимают, успокаивающе поглаживая дрожащую спину. Заботливая Мэй понемногу развеивает ужас, только что пережитого кошмара. Питер глубоко дышит. Постепенно сердце замедляет свой темп. Мэй, почувствовав, что больше племянник в ней не нуждается, спешит на кухню, приготовить завтрак и чтобы не смущать Питера. Последний жил в прежней квартирке уже неделю. Миссий не было, а значит, и услуги Человека-Паука не требовались. На звонки Тони с приглашением в лабораторию или просто на ужин он отвечал, но каждый раз находил повод лишний раз не появляться в башне. Чаще всего Пит ссылался на учебу в институте и на несуществующее хвосты, которые образовались во время заданий и которые необходимо было сдать в ближайшее время. Конечно же, парень нагло врал своему наставнику, он начал опережать программу ещё пару месяцев назад. Но только занятия могли остановить Тони, ведь он как никто понимал значение высшего образования. С кухни повеяло ароматами еды, поэтому Паучок поспешил привести себя в порядок. Обжигающие струи душа, смывают холодный пот кошмара. Пит потихоньку начинает приходить в себя. Он стоит несколько минут, упираясь вытянутыми руками в плитку. Кожа уже покраснела, но он не может отстраниться: у него всего пара минут наедине с пустой головой, единственный шанс свалить из этой дерьмовой реальности. Но голодный желудок сводит, и он спешит к завтраку. Питер не хочет есть, но его организм с ним не согласен, поэтому парню приходится заталкивать в себя кусочки слегка пригоревшего омлета силой. Мэй смотрит на него обеспокоено, но ничего не спрашивает. Спасибо ей за это. Жаль, нельзя растянуть этот дурацкий приём пищи на пару часов. Тётя собирается на работу, она снова смотрит на племянника. - Я справлюсь. Иди, - произносит Пит, обращая свой пустой взгляд на родственницу. Она беспокоится, но всё же решимости так и не хватает. Мэй прощается и уходит. А Питер остаётся. Он остаётся один в пустой квартире. Парень слишком рассеян для учёбы, у него нет никого желания приобщаться к культуре, а вернуться в кровать не позволяет тихий ужас, ледяными пальцами вцепившийся в душу. Пару часов проходят за скитаниями по комнатам. Когда телефонный звонок прерывает его уединение, он вовсе не рад. Это Тони. Паркер из тягучей патоки мыслей пытается вычленить очередную отговорку. Но в этот раз не открутиться – миссия. Он обещал Бену, он должен. Питер не может сосредоточиться. Он медлителен. Его ошибка, он за неё и поплатился. Люди спасены. Враг обезврежен. Команда довольна. Лишь рубиновые капли крови разбиваются о бетонный пол заброшенного здания. Паучок прижимает ладони к своему боку. Костюм порван, как и душа парня. Кровь всё сочится. Да остановись же ты хоть на минуту! - Питер! Ты что ранен? – доносится тревожный тон наставника. Нет, он здоров, просто сквозное пулевое ранение брюшной полости – это его обычное состояние. Он истекает кровью, блин. Что за глупые вопросы. «Остановись", - мольбы не предотвращают побег резвой жидкости. Перед глазами плывут круги. Серый туман медленно пожирает действительность. «Пит, держись!» - раздаётся где-то далеко. Темнота забирает его.