Пропасть под солнцем

В детстве Дугхарту — его тогда еще звали просто «Эй ты, погань мелкая» — нравилось смотреть на работу кузнеца Дамара. Это было непередаваемо: когда у тебя на глазах из каких-то непонятных булыжников создаются в огне броня и оружие, когда яркие искры пламени вырываются из горна в попытке сожрать тебя, но, не дотягиваясь, разочарованно скрываются обратно. Когда жидкое железо огненной змеей ползет в подготовленную форму. Тогда это было настоящим чародейством. И Дугхарт часами пялился на это самое действо. Не он один, конечно. Множество таких же, как он, орчат бегали в кузню наблюдать, если не дрались или лазали по длинным холодным пещерам. И вот в один, один из самых важных для Дугхарта, день Дамар закончил ковать очередной ятаган и, опустив оружие в воду, обернулся на эту мелкую ватагу орчат. Кузнец важно крякнул и, хитро подмигнув, пошарил за поясом. Он достал какую-то маленькую штучку и подозвал всех к огню посмотреть. Это был глаз из черного металла на толстой игле. Дамар велел драться. «Победитель получит око и станет моим учеником», — так он сказал. Тогда у Дугхарта так застучала кровь в висках, что он почти перестал что-либо слышать. Он кинулся на соседнего мелкого и ударом повалил орчонка на землю. Потом следующего. Кровь все стучала. А после того, как кто-то зарядил ему ножом прямо по морде, она еще и стекать начала. Но Дугхарт не чувствовал боли, перед его глазами стоял только глаз и мутные фигуры тех, кто еще остался на ногах. Он размахивал кулаками, царапался, пинался, оружия у него не было, пока он не отобрал тот самый кривой ножик, которым ему чуть нос не отрезали. Кровь стучала, и все тогда слилось в мутную пелену. Он помнит конец. Как стоял над кучкой поверженных и победно скалился. Пытался, но кровь заливала лицо и горло, а правым глазом он ничего не видел. Он еще тогда подумал, что глаз — невысокая цена за другой глаз. После оказалось, что это кровь просто залилась под веко. Это чувство победы Дугхарт не забывал никогда. Теперь его звали Дугхарт. И именем своим он гордился. Он сам сделал себе имя. Оно значило — изделие. Дамар научил его ковать оружие и доспехи, но, после смерти старого кузнеца, оказалось, что Дугхарту больше по нраву ковать разные украшательства: навершия и рукоятки для ятаганов, пряжки от ремней или даже подвески и застежки, да хоть кандалы и кастрюли. Он делал их красиво. Оскаленные морды варгов, вставший на дыбы карогор, летучие змеи — их было особенно приятно гнуть щипцами из раскаленного металла. Хотя поначалу Дугхарту часто приходилось бить морды тем, кто бессовестно ржал над его занятием. Дугхарт был даже рад объяснить каждому желающему, что броню и оружие любой дурак сковать может, а он делал красиво. Постепенно желающих не осталось, а Дугхарт получил себе имя. Да за его изделиями с соседней горы топали! А Дугхарт теперь сам хмыкал над мелкими поганцами, сующими нос в его кузню. Обучать он их не собирался. И шла бы его жизнь как нельзя лучше, но тут какие-то глупые людишки напали на Хозяина. Больших дебилов Дугхарт и вообразить бы не смог. Он захохотал тогда над бочкой с грогом и стал подумывать о скорой добыче, принесенной с этой войны. Но все оказалось совсем не так. Ватагу орков, куда входил и Дугхарт, отправили навстречу бело-зеленым придурошным эльфам, тоже видимо решившим поучаствовать. Вожак прогарланил какую-то гордую речь, которую Дугхарт не услышал, да и не слушал даже, он и так все знал. И они побежали. Эльфийские выродки оказались прыгучими, то и дело скакали с луками. Но еще они оказались удивительно тупыми, раз поперлись со своими луками в лоб. Все было, как и всегда. Ну почти. Кровища, грязь, пот, дерьмо, вокруг летали куски тел, мечи, стрелы. Мгновенно стало ничего не понятно. Но Дугхарт и не пытался узнать, кто побеждает. Он просто старался выжить и убить побольше врагов. Наконец противники почти все подохли, стало заметно свободнее, и Дугхарт даже начал ликовать, чувствуя подступающую незабываемую победу. Но к врагам внезапно пришла подмога. Люди. В тяжелых доспехах и с нормальным, не эльфийским этим, оружием. Неожиданно Дугхарт очень четко услышал, как за его спиной вожак орет бежать к Лукбурзу, но развернуться сейчас и побежать означало подставиться под мечи. И орк начал потихоньку отходить в сторону. Ему повезло. Он пропустил мимо себя вражескую пехоту и даже ни одна стрела его не убила. Так Дугхарт, хоть и остался жив, не мог вернуться обратно домой: между ним и Мордором находилось людское войско. Дугхарт решил обождать пару дней, вряд ли Черной стране нужно чтобы он побежал на огромную орду и просто бесполезно сдох. А ему это не нужно особенно. Он бы вернулся после победы, успев основательно пограбить уже убитых эльфийских идиотов. Только одна страшная, уязвляющая его самого, мысль засела у него в голове. Что если они проиграют? Дугхарт ценил, можно даже сказать любил, свой дом. Но видя, сколько тут этих мерзких людишек и не менее мерзких эльфов, не мог не задуматься. Что ему делать тогда? Возможно он мог податься в Кханд или Харад. В этих странах, как он слышал, к оркам относятся получше. По крайней мере сразу не убьют, как увидят. Жить Дугхарт тоже любил. В Хараде солнце, правда, светит круглый год, но и в Кханде вроде черную речь хоть кто-нибудь знает. Найти говорящего за пределами Черной земли почти невозможно. Дугхарт подумывал уже, что можно будет довольно неплохо устроиться. Кузнецы везде нужны. А там, глядишь, можно своих найти и думать, как мстить. Пара хороших набегов ведь никогда не помешает. И все было бы у него неплохо, если бы Дугхарт не встретил одного тупого эльфийского идиота.