Глава 3
21 января 2021 г., 00:51
Гномы расположились в большом поселении, которое простиралось не далеко от прямой дороги, ведущей в Лихолесье. Настроили множество домиков, таверн, лазарет и все самое необходимое для жизни. Занялись садоводством, выращивая полезные травы и цветы. Делалось это больше для эльфов, которых радовала и притягивала взгляды красивая цветущая поляна.
Недалеко располагалось озеро, в котором эльфы и гномы ловили рыбу. Гномам нравился эльфийский народ, и потому они старались создать для них благоприятные условия, чтобы те как можно чаще украшали их общество.
Да и гномы давно признали, что в кулинарии эльфам нет равных. Гномы ловили рыбу, эльфы готовили. А уж как готовили! Любой гном мечтал отведать золотистую поджаренную рыбку, усыпанную разными специями, да с запеченной картошечкой и грибами. Просто пальчики оближешь. А по мимо кулинарии, эльфы представляли для гномьего народа интерес и в другой сфере. Романтические отношения были в приоритете. Любой холостой гном грезил об эльфе. В кулинарии и постели эльфам равных нет. Каждый гном в тайне мечтал, чтобы холодными зимними ночами прекрасный эльф согрел его постель. Но тут уж как кому повезет.
Гномы быстро убедились, что эльфы, как и они, все разные. Кто-то быстро идет на контакт, за кем-то приходится несколько месяцев ухаживать. А кто-то и вовсе сторонится романтических отношений с другой расой, предпочитая лишь дружбу. Торин Дубощит, давно женатый на принце эльфов, помогал молодым гномам советами, выявив особую формулу любви и завоевания эльфийского сердца.
Формула эта была проста как белый день: перво-наперво, подружиться с эльфом, проявить внимание и заботу. Забота очень подкупала остроухих созданий, особенно в зимнее время, когда очень холодно, а сердце и тело так жаждут тепла. И гномы заботились о своих бессмертных друзьях, но не из корыстных побуждений, а потому что эльфы очень нравились им, и как думалось гномам, нуждались в нежности и заботе.
Далее ухаживания: комплименты, приятные беседы, нужные подарки, слова о любви.
"Эльфы все тонко чувствуют, главное, чтобы это лилось из сердца, ваши намерения были искренними, тогда все получится. Но никакого насилия или давления, будьте нежными и обходительными», - давал Торин наставления молодым гномам.
Его схема работала, пусть и не всегда. Так завязывались эльфийско-гномьи отношения, на заботе, уважении и любви. Но не всем это нравилось. Особенно были возмущены гномьи женщины и молодые девушки. Одни пытались удержать мужей подле себя, чтобы они не пошли налево и не увлеклись столь дивной красотой, которая при свете дня была ярче солнца. Другие, совсем молоденькие на выданье, всячески пытались привлечь внимание молодых гномов. Но терпели одну неудачу за другой. Юные гномы буквально облизывались и исходили слюной, глядя на эльфов. И их можно было понять, молодые гномихи проигрывали в сто раз невинной эльфийской красоте. Этим идеальным фигурам, длинным золотистым волосам, идеально уложенным. Этим звонким, как колокольчик, дивным голосам. Этой восхитительной невинности, эльфийской игривости и недоступности.
Гномьи женщины завидовали, пылали злостью и могли слышать разговор гномов о том, что эльф в постели творит невообразимые вещи. Что никогда у них такого не было: белоснежная кожа словно шелк. Узкий настолько, что это приносит боль и невероятное удовольствие, что сводит с ума, лишая рассудка. А голос звонкий, стоны такие сладкие, пронзительные. Глаза как целая вселенная, распахиваются и ты падаешь в бездну этой невероятной красоты, и становишься рабом своей нечаянной любви.
Гномихи лишь с тоской вздыхают, слыша такие поэтичные слова. Гном, что заговорил стихами, похож на умалишенного, безумца, которого поразил странный непонятный недуг. Гномьи женщины к такому не привыкли. Им никогда не говорили таких слов, да и прелюдия у гномов не приветствуется. Так поцелуют и сразу к делу. А эльфов гномы могут ласкать несколько часов подряд, но не потому, что хотят посильнее возбудить, а потому что не в силах оторваться от столь притягательной нежной кожи, ее хочется касаться до бесконечности, на сколько хватит сил.
Гномихи завидуют. И знают, что у них есть лишь одно преимущество перед прекрасными эльфами. Они могут иметь детей, а остроухие — нет. Но и тут не все однозначно. Если какой-нибудь гном попросит наследника, эльф, сгораемый любовью, что-нибудь придумает. Например, прибегнет к магии. Но на их памяти такого еще не случалось. Еще гномьи женщины были уверены, что их преимущество в том, что они «свои», что они доступны, бери, когда хочешь. Но тут они сильно заблуждались, веря, что гном насытится, наиграется и вернется к ней, к привычной жизни.
Но гном, познавший эльфийские прелести, не возвращается, он не может вернуться и оторваться от сокровища, коим стал обладать. Он навек пленен красотой, коротая сжигает его сердце. Гномихи не знают, что их мужчин пленит та самая эльфийская недоступность, непокорность и невинность. Гномьи женщины легко могут пойти «налево», если чем-то недовольны или вдруг вспыхнула страсть. Эльф же никогда, он любит лишь раз. И если эльф отдался гному, то это навсегда. А навсегда — это не век, это его вечность. Когда такое случается, на небе загорается яркая звезда. Случается такое не часто, но гномы верят, что тогда рождается новая звезда как символ вечной любви. Другие же, напротив, думают, что это сам Эру отмечает тех, кто пошел против его воли, против эльфийских заповедей, и навечно проклят он этой неправильной любовью.
Когда наступает зима, и она приносит с собой ужасные смертельные морозы, гномьи женщины немного радуются. В эту непростую пору многие гномы возвращаются в Эребор пережить суровые холода. Эльфы же устремляются в свое королевство. Лишь закоренелые парочки остаются вместе, согревая друг друга в холодные звенящие морозом ночи.
***
- Как он? - с беспокойством просил Линиэль, заходя в лазарет. - Плохо. Яд уже распространился по всему телу. Он умирает. Только эльфийская кровь сможет нейтрализовать отравление. Ты позволишь? - Да, конечно, - с готовностью бойко ответил эльфенок, и лекарь-гном проводил его в процедурную. - Не бойся, много крови не требуется, всего несколько капель. Сильно больно не будет, - однако юный эльф испуганным не выглядел, он лишь хотел спасти Фили. Процедура прошла успешно, эльфийская кровь порой творила чудеса и быстро нейтрализовала яд. Белокурый гном спокойно дышал, чему-то улыбаясь во сне. А Линиэль, присел рядом с его кроватью и опустив голову гному на грудь, задремал. Очнувшись, первое, что увидел Фили — это серебристые кучерявые волосы, которые разметались маленькими змейками у него на груди. Гном расплылся в радостной улыбке. - Линиэль — имя твое как дар Эру и как проклятье. Я готов тысячу раз умирать, лишь бы потом вновь увидеть тебя, - юный эльф пробудился и улыбнулся гному. А Фили продолжил: - Мне снились твои бездонные как океан глаза, твоя дерзкая улыбка. И твой поцелуй, это единственное, что я помню особенно отчетливо. Только я знаю, это не было сном, это было наяву. В разгар этой глупой войны ты ответил на мою любовь, толкнул меня к дереву и наши губы встретились. Этот нежный поцелуй твоих мягких губ мне не забыть во век. Линиэль смущенно улыбнулся, но ничего не ответил. Ответило сердце, которое не смогло противостоять той сильной нежной любви, что так и сочилась в голубых глазах гнома. И эльф наклонился и вновь его поцеловал, уже более смело и раскованно, поцелуй выдался жарким и горячим. Таким головокружительным, что когда они оторвались друг от друга, то оба тяжело загнанно дышали. Юный эльф мечтал и страшился того, что может произойти дальше. Так сладко отдаться этому гному и так страшно, что начинают дрожать ноги, а по телу пробегают мурашки, а в паху становится нестерпимо жарко. - Линиэль... какой же ты красивый, - шепчет влюбленный гном, запуская грубые пальцы в мягкие кучеряшки. Он берет один серебристый вьющийся локон и с жадностью вдыхает его запах. И он оказывается со всем в другом мире. Может Торин чувствует тоже самое, когда смотрит на Леголаса? Эльфы созданы не для войны. Они созданы, чтобы сводить гномов с ума. Одним лишь взмахом мягких ресниц, вьющихся волос, этим взглядом дерзких глаз, подобных бушующему океану. И больше они не в поселении, не в горах или лесах. Они лежат меж душистых цветов, порхают бабочки, вдалеке виднеется радуга. В небесах пролетают птицы, воркуя между собой. И стоит вечно цветущее лето, где нет боли, крови и войны. Нет алчных людей, для которых эльфы стали товаром. Нет жаждущих убийства отвратительных орков. Есть только эта сумасшедшая любовь между ними. Где существует подобное место? Может быть где-то далеко, на краю Средиземья, куда не вступала нога ни одного живого существа. - Я люблю тебя, - шепчет гном, прикасаясь губами к нежной шее. А после резво приподнимается и опрокидывает юного эльфа, поднимая его под себя. Он действует немного напористо и грубо, и все же надеется, что такими действиями не спугнет любимого, и тот ему не откажет. Страх и желание искрится в бездонных глазах. Но эльф практически не в силах противиться этим чувствам, этой нежной, сжигающей их сердца страсти. - Пожалуйста... Ты позволишь мне? - шепчет гном и медленно раздевает эльфа, обнажая такое красивое юное тело. Линиэль сдается, кивает. И немного раздвигает ноги, давая разрешение. - Я буду очень нежным, обещаю, - шепчет гном, врываясь в рот эльфенка страстным глубоким поцелуем. Юный эльф сладко стонет и еще шире раздвигает ноги. Буквально плавясь от нежных ласк, когда горячие ладони проходятся по его телу, обжигая его осторожными прикосновениями любви. Линиэль сладко стонет и изнемогает от желания, когда руки Фили нежно касаются его ушка, проходятся по горячей шее. Спускаются ниже, задевая затвердевшие бусинки сосков. Гном не верит, что такой красивый эльф совсем скоро будет принадлежать ему, и от того его руки дрожат. Он так хочет, чтобы любимому было хорошо и так боится сделать ему больно, покалечить. Эльф такой нежный и беззащитный в его руках, и желанный настолько, что тело сводит дрожью и приятной судорогой. Ради этого стоило воскреснуть, ради этого стоит жить. Фили проходится руками по внутренней стороне бедер эльфа, и с удивлением отмечает, насколько же нежная у него кожа. Нежная словно бархат. И ее хочется целовать бесконечно долго, вдоволь насладиться ее ароматом и нежностью. Влажные пальцы гнома касаются сжатого входа Линиэля и тот от неожиданности сжимается, сладко ахнув. - Расслабься, и пожалуйста, не сжимайся. Я могу сделать тебе больно, - шепчет Фили, и один его палец проникает в узкую горячую глубину. Глаза цвета морской волны широко распахиваются, но не от боли, а скорее от непривычных ощущений, которые кажутся такими сладкими, такими запретными. Они сводят с ума. Добавляется второй палец, растягивая невероятно узкий проход. И от осознания, что совсем скоро он, Фили, сам окажется внутри этой пленительно-тесной глубины, что овладеет этим прекрасным созданием, кружится голова, будто он пьян. Но так и есть, он опьянен любовью к своему Линиэлю, и мир будто останавливается для них. Они не здесь, они все там же, у края Средиземья, среди душистых цветов вечного лета. Линиэль подобен заморскому цветку колдовской красоты. И Фили было даже жалко срывать такой цветок, но он не был в силах противиться своей жажде, своей необузданной страсти. Не теперь, когда такое сокровище в его руках, в полной нежной его власти сгорающего от любви сердца. Фили жадными движениями проводит ладонями по ногам эльфа и осторожно опускает их на свои плечи. Нужно быть осторожным, очень осторожным, но сдерживаться так трудно, глаза застилает страсть, возникает безумное неумное желание овладеть, сделать своим раз и навсегда. Да так, чтобы загорелась новая звезда на темном небосклоне. Гном накрывает любимого эльфа собой и мягко толкается в такое желанное тело, проникая головкой в тесную и до боли горячую глубину. Эльфенок под ним пронзительно вскрикивает и дергается, гном тут же старается унять его боль. Он накрывает губы Линиэля своими, целует нежно, чувственно и горячо, вместе с этим погружаясь в узкое восхитительное тело все глубже, до упора. Эльфу больно, но вместе с этим невообразимо сладко. Всем своим существом он отдается своему гному, слегка выгибаясь. И до боли сжимает тонкими пальцами крупные плечи, прижимается ближе, желая слиться с ним воедино. Больно. Сладко. И невероятно горячо. Тепло так, как никогда прежде. Они оба будто задыхаются, один от жаркой тесноты, другой от горячей болезненной заполненности. Гном начинает медленно двигаться, и тонкие ноги подпрыгивают в такт его движениям. Их губы вновь встречаются и слышатся сначала тихие стоны, жалобные, болезненные. А после сладкие, пронзительные, с чувственным придыханием. Эльф отдался гному, которого полюбил. Страсть нарастает, и Фили уже с жаром и пылкостью набрасывается на нежные, будто лепестки роз, губы. Срывает с них громкие стоны наслаждения. Движения становятся все порывистее, грубее, глубже. И с громким пронзительным вскриком они кончают, их накрывает долгий продолжительный оргазм. Эльфенок продолжает стонать, так и не сведя ноги. Тяжело загнанно дышит, но улыбается. Фили замечает несколько капель крови на простыне и тоже улыбается, думая, что все же сорвал свой нежный цветок, который теперь принадлежит лишь ему. А Линиэль такой красивый, сладкий, расслабленный. Его грудь тяжело вздымается, ресницы трепещут, а на щеках играет яркий румянец. Прекрасные серебристые змейки-локоны разметались на подушке, и это делает его невообразимо прекрасным. Он как солнце, если долго смотреть на него, начинают слезиться глаза. Порой гному кажется, что Эру смеется над смертными, создавая такую красоту, на которую невозможно смотреть в упор. Сойдешь с ума и не заметишь, что давным-давно лишился рассудка. - Мой Лини, - с придыханием шепчет гном, крепко обнимая эльфа, который уткнулся носом ему в шею. Счастливые, забылись они безмятежным сном. Фили поправился куда быстрее, чем изначально предполагал лекарь.
