Наш мир, сотканный из войны и любви

Торин с другими гномами засел в таверне. После такого странного боя им всем необходимо выпить и, как следует, расслабиться. Его собратья надеялись, что в скором времени и эльфы почтут их своим присутствием. Но придется подождать, пока остроухие приведут себя в порядок и явятся во всей своей ослепительной красе. А пока же гномы могли обсудить разные пикантные темы, не предназначенные для нежных эльфийских ушей. - А знаете, чем мне эльфы особенно нравятся? - подал голос Глоин. - Они никогда не устраивают истерик, не выясняют отношения и не кричат. А то моя сегодня закатила мне скандал. Устал слушать. Считает, что я иду пить и предаваться страсти с эльфами. Можно подумать, это так просто! - воскликнул гном, негодуя. Остальные громко рассмеялись. - Да что и говорить. Я никогда не видел рыдающего эльфа, они всегда плачут тихо, безмолвно. При виде на это мое сердце так и норовит разорвать грудную клетку, - остальные гномы замолчали. Повисла звенящая тишина. Никто не хотел думать о плохом, но порой в жизни случались ужасные вещи, когда гномам приходилось хоронить эльфа. Чаще всего именно юные эльфы становились легкой добычей для отряда разъяренных орков. А порой случались вещи и похуже. Редко, но все же эльфы приходили к ним с просьбой. С маленькой просьбой для них, и с ужасной неприемлемой для самих гномов. Гномы терпеть этого не могли и все переворачивалось внутри, когда какой-нибудь эльф просил их оборвать его жизнь. А причина всегда одна: его изнасиловали. И они не могли с этим жить. Но законы эльфов запрещают самоубийство, это тяжкий грех. Чаще всего гномы отказывали в такой просьбе — просто не поднимется рука. И тогда эльфам все же приходилось идти на преступление. Находили их ближе к лесу с перерезанным горлом. И этот ужас гномий народ старался забыть. Король гномов решил разрядить обстановку. - Друзья, как же мечтаю о наступлении ночи. Я так соскучился по Леголасу, просто сил нет. Вот прямо здесь бы на этом столе и взял, - гномы снова весело рассмеялись. А Торин продолжил: - Вот какие же эльфы узкие. А еще верные, не то что наши женщины. Но хочу сказать, что в некоторых вопросах взрослые эльфы куда лучше совсем юных. Повзрослев и привыкнув ко мне, Леголас очень раскрепостился. Ох, какие вещи в постели он творит! Я с ума схожу, но вам лучше не знать. Давайте выпьем! Гномы весело улыбались и смеялись, поднимая кружки с пивом. Тут дверь в таверну распахивается и входит счастливый Фили, с улыбкой, как говорится, до ушей. - Фили! Ты светишься прям как алмаз. Неужто все же прикоснулся к эльфийским прелестям и сорвал свой дивный цветок? - полюбопытствовал Торин. - Да, - с придыханием ответил белокурый гном, падая на стул рядом с дядей. - Это было так волшебно, что не передать словами. - О, эльфенок все же отдался тебе, поздравляю! - кричали радостно гномы. - Мы жаждем подробностей. Как оно было? - Волшебно, невероятно хорошо. Мне кажется, я потерял рассудок. Там невероятно узко и очень горячо. Кожа невообразимо нежная. А голос сладкий, сладострастный, он так пронзительно вскрикивал. А запах такой пьянящий, как цветущая поляна благоухающих цветов. Я смотрел в его бездонные глаза и умирал, мне казалось, что предо мной приоткрылись чертоги Эру. Гномы улыбались, добавить к этому нечего. Старший племянник Торина просто влюблен, потерял навечно покой и рассудок. Каждый гном мог описать так эльфа, с которым провел ночь. Но слова подобрать так сложно, их вдруг оказывается так мало, чтобы передать, что он чувствует. Но да, гном, вкусивший запретный плод своей любви к эльфу, прежним уже никогда не будет, он переступил какую-то дозволенную черту. Разрушил стереотипы и заложенные природой законы, он стал другим. Он не стал эльфом, не стал думать как они, но он вдруг смог почувствовать такой спектр эмоций, который не ощутил бы и за всю жизнь. Эльфы сводили с ума, даруя счастье, которое не описать обычным гномьим языком. Тут двери таверны снова распахиваются и входит Леголас вместе с Линиэлем. Они мило переговариваются. Принц Лихолесья звонко смеется, а юный эльф краснеет. - Леголас, любовь моя, - улыбается Торин и протягивает руку. Принц устремляется ему на встречу и оказывается в жарких объятиях. - Как я скучаю по тебе, просто с ума схожу! - Терпение! Дождемся ночи, - отвечает принц и нисколько не стесняясь остальных, нежно целует мужа в губы. Линиэль же, чтобы скрыть поскорее свое смущение, обнимает улыбающегося Фили, пряча свое лицо у него на груди. Старый гном, Балин, улыбается. Ему доставляет особое удовольствие просто любоваться прекрасными созданиями. Он безумно рад, что Торин и Фили нашли свою путеводную звезду, свой крепкий камень преткновения. Будь он помоложе, он бы тоже приударил за каким-нибудь прекрасным эльфом. Но, увы, гном уже стар для таких дел. - Леголас, как твоя рука? - спрашивает Глоин, который питает к лесному царевичу сильную нежность и уважение. - Уже лучше, спасибо! - отвечает эльф и его улыбка озаряет таверну подобно яркому лучу солнца. - Везет же вам, вы счастливые, - подает голос Кили и горько вздыхает. - А я тоже влюблен, но похоже, что безответно. Он никогда не станет моим. - И кто же он? - любопытствует Король под Горой. - Халдир. Повисла неловкая тишина. Многие гномы выглядят очень удивленными. Халдир и Кили?! - Кили, ты уверен? Халдир совсем взрослый эльф... Сколько ему? - удивляется Глоин. - Наверное, по человеческим меркам лет тридцать, не меньше. - Семь тысяч лет, - улыбается Леголас, пряча улыбку. А глаза Кили становятся все грустнее. Какая разница, сколько там тысяч лет, если он с ума сходит по этим дивным голубым глазам. По этому мягкому бархатному голосу, по этим пышным светлым волосам. А Торин понимает племянника. Любовь не знает границ. Она приходит внезапно и ты перед ней безоружен, беспомощен как ребенок. Она пронизывает твое сердце насквозь, будто эльфийская стрела. Спасенья нет, и ты горишь в водовороте этой смертоносной нежданной любви. Выхода нет, никто не бросит спасительный круг. Полюбив, ты уже не сможешь спокойно жить, не сможешь остановить свое бушующее взволнованное сердце. - Халдир — хороший эльф. Да, взрослый, уже не наивный. Но, Кили, ко всем можно найти подход, и ты обязательно отыщешь ключик к его сердцу, - Торин опускает руку на плечо племяннику. - Да, Кили, не робей. Эльфов надо брать штурмом, им нравится легкий напор. Это с виду они такие недоступные, высокомерные и надменные. А как только оказываются в нашей постели, под нами, то сразу меняются. Взгляд красивых глаз тут же становится таким доверчивым, голосок звучит тоньше и звонче. Красивое тело дрожит и трепещет, а стоны сладкие, вздохи томные, ножки раздвигаются сами собой, и они уже не в силах противиться нашей страсти и любви, - изрекает другой гном. А Леголас смеется, узнавая себя. Эльф смотрит на Кили и улыбается. - Мой лучший друг не прост, он слишком серьезен, увлечен делами, проблемами и войнами. На нем лежит тяжелое бремя и давление моего отца. Он военачальник нашей армии и правая рука Короля. Но это не значит, что он железный. Со временем, он ответит на твои чувства. Я с ним поговорю. - Спасибо, мой принц! - благодарно восклицает Кили, касаясь руки эльфийского принца. Двери таверны снова распахиваются и входит Халдир, взгляд его строг, серьезен, но спокоен. И Кили не сдерживает восторженного вздоха. Военачальник эльфов кажется ему красивейшим Богом Войны. Как он двигается, как отчаянно сражается. И гном рад, что любимый эльф не участвовал в их глупой войне, устроенной Трандуилом. Движения эльфа сильные, уверенные, но плавные. Он похож на дикую кошку, которую еще предстояло приручить. Он разгневал богов, раз они послали ему любовь к этому холодному равнодушному эльфу, который даже не смотрит на него. Халдир кивает гномам в знак приветствия и почтения, и устремляется за стол к Леголасу. Эльфы обнимаются. - Халдир, меллон, как я рад тебя видеть! - восклицает Леголас. - Как обстоят дела в Лихолесье? - Король гневается, мой принц. И требует, чтобы вы немедленно вернулись домой. - Я не могу, я в плену! - смеется эльфийский принц, бросая на Торина игривые взгляды. Военачальник эльфов возводит глаза к потолку, и кажется начинает молиться. Уж он то знает, что это за плен. - Мой принц, не советую гневить вашего отца. Через пару часов я отправлюсь в Лихолесье, и что же мне передать нашему Владыке? Лесной царевич задумывается, и улыбаясь, накручивает светлый локон на свой палец. - Передай ему, что я его люблю, но домой не вернусь. Близятся страшные холода, и мы с Торином в скором времени отправимся в Эребор, там и перезимуем. В Лихолесье я вернусь по весне. Так было каждый год, слова принца не были неожиданностью для Халдира. И ни война, ни холода не изменят этого. В холодную, звенящую морозом, пору он всегда рядом со своим любимым гномом. Кили горько вздыхает и ненавидит зиму. В это время Халдир остается в Лихолесье и не видно его до самого лета. А так хочется быть рядом, так хочется быть ближе. Кили неопытен в любовных делах, как и в покорении холодного эльфийского сердца. Ему трудно говорить красиво и возвышенно. А так хочется прижать его к себе и поцеловать эти мягкие губы, зарыться пальцами в волосы, схватить у корней и... Торин решает помочь младшему племяннику. - Ну же, не робей. Подойди к нему, завяжи разговор, скажи что-нибудь красивое и приятное. Подари ему вот это, - Король под Горой протягивает молодому гному мягкий сверток. - Посмотри, как он потирает руки, их необходимо согреть. Помнишь, забота и внимание — главный путь в сердцу эльфа. Кили немного робея, поднимается из-за стола и подходит к эльфу. - Халдир, твоя красота ослепляет меня, подобно яркому солнцу. И я так рад, что ты украсил сегодня наше общество. Я... скучаю, - гном смущен, но его слова льются из сердца. - Пожалуйста, прими мой скромный дар. Я надеюсь, он согреет тебя в пути, - Кили протягивает эльфу сверток. Халдир разворачивает его и плавно надевает белые теплые перчатки. - Благодарю! - отвечает эльф, чуть склоняет голову, прикладывая руку к сердцу. Взгляд его благодарный, хоть и немного смущенный. Он опускает глаза, и Кили отходит от него. - Ну что ты такой холодный и отстраненный? Ты разве не видишь, что этот гном влюблен в тебя? - шепчет Леголас другу и подмигивает. - Это не новость, мой принц, - взгляд Халдира становится холодным и строгим. - Я благодарен ему за заботу, но я не занимаюсь подобными глупостями. Я дал себе слово, что не пойду на поводу у чувств и глупой призрачной страсти. Эльфы и гномы, как безумные, падают в эту любовную пропасть, а после сгорают в ней без следа. Своими действиями вы разгневаете богов, а у нас и без того много проблем. Пойми, эльфы должны быть с эльфами, а гномы с гномами. - Мне кажется, или в тебе говорит мой отец? Не слушай его, если хочешь быть счастливым. А Кили — довольно симпатичный гном. - Не спорю, мой принц, - улыбается Халдир. - Только вы — единственный наследник Лихолесья, и вам многое дозволено. Я же таких привилегий не имею. Я обычный воин, который служит своему Королю. Военачальник эльфов встает из-за стола. - Пора отправляться в путь, пока еще светло. Да прибудет с тобой Эру, Леголас, да убережет он тебя от всякого зла. Эльфы снова обнимаются, прощаясь до весны. И как только Халдир направился к выходу, его вдруг резко схватили за руку, он обернулся и увидел Кили. - Позволь мне сопроводить тебя до леса, эльфам сейчас опасно путешествовать в одиночку. Пожалуйста! - во взгляде гнома мольба и отчаяние, и эльфу даже жаль его. - Спасибо, но я не нуждаюсь в защите, - отвечает Халдир, улыбается и медленно высвобождает руку из крепкого захвата сильных пальцев. - Соглашайся, мой друг! Ты сейчас сладкая добыча для орков и людей, - Торин приходит на помощь племяннику, понимая, как важно это для него. И Халдир в глубине души понимает своего принца, гномы весьма обходительный, заботливый и напористый народ, отказать им сложно. И похоже, у него нет выбора. - Хорошо, пойдем, - военачальник эльфов чуть кланяется гномам на прощанье, Торин подмигивает Кили, а Леголас Халдиру. И они выходят из таверны. Седлают одну лошадь на двоих и уносятся прочь, в сторону Лихолесья. Кили обнимает эльфа сзади и улыбается, чувствуя себя счастливым. У него есть план: он должен убедить Халдира вернуться в поселение после того, как он завершит свои дела в Лихолесье. Должен убедить его любой ценой, а после увезти в Эребор. Должен достучаться до этого холодного сердца и растопить его, иначе он снова потеряет любимого еще на полгода.