И он не вспомнит

      Это был обычный день, не представляющий собой ничего сверхъестественного. Каждый ученик занимался своими делами. Каждая живая душа дышала. А ответственные студенты, коих было не мало, рассудительно переговаривались о предстоящих экзаменах.       Тут и там слышались обеспокоенные речи преподавателей. Они знали что-то такое, от чего кровь стыла в жилах. Битва за Хогвартс окончена, но война…       Совсем юный блондин ступил на последнюю ступеньку, когда услышал свое имя, произнесенное тонким девичьим голосом, где-то за спиной.       — Драко…       Это снова началось.       Уже неделю он не слышал своего имени из её уст. Семь дней Малфой приходил в себя. И так продолжалось последние полгода. Раз в неделю. Близилось Рождество, а это значит, что он не пересечется с ней на каникулах. В Малфой-мэноре будет тихо. Это он знал наверняка.       — Ты мне нужен…       Звучание её голоса до того нежное, что готово расплавиться сладким сиропом в ушах. Но от того совершенно не легче.       Меньше всего хотелось, чтобы Блейз вновь появился в тёмном коридоре и отговорил Драко поддаться соблазну. Пару раз мулату удавалось отвлечь друга. Но, как оказалось позже, напрасно.       Развернулся.       Воззрился в противоположный коридор.       Вдох. Выдох. Проще простого, парень. Ты же хочешь почувствовать её.       Шаг.       Шаг.       Шаг.       А затем более смелая, но скомканная компоновка шагов. В миг Драко оказался у цели. В нише, за каменной статуей. Ещё один шажок.       — Я скучал, Гермиона… — что-то похоже то ли на шёпот, то ли на скрип. Это точно его голос?       В ответ тишина. Малфой привык к такому ходу дела.       В тени проёма появился стройный силуэт. Притягательные глаза смотрели на юношу с особым интересом. Всё чаще Грейнджер появлялась перед ним в маггловских джинсах, розовой толстовке и серой кофте на замке. Но даже это не мешало девушке быть самой красивой в его глазах. Каштановые волны, собранные в пучок, который ему отчаянно хотелось распустить, а потом зарыться в копну волос пальцами, носом, лицом. Вдыхать…       — Ты снова нашёл меня, Драко.       — Никак иначе. — не терпя больше ни секунды, он притянул Гермиону к себе и врезался в её губы своими. Приглушенно замычал от долгожданного поцелуя.       То нежный, то страстный. То напористый, то мягкий.       Её губы нельзя сравнить ни с чем. Они как бархат, как шёлк, как невесомое безе, которое тает на языке, стоит его положить в рот. Так и сейчас, сплетаясь с чужим языком, Драко таял. Всё его тело плавилось под натиском чувств и эмоций.       Гермиона поглаживала плечи блондина, проводя по белой ткани рубашки, обводила маленькими пальчиками крепкие мускулы, что отдавались лёгким напряжением под её прикосновениями. Малфой от горячих и таких родных рук медленно, но верно, сходил с ума, крепко вцепившись в её талию, будто боялся, что она исчезнет, ослабь он хватку.       И она исчезала…       Расцепив губы, жадно хватая воздух в попытке отдышаться, оба смотрели в глаза. Серебро и медь. Лёд и огонь. Их пара создавала тепло. Совершенное и неповторимое.       — Я тоже скучала, Драко. — искренняя улыбка.       Если кто и спросит, кто такие ангелы, Малфой без замедления ответит, что это те девушки, которые переворачивают сознание. Кареглазая шатенка была ангелом. Когда Гермиона улыбалась, Драко улыбался в ответ. Каждая клеточка его тела ликовала от осознания того, в какую девочку он однажды влюбился, будучи сопляком с четвёртого курса, и какую девушку полюбил.       — Я так люблю тебя, моя девочка. — и он обнял её. Заключил в оковы рук. Вот так просто, как делал это всегда. Но с особым трепетом.       Все грани между Драко из прошлого и Драко из настоящего уходили на задний план, когда он находился рядом с ней. Ураган эмоций, разогревающих костёр внутри, языки пламени которого приятно щекотали внутренности.       В детстве, когда Малфой травмировал себя путем детских игр с маленькими Ноттом и Забини, мама всегда залечивала раны паренька при помощи магии. Также у них с Нарциссой была лазейка к путю удивления его друзей, а позже однокурсников. Маленький Драко частенько просил маму применять при друзьях невербальные заклинания. Уже тогда восьмилетний мальчик ставил планку в обществе, доказывая тем самым свою принадлежность к аристократическому роду.       Как забавно, что принципы, в основе которых лежали деньги, власть, статус и чистота крови умерли в сознании Драко вместе со смертью отца. Люциус погиб от руки Тёмного Лорда, когда вновь подвёл его, а если быть точнее, предал.       На сегодняшний день всё было иначе. Абсолютно не так. Любовь, которой Малфой и по сей день упивался, стала приносить тягостные ощущения под рёбрами, заставляя чаще выходить в коридор, блуждать по подземельям в поисках Грейнджер…       — Драко, черт бы тебя побрал! — внезапная тряска заставила парня встрепенуться. Потерев глаза ладонями, блондин осмотрелся, медленно повернув голову, но сделать это ему так и не удалось.       Выпустив воздух сквозь стиснутые зубы, Малфой автоматически приложил ладонь ко лбу. Голова горела, шею ломило.       — Ч. Что… Где…       Невнятное бормотание заставило Забини дёрнуться и облегчённо выдохнуть.       — Ты. Блять, Драко! Ты спишь со вчерашнего вечера! — воскликнул Блейз, чем явно не порадовал друга. У Драко раскалывалась голова, казалось, даже ежесекундные вздохи приносили боль.       — Что со мной? — говорить вдруг стало проще. Видимо информация о долгом сне немного взбодрила парня.       Блейз потёр переносицу большим и указательным пальцем, зажмурив глаза.       — Ты снова был там, — выдох.       — Где? Почему я так долго спал?       Он правда не понимал, что происходит. Это раздражало ещё больше, потому как тело болело, а в голове было место только пустоте. Абсолютно чистый лист.       Снова вздох. Забини начинал сдаваться. Определенно стоило подумать над записью истории с помощью маггловских приборов.       — Хорошо, я расскажу… — «снова» — Ты помнишь Гермиону Грейнджер?       Драко замялся. Что? Конечно он помнит её. Но…       Помнит ли он что-то ещё? Нет. Точно нет. Да и что он должен вообще помнить о ней? Маггла, заучка…       — Драко, ты её любишь, — не дождавшись ответа, устало провозгласил друг.       Чего…       — Вы вроде как вместе и…       Дальше слова однокурсника потонули за оболочкой вакуума. Малфой слышал их, словно находился на глубине озера. Яркая вспышка осветила картинку в голове. Он вспомнил.       — Да.       -…И ты говорил… — услышав такое короткое, но твёрдое «да», Забини замолк, — Что?!       — Я знаю, Блейз… Я никого так не любил. — Драко уставился в потолок, а далее от него можно было услышать лишь «никогда» и «никого», переменчиво вырывающиеся в полушепоте.       — Завтра ты поедешь в мэнор, друг. Думаю, там ты найдёшь все ответы на свои вопросы… — он мягко похлопал Малфоя по плечу, прежде чем уйти.       А Драко успел только впитать словосочетание «найдёшь ответы» и вспомнить, что Грейнджер туда никогда не доберётся, прежде чем морфей поглотил его в крепкие оковы сна. ***       Мэнор принял Драко как всегда. Холодные стены, напоминания о прошлом.       О ней.       Внезапно захотелось вернуться в школу и снова встретиться с ней. С его Гермионой. Обласкать её поцелуями. Сжать в объятиях хрупкое тело и вдохнуть запах алых цветов, чем всегда пахли её волосы и тело…       «— Эй, перестань! — Гермиона смеялась, пытаясь отстраниться от щекочущих рук Драко.       — А то что? — игриво спросил парень, ухмыляясь в губы девушки, которые сейчас были в нескольких миллиметрах от его.       Губы, которыми он любовался и желал поцеловать. Он желал целовать её всю.       Немного отстранившись, парень внимательно посмотрел ей в глаза, и прежде чем она что-либо ответила, шёпотом проговорил:       — Я люблю тебя, Гермиона Грейнджер.       Гермиона улыбнулась, оголяя ровный ряд зубов и приблизилась к Малфою, вовлекая того в поцелуй, наполненный ничем иным, как любовью. Не нежный и не страстный. Просто поцелуй, кричащий о чувствах. Смакуя её сладкий вкус на языке, Драко нехотя отодвинулся и прислонился своим лбом к её. Он ждал ответа. Хоть и знал, что ответ и так очевиден, но куда приятнее было услышать её слова.       - Я люблю тебя, Драко Малфой.»       — Сын…       От воспоминаний его оторвала мать. Она стояла на входе в гостевой зал. Неприметное, явно домашнее, платье цвета индиго струилось чуть ниже колена. Но даже в обычном одеянии Нарцисса оставалась самой прекрасной матерью и женщиной.       — Здравствуй, мам. Как ты? — Драко старался сделать тон как можно непринуждённее. Нельзя впутывать и без того опечаленную мать в свои проблемы.       — Жива и хорошо, — на её лице появилось подобие улыбки, и парень мысленно выдохнул. Она улыбается, это хороший знак.       Но стоило Драко подумать об этом факторе, как лицо Нарциссы сделалось серьёзным, даже каменным. Светлые пряди с проблесками седины, обрамляющие лицо, придавали только больше некой прозрачности и подчеркивали безучастный взгляд.       — Проходи в гостиную, скоро подадут ужин, расскажешь, что нового.       И снова пародия на улыбку.       Как же глупо, мама…       Ты ведь знаешь, что новостей нет.       Твой сын по прежнему сходит с ума. И каждый день становится хуже.       — Я не голоден, — парень скопировал выражение лица матери, что вышло автоматически, — пойду к себе, очень устал.       Остановившись около Нарциссы, Драко позволил порыву нежности вырваться наружу и обнял женщину.       — Спокойной ночи, мама, — он поджал губы, сдерживая любые негативные эмоции.       — Доброй ночи, сынок, — она отстранилась от сына и внимательно посмотрела тому в глаза. Такие похожие на её собственные. Тыльной стороной ладони леди Малфой огладила щеку Драко и улыбнулась. На этот раз искренне.       В то время губы блондина изогнулись в едва заметной, такой же, улыбке.       Открыв дверь в свою спальню, Драко на мгновение прикрыл веки. Вот он. Дом.       Парень прошёл в комнату и осмотрелся. Всё было точно также. Большая кровать с изумрудного цвета балдахином. Письменный стол у окна из дуба. Шкаф и стеллаж.       Малфой подошёл к окну. Удивительно, но именно сейчас, когда было уже темно, небо показалось ему до одури светлым. И даже не из-за отражающейся глади снега. Это было иное. Словно что-то светилось в толще небесной глади. Манило и отталкивало одновременно. Но это что-то определённо заставляло чувствовать комфорт. И что-то ещё.       Облокотившись руками о подоконник, он вздрогнул. В голове прозвучало отчётливое «Драко».       Нет, не сейчас, этого не может быть. Она сюда не вернётся!       И снова.       Драко обернулся, но сразу же понял абсурдность своих действий. Её здесь нет и быть не может. Она осталась в школе, забыл? Она спрятала родителей, ей некуда ехать на Рождество.       Выдохнув с облегчением, он снова дёрнулся. На этот раз подлетела сова и постучала по стеклу клювиком, в котором был конверт.       Странно, что не пергамент…       Поспешно открыв оконную раму, Драко принял почту. Сова довольно ухнула и тут же взмыла в небо и скрылась в дали.       Брови приподнялись, когда юноша увидел от кого было письмо. Дыхание сбилось. Грудь обдало жаром, а кончики пальцев напротив заледенели.       «Открой перед Рождеством. Твоя Гермиона»       Встряхнув головой, парень глупо заулыбался.       Моя девочка не оставила меня одного…       Он уже было потянул за кончик крафтовой бумаги, чтобы разорвать конверт, но отдернул руку. Рождество ведь завтра. Драко непроизвольно хлопнул себя по лбу. Что ж, он подождёт. ***       Следующий день тянулся по началу очень долго, но после полудня дело пошло быстрее и вскоре наступил долгожданный вечер. Малфой пообещал себе, что откроет письмо перед сном, дабы заснуть с тёплым чувством под сердцем. Поэтому терпеливо ожидал подготовки ко сну.       В шесть часов вечера мама позвала его на праздничный ужин. Стол ломился от блюд, и Драко искренне не понимал, зачем столько еды для них двоих. Но мать поспешно объяснила, что они по прежнему имеют огромное состояние в банке Гринготтс, поэтому могут себе позволить многое, а по праздникам даже с излишками.       Отужинав и приятно поговорив с родным человеком, Драко наконец отправился к себе.       Спешно вышагивая по коридору, он предвкушал содержание письма и заранее широко улыбался, чуть ли не подпрыгивая. Предки с гобеленов недовольно ворчали на такую вольность юного представителя рода Малфоев, но его это ничуть не волновало.       Распахнув дверь, Драко буквально кинулся к прикроватной тумбе и открыл верхний ящик. В нетерпении блондин взлохматил волосы и принялся раскупоривать твёрдую бумагу.       Вытащил письмо.       Довольно размашистый почерк для его милой зубрилки. Драко улыбнулся.       Принялся читать.       Перечитал… И ещё… Ещё раз. И ещё несколько раз.       «Драко. Это письмо я пишу на скорую руку, так как знаю, что могу понадобиться в любой момент, да и времени не так много. Прошу отнестись к информации с пониманием. И так, начнём. Как ты знаешь, мы уничтожаем крестражи. Когда мы с Роном пытались уничтожить Нагайну, мы не уцелели. А точнее я…       Драко, я умираю. На изготовление противоядия необходимо три часа, у меня есть только час.       Твоя самодовольная натура меня всегда поражала. Но только на шестом курсе я поняла, что это мне даже понравилось. Ты многого добьёшься. Я верю в тебя. У тебя замечательная мама. Я горжусь вами. А отец… Он любит тебя, хоть и бывает груб. Всё. Мало времени.       P. S. Я люблю тебя, мой Драко Малфой»       Как громом поражённый, парень осел на край кровати. Что-то прояснилось в его затуманенной голове. Но как она…       Руку, в которой лежало письмо, вдруг зажгло. Он посмотрел на листок и округлил глаза. На обратной стороне проявилась надпись:       «Продолжение в конверте»       Малфой незамедлительно раскрыл конверт пошире и заметил ещё один лист. Его точно там не было. Мерлин, что за чертовщина?       «Драко, мне очень холодно, я прошу тебя, давай больше не будем встречаться в подземелье. Мои джинсы и толстовка не справляются с ветром в коридорах…»       Драко прошибло потом. Ладони зашлись в тряске. Это же не то, о чём он подумал? Нет? Нет, ведь Драко здоров и такое просто невозможно. Он осторожно развернул листок до конца и продолжил читать.       »…Я люблю тебя, а ты любишь меня. Но меня пугают слизеринцы. Змея на вашем гербе выглядит тошнотворно, уж прости. Мне не нравится там. Блейз обещал, что ты забудешь всё сразу после суточного сна…»       Драко не заметил, как громко он дышал. Со лба начали падать мелкие капельки пота.       »…Я приходила к нему во сне и посоветовала наложить на тебя Обливиэйт, но он кажется, придумал что-то иное. Возможно, это тёмная магия. Но согласно заклинанию, сон должен был убить все воспоминания каким-то другим способом. Не помогает. Ты всё также приходишь. Твои поцелуи согревают меня, но я мертва, Драко. Это не помогает в полной мере. Неужели ты не чувствуешь, милый?..»       Слёзы выступили на глазах, обжигая горячими дорожками щеки и подбородок.       »…Отпусти меня, прошу. Тебе станет легче. Я буду оберегать тебя. Я всегда буду рядом. Позволь мне уйти. Нам будет проще. Я так люблю тебя. Дай лишь свободу мне и себе, Драко. Береги себя, а я тебе помогу. Но отпусти, умоляю.»       Драко не помнил, как закричал во всё горло, как слёзы стали застилать глаза до полного тумана перед взором, как в комнату стрелой влетела мать и попыталась уложить сына в постель.       Он не помнил.       И больше никогда не вспомнит.       Сон окутал его тёмной пеленой, отправляя в морфическое спокойствие.       Пройдут сутки, и он не вспомнит.       Его сердце в этот раз навсегда покинет память о ней.       И лишь ей одной будет известно, с какой любовью она будет оберегать его всю жизнь.