Гарем мертвеца

— Мы уже очень давно едем, — устало сказала девочка, кинув взгляд на Чарли и тут же отвернувшись от него. Не хотелось смотреть на его довольное лицо и осознавать, что он убил любимого вампира. Чарли чувствовал себя прекрасно, его месть свершилась и теперь он планировал освободиться на всю оставшуюся жизнь, но у Тори в сердце был камень. Тяжело дышалось, а двигаться совсем не хотелось. Снова они ехали в коляске, а погода словно отражала самочувствие Астории. Лил дождь, уже столько времени. Лето словно превратилось в осень, и температура сильно упала. Они сидели под одеялом, дрессировщик укутал Тори в шубу, которую украл где-то. Сам он сидел под пледом и пытался скрыться от дождя. Но, к сожалению, он застал их в неподходящий момент, в коляске от него не скрыться, и остановиться негде. — Уже скоро приедем, милая, — погладил по голове девочку Чарли. — Мы вернёмся в цирк ненадолго. — Сколько прошло времени? — Уже два дня, Тори. Скоро всё это закончится. Все мучения прекратятся, и мы станем жить спокойно. — Да, — кивнула девушка незаметно и отвернулась к дороге. Она уже хотела уехать отсюда, чтобы ничего не напоминало ей о прошлом, о вампире и о тех неделях, что она провела рядом с ним. И стоило ли уезжать? Лучше было бы держать при себе свои желания, ведь она так ничего и не добилась. Она так и не добралась до родителей, но погиб её возлюбленный, а она стала чудовищем, неспособным контролировать свои желания и жажду. И теперь ни Джерарда, ни родителей ей уже не увидеть. Девушка шмыгнула носом и поправила ворот шубы. Холодно… — Ты не хочешь есть? — спросил Чарли и поглядел на девочку, что так и не хотела поворачиваться. — Н… Нет, не хочу, — пискнула она и закусила губу. После того, как она увидела мёртвого Джерарда, его неживую улыбку и стеклянные глаза, она просто не могла больше ни о чём думать. Хотелось лишь исчезнуть из этого мира, чтобы никто не винил её ни в чём, и чтобы она ни в чём не винила себя. Они ехали через лес, и было жутко здесь. Благо, их путь скоро закончится. Вдруг что-то мелькнуло меж деревьев, и Тори подалась назад. Тёмный силуэт. Волк, наверное, подумала девушка. Но лошади не боятся. Это странно. Животные чувствуют опасность… Может, это собака или лиса? Они не нападут на лошадь, поэтому и бояться нечего. Закрыв глаза, Тори задремала, заставляя себя не думать ни о чём. Когда-нибудь это закончится, но воспоминания никуда не денутся. Всё это ужасно, вся её жизнь теперь будет просто чудовищной. И что бы там Чарли не говорил о спокойствии и счастье, ничего этого не будет. Цирк находился у леса, как обычно. Чарли говорил, что так безопаснее. Снова палатки и огромный шатёр. Видимо, сегодня готовилось выступление. Астория без энтузиазма прошла к себе и разделась. Было холодно, но девушка старалась не замечать. Она хотела переодеться в чистое, но тело её было слишком грязным. В доме Джерарда и в её семье она была всегда в чистоте, но здесь просто не было времени и средств помыться. Циркачи всегда мылись вместе в огромном бассейне с холодной водой на улице. Зимой вода подогревалась, но ванна всё равно стояла на улице. Но сегодня Тори заметила пруд у дороги, по которой они ехали. Она пошла пешком туда, стараясь не обращать внимания на голоса. Она слышала всё, даже биение сердец, что соблазняло её. Она прошла в лес и вспомнила вдруг, как видела там что-то. Но разве может сравниться какой-то хищник с ней? Она не боится животных, она сама зверь, сильная, как они. Асторию вело журчание, что она слышала. Она шагала к воде и ни о чём не думала. Ей хотелось лишь остаться одной и забыться. В лесу было гораздо теплее, сюда не проникал холодный ветер. Сняв платье, девушка подошла к берегу и поставила небольшое ведёрко с мылом на траву. Сняв обувь, девочка проверила воду. Тёплая. Улыбнувшись, Тори стянула с себя сорочку и вошла в воду по пояс. Вдруг где-то хрустнула ветка, и девочка вздрогнула и повернулась на звук. Не было никого и никакого шума… Девушка взяла кусок мыла и провела им по плечам, рукам, груди и животу. Она слышала какое-то дыхание, но, оборачиваясь, никого не видела. Ей казалось, что кто-то следит за ней, было боязно, но за деревьями никто не прятался. Вскоре Тори снова вернулась в палатку и переоделась в чистое. Странное чувство было там, в лесу. Словно кто-то наблюдал, кто-то такой ловкий и быстрый, как ветер. Незаметный, но и ему не удалось скрыться. Возможно, это были лишь галлюцинации. Ей не хотелось бы, чтобы всё случившееся подействовало на неё. — Вы сегодня не будете выступать? — В палатку зашла Вероника. — Я знаю, что вы ненадолго, но так бы хотелось увидеть ваши выступления снова. — Нет. Чарли сказал, что мы не будем больше выступать. Да и я не готова. У меня в душе пустота… Я чувствую себя ужасно. — Голос её был хриплым и ужасно грустным. — Что произошло? — Вероника положила руку девочке на плечо. — Я не могу сказать. Это очень больно… — О. Астория, прости. Забудь о том, что я просила тебя вспомнить. Ты перестань только грустить. Всё наладится. — Ничего уже не наладится, Вероника. Холод в душе уже не сменится на тепло. — Ты ещё такая молодая. С чего ты так рассуждаешь? — Я столько пережила за это время. Столько плохого. — Девушка вытерла слезинку. — Что у вас новенького? Мне показалось, что мы так давно не виделись… — Ха. У нас ничего нового. Только вы ушли. Чарли сказал искать кого-то на замену, и я как раз знаю, кого бы попросить. — И кого же? — Есть один мужчина, который присутствовал на одном из выступлений. Ты его не помнишь, наверное. Но после вашего отъезда я с ним говорила, потому что он подошёл ко мне. Сказал, что вы с Чарли понравились ему больше всего, и, если бы место не было занято, он бы присоединился к нам. И я сказала ему, что вы уехали, а он обрадовался. Дал мне свой адрес и попросил написать, когда мы точно узнаем, вернётесь ли вы или нет. Вот, думаю, стоит написать ему. Он наше спасение. — Потрясающе! — улыбнулась Тори. — И программа не изменится. Вы без нас ничего не потеряете. Прости только за то, что мы уезжаем. — Ничего страшного. Все когда-нибудь захотят уйти и начать новую жизнь. Я сама хотела бы начать жизнь с самого начала. Но пока цирк – моё всё. Я не готова к жизни вне его. Да и процветает он. У нас столько посетителей, что можно позавидовать самим себе. Программа всё расписывается, люди прибывают. — Это хорошо. Будет несправедливо оставлять вас в плохом состоянии. Рада слышать, что всё прекрасно. — Да. Кстати, не знаешь, где Чарли? Ему пришло письмо, а я не могу его найти. — Нет. Я… я мылась, а он проверял львов, кажется. Но мы с ним не виделись довольно… давно. — Тори пожала плечами. — Ладно. Тогда я оставлю его тебе. Чарли-то всегда придёт тебя навестить. Вот и отдашь ему. А мне пора репетировать. — Вероника вручила конверт и улыбнулась. — Увидимся! Отсалютовав, девушка убежала из палатки, оставив только запах. Тори присела на матрас, на котором собиралась спать, и положила конверт на подушку. В палатке было не так холодно, но Астория укрылась одеялом и взялась за книгу. Когда-то она читала её у Джерарда, и воспоминания, хорошие, возвращались. Читать эту книжку можно вечно, лишь бы вспоминать, как тогда ей было хорошо. Астория читала до вечера, пока темнота не помешала ей продолжить, а за пределами палатки играла музыка, раздавались аплодисменты. Девочка поняла, что представление началось, и выглянула наружу. Любопытные мальчишки пытались заглянуть в шатёр, у входа было много лошадей, карет и колясок. Да, цирк процветает… — О, ты здесь? — К палатке медленно подходил Чарли. У него в руках были цветы. — Да. И ты тоже. Я думала, что ты на представлении. — Нет. Я… гулял и думал. — Думал? — Девочка закуталась в плед сильнее и подошла к мужчине. Он вручил ей цветы и зашёл в палатку. Там он зажёг свечу и встал, задумавшись. Тори смотрела на него несколько минут и не могла осмелиться прервать его раздумья. Сама она погрузилась в воспоминания. О Джерарде, о возлюбленном. Как же холодно с осознанием того, что он больше никогда не посмотрит на неё своим нежным взглядом. — Тори. Я тут подумал… — начал Чарли, и девочка посмотрела на него. — Мы… уедем скоро. И… — Он облизал губы и глубоко вздохнул. — Я предлагаю тебе выйти за меня замуж, — протараторил он быстро-быстро. Щёки Тори вспыхнули, и девочка закусила губу. Она не знала, что сказать на это, но… точно не согласиться. — Чарли… я. Я не знаю. Я… не могу. — Что? Почему? — Это совсем не то, что я могу сделать сейчас. Выйти замуж… после того, как Джерард… О, Боги! — Девочка прижала руки к лицу, и дыхание её начало сбиваться. Слёзы текли сами… — Ты любила его, верно? — с какой-то обидой спросил Чарли. — Да, — замотала головой Астория. — Чёрт. И ты… позволила мне убить его. — Я не успела ничего тебе сказать. Я… не успела! — И ты никогда не станешь счастливой, да? — Да, — плакала она. Чарли присел на матрас и посмотрел на девочку с жалостью. Возможно, он любил её, эту крошку, что так боялась за своё будущее. Что так боялась человека, которого любила. Зачем тогда всё это? Их бессмысленные побеги, бессмысленная смерть родителей. Для этого не было причин, и всё же… — Что это? — вдруг спросил дрессировщик. Он посмотрел на конверт, что лежал на подушке. — Тебе письмо пришло. Я… сохранила его для тебя. — О! Девушка вытирала слёзы, пока Чарли раскрывал конверт и читал письмо. Вдруг он подскочил и посмотрел на девушку. — Здесь написано, что мои родители живы. Что они в прицерковной больнице. Что монахини выхаживают их… — Что? — Я… отправлюсь к ним. Завтра же. — Ты… возьмёшь меня с собой? — с надеждой спросила девочка. — Какой в этом смысл? Я думаю… не стоит тебе ехать со мной. Я отправлюсь один, а Вероника присмотрит. Я вернусь через пару дней, а потом мы уедем. Не буду твоим мужем, стану тебе хоть братом. Оставайся пока тут. — Но я… — Я оставлю тебе крови. Ты не будешь голодать. Сиди тут тихо, на выступления не ходи. Думаю, ты знаешь, что делать? — Да, Чарли… — кивнула девочка. — Хорошо. Спокойной ночи. Он вышел стремительно, даже не оглянулся. И девочка почувствовала себя очень плохо. Она обидела и Чарли, единственного человека, который хотел заботиться о ней. Глупая… глупая Астория.