Кодекс

      Дрожащий свет камина играл на потрёпанных страницах книги — оживлял незамысловатый рисунок, превращая злого призрачного пирата в настоящего дьявола.       «ЛеЧак — гроза, пылающий бич Сими Морей»       — Видишь, я не слушаю тебя, — Джемайма читает вслух, зачитывает реплику героя, переходя к словам злодея, — Грр, тебе лучше меня послушать! — она знает, что произойдёт дальше, — Ла! Ла! Ла! Ла! Ла! — смелая насмешка в лицо врагу, — Если ты ведешь себя, как ребёнок, то я помогу тебе войти в роль! — ужасное заклятие, обращающее Гайбраша в низкорослого мальчишку.       Хокинс закрывает книгу, на мгновение подносит к лицу, всматриваясь в обложку, после осторожно отбрасывает в сторону.       — Берегись, ЛеЧак! — резко поднявшись на ноги, Джемайма взмахивает рукой, угрожающе указывая вперёд, словно, готовясь дать бой ожившему мертвецу, — Я остановлю — эту свадьбу! — шаг, — Отпусти её, мерзкий призрак! — почему-то Хокинс представляет на месте Элейн Марли совершенно другого человека — Диану Ливси.       Ей бы подошла роль Губернатора.       От — этого становится только нелепее, и, сдавшись Джемайма смеется.       — Обернись, там трехголовая обезьяна! — довольное, счастливое фырканье.       — Джемайма! — хриплый голос бабушки, одергивает, напоминает о том, что отдых закончен и пора приниматься за работу.

***

      Джиму снится кошмар; яркий, болезненный, совсем реальный, как дурное предзнаменование.       Во сне — всё другое, неправильное, зловещее, противоположное.       — Доктор, Испаньола, — собственный, внезапно ставший высоким голос дрожит, — Я, — виноватое признание обрывается; едва различимое, знакомое, красное пятно мужской жилетки оказывается ловушкой, узором на тяжелом плаще Сильвера.       — Вернулась, — Джон другой Джон скалится, ловит за запястье, — Посмотрите, наша юнга, — грубо тянет на себя.       — Где они? — что-то обрывается в груди; во тьме чудится запах крови.       — Ушли, — щелчок пальцами, приказ зажечь свечи, — Законники не любят предателей, — стук костыля.       — Они не могли, — протест.       — Они бросили тебя — даже, твоя дорогая Диана, — рокот хохота, — Вторая матушка! — громкое восклицание, — Теперь ты с нами, девчонка, — толчок в спину, навстречу мрачному будущему — к петле.       Хокинс просыпается.

***

      Когда Гайбраш Трипвуд услышал историю о Джиме Хокинсе он поднял кружку рома над головой — в простом жесте восхищения и уважения.       — Настоящий, бравый юнга! — Трипвуд хлопает по столу ладонью, — Из него должен выйти отличный пират! — похвала с нотками зависти.       — Кто знает, — Элейн качает головой.       — Почему? — хмурится Гайбраш.       — Мне кажется, что после всего произошедшего — он выберет другую сторону, — Марли пожимает плечами.       — Я же стал, — замечает Трипвуд, — Ему даже умирать не пришлось, а я ради тебя вернулся из Мира Мертвых — с двумя руками между прочим, — Гайбраш кивает, намекая на кольцо.       — Дурак, — поднявшись Элейн легко щелкает Трипвуда по лбу.       — Но все испытания — он прошёл, — за эти слова Гайбраш получает второй щелчок — в это раз по носу.       — Грубо! — возражение и неосторожное движение; на рукописи расползлось неровное пятно рома, размывая чернила нескладной повести о битве с Ламантином.