Молчат Дома

Российские реалии подростков в нынешнее время — самое грустное, что могло существовать. Каждый день за окном одни и те же заводы, одни и те же грустные лица прохожих, которые рано утром ждут на холоде свою маршрутку, а её нет уже сорок минут. Юнги привык к такой жизни. В свои восемнадцать он пережил не так много дерьма, однако то, что с ним происходит на данный момент — и есть дерьмо. А как иначе себя чувствовать в многодетной семье, когда мать ведёт себя как истеричка, а Юнги плевать, что женщина возвращается домой, чтобы поспать и обратно ехать на работу? У неё кредиты, завал на фабрике, вредное начальство, которое урезает зарплату. А Мин терпит побои, терпит оскорбления в свою сторону и постепенно уничтожается, прогуливая свой техникум, чтобы побыть с собой наедине на какой-нибудь заброшенной стройке. Восьмой этаж недостроенного дома — место, где Юнги всегда выкуривает, как минимум, три сигареты с видом на полноценные дома и фабрики, что загрязняют воздух, убивая вокруг себя всё живое. И не только одним видом. Страна разграблена, большинство знакомых Мина живут за чертой бедности, но чтобы как-то казаться крутыми, носят палёные бренды. Его порванные кеды Ванс уже изношены, а им всего третий год. Подростки хотят жить свободно, в интернете борются за свои права, идут против тупой системы образования. Юнги же ушёл после девятого класса, кое-как сдав экзамены. Он терпеть не мог ни один предмет, и сейчас, когда его сверстники заканчивают одиннадцатый, парень уже будет поступать на третий курс. Юноша бы забрал документы давно, вот только мать снова разведёт огромный скандал. Младшая сестра всегда поддакивает, говорит, какой её старший брат тупой. Он её искренне ненавидит. Юнги давно уже сдался. — Так и знал, что тебя можно здесь найти, — а вот и единственная причина, по которой Юнги всё ещё жив — Чон Хосок собственной персоной. — Твоя мама позвонила, попросила вернуть тебя домой. Хосок очень порядочный парень, мечта каждой девочки в его школе. Не удивительно, почему за ним каждая пятиклассница бегает в надежде, что тот хотя бы улыбнётся в ответ на скромное признание в любви. Юнги учился с ним в параллельных классах, толком плохо знает про успехи лучшего друга, в которого, кажется, влюблён с восьмого класса. Мин ненавидит себя за эти чувства, в которых не в состоянии признаться. Парень пытался резать вены, пытался глотать снотворные, пить уксус, однако порезы были слабые, от снотворных тошнило, а попытка выпить уксусную кислоту закончилась тем, что Юнги сразу же выплюнул жидкость в раковину. Было пролито много слёз, было выкурено порядком несколько десятков пачек дешёвых сигарет Пётр I, которые Мин терпеть не мог, но это всё, что он мог выкрасть из сумочки своей матери. Хосок его главная причина жизни, но в то же время и причина желания покончить с собой. От этих чувств никуда не деться. — И теперь ты за руку поведёшь меня домой? — Нет, зачем мне это? Просто нашёл очередной повод прогуляться с тобой, совсем устал от школы, дома снова закатили скандал по поводу университета, — тяжело вздыхает Хосок, — порой тоже сижу здесь и думаю, что как бы было хорошо спрыгнуть вниз и уже не переживать этот сущий кошмар. — Тогда весь пройденный путь был зазря? — подхватывает мысль Юнги, предлагая сигарету, но Хосок, будучи порядочным выпускником, отказывается. Он курит, просто не показывает свою порочность лучшему другу. Юнги и так наполнен разочарованием в жизни, ему незачем знать, какой Хосок может быть настоящим. — Верно, — кивает Чон, слегка улыбаясь. По правде, Юнги очень завидует Хосоку. У Хосока есть хорошая мама, папа, который не оставил их без материальной поддержки, а также любящая старшая сестра. Правда, Мин совершенно не подозревает, что под красивой обложкой скрывается тонна говна, которое испытывает Хосок в одиночку на себе. Он ведь сам прекрасно понимает, что у Юнги нет времени, чтобы тратить его на проблемы друга. У него своих полно. Но Мин обязательно бы справился, обязательно бы помог Хосоку и поддержал его в трудную минуту. Давление со стороны учителей просто нескончаемое. ЕГЭ на носу, только недавно Хосок написал проходное сочинение, в котором был полностью не уверен, ибо от волнения вся информация из головы просто исчезла. Сколько надежд у мамы, у учителей, ведь Чон — почти что отличник. Подтянуть бы химию с информатикой, был бы идеальным золотым медалистом школы, единственный из своего класса. Однако сочинение дотянули кое-как до тройки, морально уничтожили Хосока, довели ученика до очередного нервного срыва. Парню ведь правда тяжело, почему этого никто понимать не собирается? Словно не в системе образования проблемы, не в том, как учителя давят на своих учеников, пытаясь сделать из них роботов. Хосок так завидует беззаботности Юнги. Была бы воля Чона, он бы точно также ушёл после девятого класса. — Отсюда открывается вид на закат, — замечает Хосок, присаживаясь рядом с Юнги и кладя голову на его плечо. Именно в такой позе он чувствует себя в безопасности. Юнги не осудит, он никогда не будет ставить учёбу превыше морального состояния человека. Он понимающий, добрый, готовый прийти на помощь — только попроси. Однако его мать этого не замечает, лишь бьёт, оскорбляет и ставит в пример его младшую сестру, которая заканчивает шестой класс. Вредная стерва, а ведь такая маленькая и ничего непонимающая по жизни. — Знаешь, я хочу бросить учёбу, — признаётся Чон, ловя на себе удивлённый взгляд Юнги. — Что? Почему? Ты так долго шёл к золотой медали, твоя мама будет расстроена. — Если ты думаешь, что моя мама сущий ангел, то ты ошибаешься. Ей нужна лишь эта медаль, чтобы воплотить свои мечты за мой счёт. Я ведь не рассказал, что написал проходное сочинение на тройку? Почти весь педсовет был готов разодрать меня в клочья, как же так, лучший ученик написал самое отвратительное сочинение! — Знаешь, что я скажу тебе? — Юнги заставляет Хосока посмотреть в глаза, прежде чем продолжить мысль. — Нахуй их, ты никому не обязан, твоя мама сама виновата в том, что не стала золотой медалисткой в свои годы. Ты не заслужил такого скотского отношения к себе, ты выше этого, Хосок. Эта страна прогнила, как и люди в ней. Тут только всё своими силами разгребать приходится. Ежедневно справляться с желанием вскрыть вены или сброситься с десятого этажа, ведь лучше смерть, чем сущий ад. — Но самоубийцы попадают в ад, — с усмешкой произносит Хосок, не отрывая глаз от лица Юнги. На чём-то он так зацепился, наблюдает с лёгкой улыбкой и понять не может — из-за чего именно такая приятная реакция пошла в животе. Словно бабочки ожили, порхают и заставляют вздрагивать от каждой меняющейся эмоции парня напротив. — Ну, думаю, в аду куда приятнее, ведь там нет тупой школы и наших родителей. — Думаю, ты прав. Скоро начнёт светать, может, во дворе посидим? В такие холода бомжей на лавочках нет, — предлагает Хосок, вставая на ноги и протягивая руку Юнги. Тот без зазрения совести соглашается провести остаток дня в компании лучшего друга, который в очередной раз вытягивает парня из его грустного эмо-уголка, заставляя улыбаться своей десневой улыбкой.

***

Честно говоря, Юнги терпеть не мог синдром отличника своего лучшего друга. Это убивало Хосока изнутри, убивало его, как личность. Пока он тратил всё своё время за учебниками, Юнги гулял с друзьями, пребывал на вечеринках, которые устраивались общими знакомыми. Мин жил на полную катушку, но гнил внутри. К сожалению, что бы ты ни делал в этой жизни — внутри ты умираешь намного быстрее. Сейчас, глядя на Хосока, который допивает купленную банку редбулла, Юнги становится легче на душе. Ему приятно видеть друга таким расслабленным, что пьёт ненавистный своей мамой энергетик. Она всегда запрещала сыну пить подобную дрянь, а Чон всё равно нарушал запрет, покупал банки и допивал, прежде чем вернуться домой после школы. Возможно, снаружи правда Хосок кажется достаточно свободным, но внутри него громко плачет ребёнок, которого лишили детства. Репетиторство, кружки, секции — всегда он был чем-то занят помимо школы или детсада. Несомненно, Хосок очень умный парень, но к чему ему его мозги, когда он без понятия, кто он и кем хочет быть? Уже стемнело, а парни всё ещё сидят под фонарём на площадке. Хосок покачивается на качелях, таких старых, на цепях, которые ломались сотню раз. К таким площадкам детей не подпускают, обычно тут летом тусуются местные алкоголики, бомжи или какие-нибудь гопники. А иногда вот такие потерянные в мире ребята, вроде Юнги и Хосока. — Смотрю на тебя, и хочется невольно задать вопрос, — начинает вдруг Мин, обращая внимание Хосока на себя. — Можно? — Да, конечно, — кивает Чон. — Что ты будешь делать, если меня вдруг не станет? Этот вопрос загнал Хосока в тупик. Он не знает, что ответить, потому что без понятия, что будет делать в этой жизни без Юнги. Юнги единственный, кто поддерживает все решения Хосока, потому что прекрасно понимает, что его лучший друг никогда не делает поспешных выводов, а его отговаривают. Хосок не хотел учиться в десятом классе, не хочет поступать в университет, не хочет быть этим отличником. Он хочет жить своей жизнью. А Юнги позволяет ему чувствовать себя живым, из-за Юнги не хочется возвращаться домой, где мама снова будет заваливать вопросами о том, где был её сын. — Наверное, прямо сейчас я не смогу ответить, — сдаётся Хосок, опуская голову. В данный момент он правда не знает. У самого проблем куча и постоянное желание покончить с собой только с каждым днём усиливается. Юнги-то точно ответит на такой вопрос. Скорее всего, он будет звучать как «я не смогу жить без тебя», потому что они стали настолько близки, что не видят будущего без поддержки друг друга. Хосока отвлекает от размышлений телефонный звонок. На дисплее высвечивается грозное «Мама», поэтому парень сразу поднимает трубку, практически в ту же секунду слыша разъярённый крик матери. Она никогда не любила, если Хосока где-то носило позже девяти вечера, пусть и прекрасно знала, что пропадал он в компании Юнги. К слову, Юнги ей сейчас тоже не особо нравится. — Чёрт, мама велит как можно скорее домой возвращаться, — грустно произносит Хосок, когда вешает трубку, не желая дальше слушать возмущения матери. — Так не хочу… Завтра опять в эту школу, с ума сойти можно. Послезавтра ещё контрольная по химии, а в последнее время у меня набралось много троек. — Дай угадаю, они заставляют тебя исправлять эти тройки? — Типа того, но я не собираюсь. Я плохо знаю предмет и одной зубрёжкой тут не выехать, самого понимания нет, смысл пытаться заучивать формулы? — Хоть что-то ты понял, — усмехается Юнги, поднимаясь с соседней качели, — пошли, пройдусь с тобой до подъезда. В такое время по дороге одноклассников встретить невозможно, однако Юнги на сей раз не повезло, потому что прямо в их сторону шла девочка с класса Хосока в компании своих подружек. Она знала про Мина, даже в девятом классе подстёбывала того, что тот якобы любовник Хосока, потому что парни много общались на переменах и бесились, как дети малые. Только с Чоном Мин становится ребёнком. Одноклассница друга мило хихикала, что-то спрашивала у такого же улыбчивого Хосока, словно специально назло Юнги. Она не была против их дружбы, совсем нет, но вела себя порой как стерва, потому что не знала границ своих тупых шуток, всякий раз раня чувства старшего. — Готовился к завтрашней контрольной? — спрашивает девушка, идя рядом с Хосоком, оставляя подружек, которые собирались уже расходиться по домам, позади. — Кстати, что насчёт той девочки из 9-Б класса? — А что насчёт неё? — задаёт встречный вопрос Хосок, совершенно не понимая, к чему ведёт девушка, которая прямо сейчас наблюдает за странной реакцией Юнги. — Я же сказал, что между нами ничего быть не может, разве не понятно? — Хах, забудь, просто интересно стало. Юнги не покидало странное чувство ровно до момента, пока Хосок после крепких объятий и не скрылся за дверьми своего подъезда. Девушка что-то пыталась высмотреть в лице друга своего одноклассника, но лучше спросить напрямую, нежели делать предположения. — Тебе он нравится, как парень, я права? — Что? С чего ты взяла? — Хотя бы с того, как ты отреагировал на новость, что к нему в школе подкатывает одна девочка, — с улыбкой произносит девушка, — я же вижу прекрасно, что ты влюблён. Нам, девочкам, это понятно сразу, по одному взгляду, поэтому советую сразу забыть про чувства к Хосоку. — Это ещё почему? — Мне кажется, что ему нравится наша одноклассница. Они часто болтают на переменах, сидят вместе за партой, она вызвалась помогать ему с химией, поэтому советую забыть про Хосока до конца учебного года. — Да кто ты такая, чтобы такое мне говорить? — Хочешь узнать, какая реакция будет у Хосока, если я ему скажу, что ты в него влюблён? — Я был о тебе лучшего мнения, знаешь ли, — с какой-то долей грусти произносит Юнги, ибо на слово верит однокласснице Чона, которая в целом могла выдумать несуществующую ученицу. Хосок не общается со своими одноклассниками, и Юнги это прекрасно знает. Однако после сказанного Мин просто уходит, оставляя девушку позади. Она и не собирается идти по пятам, сама возвращается домой, ибо сказала то, что давно хотела. Возможно, она переживает за Юнги и не хочет его сильнее ранить, рассказав правду намного раньше, чтобы предотвратить неизбежное. Всё-таки, она даже не подозревает, как только что сломала юношу изнутри. Юнги возвращается домой, получая пощёчину от матери, которая обнаружила пропажу денег в своём кошельке, а мелкая спалила своего брата за воровством. Мин терпит оскорбления, пока собирает вещи, чтобы пойти в душ и смыть с себя ненужные мысли, сосредоточившись на завтрашней практике в техникуме. Мать ещё пару минут ругается на старшего сына, когда тот запирается в ванной, раздевается и включает душ. Воду настроить получается спустя лишь пару минут. Юнги пользуется моментом потока сбалансированной тёплой воды, намыливая ломкие от вечных окрашиваний волосы. Душ расслабляет, но мысли о том, что Хосок может быть влюблён в одноклассницу, заставляет сердце где-то внутри сильно сжаться, не пропуская другие нужные мысли. Мин стискивает зубы, сжимает волосы в руках и прижимается спиной к холодной стене. Он ненавидит себя снова. — Позволь же мне умереть, чёрт тебя дери, Хосок, — тихо произносит Юнги, а после шикает от резкой смены температуры воды, обжигаясь об кипяток. Мин снова настраивает воду, на сей раз оставляя её немного прохладной. Смотрит на лежащую на полке с шампунями и гелями для душа, бритву с острыми лезвиями. Так мало надо для того, чтобы прямо сейчас умереть, окончательно смирившись с тем, что Хосок не будет с ним. Быть геем в России — нечто страшное, возможно, Хосок узнает про влечение друга и перестанет с ним общаться. Выход в любом случае будет один и тот же — самоубийство. Юнги много раз планировал, но даже не подозревал, что может таиться в глубине души Хосока. Возможно, он ещё сильнее сломан, нежели Мин. — Не сегодня, уж прости, — отмахивается от мысли увидеть собственную кровь, произносит Юнги.