Молчат Дома

— Прошло уже два месяца, почему ты снова про него мне напоминаешь, а? — возмущается Юнги, откидываясь на сидение такси и разговаривая по телефону со своей сестрой. — Я прилетел в Москву встретиться не с ним, а к своим друзьям. Мы не виделись с ними уже целый год. — Просто боюсь, что ты сможешь его встретить, — вздыхает Мина, что-то параллельно кушая. — Как перелёт? — Да, отлично, но я боялся, что сделаю что-то не так или потеряюсь в аэропорту, но я рад, что… Юнги прерывает несущаяся машина на перекрёстке, которая влетает в такси с невероятной скоростью. Звук сигнала и скрежет шин об асфальт, а после лишь громкий удар. Капот авто, у которой отказали тормоза, влетает прямо в дверь, возле которой сидел Мин, не оставляя ни малейшего шанса на выживание. — Юнги? Юнги! — кричит сестра в трубку, после резкого отключения от звонка, что сопровождался громким шумом. Мин тяжело дышит, чувствуя дикую боль от того, как всё тело зажало в остатках от машины. Что-то больно давит на грудь, сжимает ноги, буквально ломая кости, а со лба стекает струя крови, попадая прямо в слизистую и заставляя жмуриться. Парень дёргает пальцами слегка, стараясь дотянуться до телефона, что валяется в пару сантиметрах от него, но сознание покидает его ровно тогда, когда на разбитый смартфон поступает вызов от сестры. — Кто-нибудь, вызовите службы, там люди! — кричат прохожие, судорожно набирая номер и называя операторам адрес трагедии. А Мина так сидит и плачет от того, что не может дозвониться до брата. Это происходит снова. Полтора месяца назад. Прошло всего половина месяца с того момента, как Юнги расстался с Хосоком. Однако Мин продолжает следить за всеми соцсетями Чона, перед этим удалив его из всех своих друзей, на что Хосок отреагировал неоднозначно — скрыл истории, закрыл профиль инстаграм и Вконтакте. Юнги был готов устроить настоящую истерику, потому что искренне любит Хосока и не в состоянии его отпустить. Это тяжкий труд для него, особенно после всего, что было между ними двоими. Суицидальные мысли парня не покидают, а сестра старается как можно тщательнее присматривать за старшим братом. Он ведь мог обмануть её тогда, чтобы девочка не беспокоилась. Ей страшно оставлять парня одного, так ещё и мама ничего не понимает, даже без понятия всё ещё, что её сын имел любовные связи с Хосоком. Да и ей рассказывать это не обязательно, от чего Мину становится ещё труднее. Были уже даже попытки. Неделю назад, когда Юнги наглотался разных таблеток, а вместо того, чтобы заснуть вечным сном, организм стошнило. Мин проклинал всё на свете, потому что вот, почти получилось. Парень нигде не говорил об этом, да и надеется, что сестра не будет уговаривать Хосока вернуться к Юнги. Их отношения рухнули, а Мин не хочет, чтобы с ним были из жалости. Раз чоновы слова о любви теперь лишь детский лепет, нет смысла пытаться всё возвратить. Лезвие. Юнги смотрел на него с интересом. Это то самое лезвие, которое он не так давно вытащил из бритвы. Оно всё ещё сохранило свою остроту, поэтому по коже будет скользить идеально. Раньше бы подобные мысли парня испугали, но на данный момент, спустя неделю после попытки суицида, Юнги снова хватает его и уверенно идёт в ванную комнату, пока Мина ушла в магазин, на свой страх и риск оставив брата одного. Парень считает минуты. Через полчаса девочка должна вернуться, этого должно хватить, чтобы потерять много крови, а после умереть, ибо скорая приехать и спасти его не успеет. Юнги не знает точного времени, чтобы гарантировать себе смерть, но надеется, что у него всё пройдёт успешно. Он включает холодную воду, садясь в ванную прямо в домашней чёрной футболке с каким-то страшным принтом и трениках. Вода набирается, постепенно заполняя собой ванную, а после окрашиваясь в красный цвет от свежих проводимых линий на руках Юнги. Парень уже не чувствует боли, давит чуть сильнее, делая достаточно глубокие раны, откуда стекает кровь прямо в воду. Проходит десять минут. Юнги постепенно начинает терять контроль над своим телом, а небольшое лезвице падает на кафель. Мин на секунду полностью ныряет под воду с головой, расплёскивая вокруг ванны воду, что окрашена красным цветом. Увидела бы это мама — тут же бы сознание потеряла. — Прости, — хнычет Юнги, даже не чувствуя, как по щекам стекают слёзы, — я не смогу жить без тебя. Мин закрывает глаза, позволяя смерти постепенно забирать его душу, что поддалась соблазну самоубийства, что не справилась с испытаниями в жизни и решила отправиться в Ад преждевременно. Парню тяжело, он не справится и искренне надеется, что эта попытка будет удачна. Однако хлопок двери и крик сестры разметает все надежды. В ванную влетает сестра, заставая родного брата в таком отвратительном и ничтожном виде. Мина первым же делом вызывает скорую помощь, слёзно прося как можно скорее приехать, а после старается сделать всё возможное, лишь бы остановить кровь. — Юнги, не умирай, прошу, Юнги! — плачет девочка, хватая брата за щёки, что уже постепенно холодеют. — Ты же обещал мне! Всё пачкается в крови Юнги, Мина хныкает, молясь на то, что скорая приедет, ругает себя за то, что оставила брата в таком состоянии без присмотра. Если он умрёт, она никогда себе этого не простит, как не простит и Хосока. Нужно срочно кого-то найти её брату, срочно сделать так, чтобы его кто-то вытащил из этого состояния, потому что на Хосока надеяться смысла уже нет. А для Юнги это оказалось всего лишь коротким периодом и в следующее мгновение он открывает глаза только тогда, когда оказывается в больничной палате. Снова он остался жить. Это огромное разочарование, от которого становится ещё хуже. Мина сидит рядом и плачет, крепко сжимая перебинтованную руку брата и молясь, чтобы тот очнулся. В этот момент в голове парня что-то словно щёлкает. Каким бы сильно желание умереть не было, на свете всегда будут те, для кого твоя смерть окажется самым болезненным периодом. Сестра ведь правда бы не пережила подобного, замкнулась в себе и отстранилась, оплакивая брата. Он не хотел бы сделать её жизнь именно такой, поэтому лишь еле дёргает пальцами, давая знак, что очнулся. Девочка поднимает глаза и крепко обнимает Юнги за шею, ругая за свой отвратительный поступок, как попытка убить себя. — Дурак, дурак, дурак! — повторяет словно в бреду Мина. — Как ты так мог поступить?! Хосок не стоит этого, ему уже всё равно на тебя, смирись и ты, что ваши отношения закончились! У тебя остались я с мамой, хотя бы нас бы пожалел, придурок! С того момента всё и изменилось. Месяц ушёл на восстановление, походы к психологу, лечение травм. Мин начал пытаться жить новой жизнью, иногда встречая Хосока в своих социальных сетях, пересекаясь с ним незаметно и понимая, что тот желает всего только хорошего. А ведь он даже без понятия, что пережил Юнги за этот период. Без понятия, что парень пытался дважды покончить с собой, без понятия, что он посещает психолога и совсем отстаёт по учёбе. Конечно, Намджун помогает с работами, закрывая некоторые долги, но этого всё равно мало для того, чтобы Юнги вышел чистеньким на учёбу. На досрочную сессию парню выйти не получится, что немного печалит парня, ведь он хотел посетить столицу хотя бы по той причине, что туда уехали жить его друзья ещё год назад. И вот теперь, через два месяца, Юнги сидит в такси, совершенно не подозревая о том, как жизнь легко может оборваться в считанные секунды.

***

— Хосок, слышал о страшной аварии недалеко от центра? — забегает в блок Чонгук, тыча соседу телефоном в лицо. — Час назад машина в такси влетела, говорят, что с чёрными пакетами вытаскивали людей. — Ого, а что случилось? Из-за чего столкновение? — интересуется Хосок, беря телефон в руки и читая новости подробно. — У виновника аварии отказали тормоза, вот он и влетел в бочину такси, забавно то, что выжил там только один человек, один по дороге скончался, а водитель прям на месте и умер, возможно, именно для него мешок и притащили службы, — удручённо рассказывает Чонгук, наблюдая за реакцией Хосока. Старший судорожно листает новость, чувствуя что-то неладное, а после вздрагивает от резкого звонка на свой телефон. Номер Мины. Эти цифры он всё ещё помнит наизусть, а после судорожно поднимает трубку, поднося её к уху. — Немедленно несись в больницу и ищи там Юнги, — рыдает взахлёб девочка, что Хосок сначала даже не сразу разбирает её слова. — Пожалуйста, Хосок, я никогда тебя не просила ни о чём так сильно! Убедись, что это не про него новость! — Понял, — быстро выговаривает Чон, срываясь со своей кровати и пугая тем самым Чонгука. — А? Ты куда? — спрашивает Чонгук. — Можно с тобой? — Только быстро собирайся, — тараторит Хосок. Старший судорожно вызывает такси прямо до больницы, куда повезли пострадавших и искренне надеется, что это не Юнги. В голове даже нет вопроса, что он делает в Москве, главная задача — убедится, что это не был он, что это не Юнги попал в аварию и погиб. Руки трясутся всю дорогу, а как назло машина встревает в пробку, что растягивает поездку на ещё десять минут. Больница встречает двух юношей недовольными лицами медсестёр, но Чону сейчас абсолютно всё равно. Парень несётся к регистратуре, игнорируя такое же недовольное лицо пожилой женщины. Как же он ненавидит этот русский менталитет со стороны медицинских работников. — К вам привезли пострадавших после аварии? Где они? — Вы к кому? — раздражённо спрашивает женщина. — Мин Юнги, был такой? — спрашивает Хосок с надеждой, что его пошлют куда подальше. — Это не к нам, вам в другое место надо. — Куда? В какую больницу его увезли? — Не знаю как у вас там в Японии или Китае, но у нас в больницах трупов не лечат, — плюётся ядом работница регистратуры, не забывая поделиться своими расистскими взглядами на людей. — Понял, — тихо-тихо говорит Хосок, не без помощи Чонгука присаживаясь на ближайший диван в холле и сразу хватаясь за волосы. Не смог, не успел. Почему на том самом месте оказался именно Юнги, что он делал в столице? От нежелания осознавать ситуацию, Хосок пускает слёзы, пока Чонгук смирно сидит рядом, ожидая следующих указаний. — Хо… — тихо зовёт его Чонгук, — ты… любил его всё это время до сих пор? — А ты как думаешь? — шмыгает носом Хосок, доставая телефон и швыряя его об пол, разбивая на осколки и пугая тем самым остальных посетителей. — Почему жив остался не он? Почему на его месте не оказался я? Юнги, почему именно ты, блять?! — кричит Чон, впадая в истерику. Крик переходит на вопль, все накопившиеся от тоски эмоции за два месяца вылезают наружу, пока на него не сбегаются врачи, стараясь усадить парня обратно на диван и успокоить. — Хосок, успокойся, пожалуйста! — просит его Чонгук. — Уже ничего не вернёшь! — Ненавижу себя, ненавижу! Я такой мудак, Чонгук, я придурок, из-за которого он умер! — Ты не виноват, ты совсем не виноват! — Юнги умер… Он… Он умер, умер, его больше нет, — ревёт Чон, больно хватая себя за волосы и пытаясь поверить в действительность. — Почему именно так? Почему? Почему именно Юнги? — Хосок…

***

Хосок не думал, что похороны будут так быстро. Мама с Миной собрали как можно быстрее нужную сумму, чтобы должным образом похоронить сына, а также получили денежную компенсацию от семьи виновника. Чон ещё никогда не видел девочку настолько подавленной. Глаза уже опухли от нескончаемых слёз, а сам он еле держится, чтобы не разрыдаться при всех. Приехали даже Тэхён с Чимином, чтобы поддержать школьного друга в столь тяжёлый период. Возвращаться в этот город Хосоку теперь очень тяжело. Тут нет Юнги, которого он безумно любил, нет мамы, которая за все эти полгода уехала в другой город, решая, что будет хорошей причиной разорвать все отношения с сыном. Сейчас, наблюдая за тем, как в выкопанную яму опускают гроб, Хосок понимает, что сделал поспешные решения, бросив Юнги. Сестра почти не смотрит на него, лишь обиженно поглядывает, сжимая руку мамы, которая до сих пор не может прийти в себя от новости о кончине своего сына. Теперь у неё только одна Мина. Маленькая беззащитная принцесса, что слишком привязалась к брату за последнее время и вот так нечестно потеряла его. — Мне жаль, — тихо говорит Чимин, кладя руку на плечо Хосока. — Вы были хорошей парой, Хосок. Чон застывает на грустном выражении лица Чимина, пуская слёзы по щекам. Боль вырывается наружу, как в тот день, когда он узнал о кончине Юнги. Всё это время следя за человеком, он так и не смог разлюбить его, чем и поплатился. Слишком жестокая плата для человека, который хотел лишь всего хорошего, разве не так? Хосок хотел поговорить с Миной, но девочка сама подошла к парню после погребения. Её выражение лица говорит о дикой обиде и ненависти к тому, благодаря которому она чуть дважды не потеряла брата по причине суицида. А теперь они оба стоят возле могилы Юнги. — Я спасла его от самоубийства, чтобы он перестал думать о тебе, как о единственном человеке, благодаря которому может жить, — шипит девочка, глядя прямо в глаза Хосока. — Он глотал таблетки и резал вены, сидя в окровавленной ванне. Он мог умереть на два месяца раньше из-за того, что ты, дерьмо, бросил его по переписке в его же день рождения. Я не говорила тебе этого, но раз… брат умер, то теперь ты должен это знать. — Что? — тихо переспрашивает Хосок, не веря своим ушам. — Да, всё так, как ты услышал. Юнги самоубийца, думаю, он даже рад, что его тело сплющило пополам и он так и задохнулся там и потерял большое количество крови, так и не ответив на мои звонки. Просто знай это. Надеюсь, ты спать нормально по ночам больше никогда не сможешь, я ненавижу тебя и поверить не могу в то, что считала тебя вторым братом! — Мина… — Ты мне отвратителен, не смей даже на километр приближаться к могиле моего брата! Всё для Хосока закончилось на кладбище. Итог был бы везде один. Если бы он тогда отказал Юнги в отношениях — покончил ли парень с собой? Возможно. Мин открыто рассказывал про свои попытки суицида, про неудачные попытки, но Хосок никогда бы не подумал, что его бывший парень правда будет способен убить себя из-за расставания. Они ведь даже не ругались. Перед глазами проносятся все эпизоды их отношений, как Юнги открыл для Хосока новую жизнь, как он стал новым смыслом жизни, который померк здесь, на кладбище, лёжа в гробу. Люди не вечны, но кто-кто, а Юнги совершенно не заслужил такой участи, в чём Хосок до конца жизни будет винить только себя. До сих пор не верится, что он больше никогда не увидит Юнги, никогда не посмотрит его новые записи на странице или в инстаграме, никогда больше не посмотрит в эти счастливые глаза и не увидит десневую улыбку с милыми щёчками, которые хотелось бы поцеловать. — Он любил тебя до самой смерти, — вздыхает Намджун, что не мог не прийти сюда. — Постоянно говорил о тебе. Хосок это, Хосок то, поразительно, что встретились мы тут, на могиле. Именно это я помню о Юнги, как он говорил о тебе. — Я ненавижу себя… — всхлипывает Чон. — Ненавижу. — Уже поздно. Он умер. Юнги просто любил помолчать дома. И где та улица? И где тот дом? На каком этаже ждут нас?