Молчат Дома

Предчувствовать конец отношений можно всегда, но не каждый способен разрушить их, уже привыкнув к тому комфорту, которым себя окружил. Многие люди не разводятся, потому что привыкли друг к другу, прекрасно понимая, что уже давно не любят друг друга. Этого боялся и Юнги, до безумия любя Хосока, но чувствуя странный холод. Чон, прекрасно понимая ранимость своего парня, сам не мог позволить себе расстаться с ним. Это их и тянуло вниз. Снова курить и пить Мин начал не просто так. Он заранее чувствовал этот странный накатывающийся ком. С той самой ссоры перед отлётом Хосока всё словно пошло наперекосяк. Постоянные ссоры, которые не имели в себе никакого смысла, ругань из-за недостатка внимания. Юнги начал винить во всём лишь свою эгоистичность. Он не обращался за помощью к Намджуну, который почти всю оставшуюся зиму пытался достучаться до приунывшего друга. Ким был именно тем, кто всегда понимал лишь по одним глазам, каково сейчас Юнги. Плохо. Очень плохо. Любимый человек отворачивается раз за разом от него, а Мин даже не имеет понятия, что сделать. Конец неизбежен рано или поздно, но принять сам Юнги это ещё не в состоянии. Конец февраля. Ровно год прошёл, как они с Хосоком вместе. Отпраздновать даже никак не решили свою годовщину, лишь по видеосвязи выпили по банке пива и разошлись по своим делам. Хосоку комфортнее проводить время с Чонгуком, который словно специально постоянно крадёт его к себе в компанию гулять, а Юнги так и остаётся один, лишь иногда отвечая на сообщения Намджуна. Ну и что ему делать в такой ситуации ещё? Он загнан в угол собственными убеждениями, что если есть Хосок — никого больше в жизни Юнги быть не должно. Но этот устой постепенно рушится. Найти компанию стало не так сложно, те же люди, от которых он почти избавился, когда сошёлся с Хосоком окончательно. А дальше начались новые пьянки, да гулянки. Вливать в себя алкоголь Юнги надоело уже спустя месяц, пришло начало марта. Мин просыпается от дикой боли в голове, поскольку выпил больше своего предела, а добрался домой не без помощи Намджуна и, на удивление, проснувшейся вовремя сестры, которая проконтролировала отсутствие матери. Девчонка она сама по себе неплохая, прекрасно понимает, как сейчас себя чувствует Юнги, пытаясь отвлечься от каких-то эмоциональных ран, утопая в алкоголе и табаке. Старшему брату там комфортно, да и рядом Намджун, поэтому Мина считает, что не имеет права влезать в личную жизнь своего брата. Просто потому что он ей дорог. На часах семь утра, совсем скоро нужно выходить в колледж, но тошнота даёт чётко понять, что Юнги сегодня останется дома. Как-никак, начало марта — пора весны, любви и чего-то нежного. Однако у Мина ассоциируется это время года либо с горьким расставанием и депрессией, либо с чем-то новым, что позволяет двигаться дальше, не оборачиваясь назад. Попойка же ни в то, ни в другое не вписывалась. Намджун с самого утра закидывает сообщениями о том, как волнуется за состояние друга, ибо Юнги буквально не мог стоять на ногах, по его же словам. Парень лишь усмехается, записывая голосовое сообщение, где говорится о его более-менее стабильном состоянии, но лёгкой тошноте. Следом неприятное ощущение подкатывает к горлу и Юнги срывается в туалет, сблёвывая всё в унитаз. Желудок внезапно выворачивает наизнанку от палёного алкоголя, который вчера всосал в себя парень, уже давая самому себе фальшивое обещание не пить больше никогда. Он уже так много раз обещал подобное. Больше всего Мин хочет винить в своём состоянии Хосока, который даже понятия не имеет, где вчера шлялся его парень. Они оба стали слишком заняты своими жизнями. Да, контактируют, переписываются ежедневно и созваниваются, поэтому Юнги тешит себя надеждами, что всё будет замечательно и хорошо. Но так не будет. Хорошего конца быть не должно, по крайней мере, в их истории. Телефонный звонок приводит Мина в чувство — звонок от Хосока. Парень дрожащей рукой тянется к лежащему на полу в туалете телефону, снимая трубку и прижимаясь спиной к холодной стене. Парень тяжело дышит, прикладывая смартфон к уху и слыша столь родной голос. — Привет, с добрым утром, как ты? — спрашивает Чон, даже не подозревая, насколько хуёво. — Я видел, что ты вчера в сети в последний раз был в девять вечера, рано спать лёг? — Ну, типа, — врёт Юнги, прекрасно понимая, что правды Хосок не оценит. Только вот парень не учёл всех своих тупых общих знакомых, которые с удовольствием выкладывали в сторис инстаграма, как Мин залпом выпивает на спор половину бутылки пива. — Видимо, тебе следует активнее следить за тем, что публикуют твои друзья в сторис, — вздыхает Хосок, совершенно не понимая, что выбрал не самое лучшее время для того, чтобы отчитать Юнги. — Мы только два дня назад спорили насчёт того, как я не переношу эти пьянки и курение, твоя компания отвратительная. — Ты с ними не общался, откуда тебе вообще знать, какие они люди? — фыркает Мин, пуская пальцы в волосы. — Но общался с подобными им, — цокает парень. — Ты мне утренний допрос решил устроить? Спасибо, Хо, сам разберусь где и с кем мне общаться, ладно? Я никогда тебя не ограничивал в кругу общения. — Я не заставляю тебя с ними не общаться, но тебе самому не противно? Хватит вести себя как ребёнок, Юнги, неужели тебе самому не надоело? — Не надоело что? — Это всё. Я устал ругаться с тобой, мне кажется, мы оба сильно поменялись. — Блять, Хосок, у меня сейчас нет настроения и желания разговаривать, пока, — выплёскивает свою агрессию Юнги, сразу сбрасывая трубку. Парню проще избегать проблемы, нежели решать её. Юнги будет утопать в этих отношениях, в этом замкнутом круге, ненавидя самого себя за всё, что делает. Хосок более приспособленный отторгать от себя людей, умеет подбирать нужные слова и действия, лишь бы не ранить и спокойно разойтись, но такие фокусы с Мином не пройдут. Старший даёт волю слезам, волю всем своим эмоциям, запираясь в туалете и крича от накопившейся боли, постоянно вытирая солёные слезы с щёк. В животе всё так и крутит, боль усиливается и тошнота снова наступает, сопровождаясь соплями и слезами. Юнги противно от самого себя, он бьёт себя по лбу, скатывается по стенке спиной на пол, рыдая и глядя в потолок. Нет сил это сдерживать в себе. Он хочет вернуть тот период, когда они с Хосоком могли лежать рядом друг с другом, держаться за руки, обниматься. Вечером всё равно они попросят друг у друга прощения, Хосок лишь сделает вид, что этого телефонного звонка не было и оттянет ещё некоторое время. Всё снова встанет на свои места. И так проходит целая неделя в спокойствии и перемирии. Юнги вновь может выдохнуть спокойно, обсуждая различные вещи с Хосоком каждый день, записывая поминутно голосовые, лишь бы создать ощущение нахождения рядом. Они не сталкиваются разными мнениями, спокойно занимаются своими делами, пока медленно подступает двадцатый день рождения Юнги. Мин слишком много рассказывает Хосоку о своей новой компании, жалуясь на каких-то новоприбывших ребят, что вечно мешаются. Чон же холодно отвечает, говоря, что ничего не понимает, что пытается до него донести парень. Юнги, конечно, это сильно расстраивает, но он лишь обещает больше не говорить про свои увлечения и круг общения, который Хосоку точно не по душе. Юнги считает это правильным отношением, а утром извиняется за своё поведение. Чон лишь обещает ответить на все сообщения вечером, после занятий. Учёба, предвыпускной курс, Мин даже и забыл про то, что так и не сел за курсовую, как и все его одногруппники. Всё постепенно встаёт на свои места, Юнги не чувствует какой-то напряжённости в их отношениях с Хосоком и даже планирует в ближайшее время заказывать билеты в столицу, чтобы устроить небольшой сюрприз. Не зря же работал так много и до сих пор время от времени выходит на смены. Парню хочется сделать Хосока счастливым и продолжать дарить позитивные эмоции. Все планы начинают вновь выстраиваться и Мин забывает про все свои обиды на Чона, думая, что тот действует также. Намджун советует брать билеты за месяц, Юнги же планирует уже в конце мая взять бумагу о досрочной сессии и улететь к Хосоку. А значит, до заказа билетов будет ещё целый месяц, если не два. Мин прислушивается к советам друга, старается отвлекаться от негативных эмоций на что-то более позитивное и вновь души не чает в своём возлюбленном. Совершенно не замечая, как Чон старается отстраниться. Постоянно высказывает то, что ему не нравится, говорит так, словно Юнги виноват во всех их разногласиях. Однако Мин всегда закрывает на это глаза, хватается за всякую надежду, что они будут вместе. Потому что он искренне любит Чон Хосока. 9 марта, Юнги принимает поздравления почти от каждого, достаточно довольно выглядя в глазах однокурсников. Намджун сам рад тому, как у его друга сегодня поднялось настроение за счёт внимания к своей персоне. Казалось бы, ничего не может испортить этот прекрасный день, за исключением длинного голосового сообщения, которое записал Хосок, прежде чем отправиться на свою работу вместе с Чонгуком. Юнги думает, что Хосок, как и всегда, подолгу рассказывает о своём дне, как он прошёл, что его раздражает или радует. Мин с улыбкой доезжает на маршрутке после учёбы до своей остановки и, воткнув наушники в уши, включает долгожданное аудиосообщение. «Вчера мне было так обидно из-за того, что ты прекрасно знаешь моё отношение к твоей алкашной компашке, которую я на дух не переношу, но всё равно рассказывал про всё. Ладно, это я ещё упустил, но мне кажется, что мы уже совсем разные с тобой люди. Не подумай, что я что-то плохое про тебя говорю, совсем нет. Просто… Юнги, понимаешь, люди сходятся и расходятся, нет ничего вечного и наше время, возможно, уже пришло. Мы постоянно ссоримся из-за какой-то чепухи, на которую в обычных отношениях просто плюют с высокой колокольни. Меня задевает то, что говоришь ты, а тебя то, что говорю я. Прости уж, но мне кажется, что это всё переросло просто в зависимость. Ты же не любишь меня, тебе просто нужно было моё внимание, я не хочу быть причиной твоей жизни, я просто хочу хороших отношений и взаимопонимания в отношениях. Мы не поддерживаем друг друга, да и ты вообще ничего не знаешь, что так давно сидит у меня на душе. Мне тоже больно это говорить, но тебе не кажется, что это конец?» В этот момент мир Юнги резко ломается. Странный ком, застрявший в горле, не позволяет сначала даже заплакать, не позволяет осознать, что хочет сказать Хосок в своём сообщении. Это конец. Конец. К-о-н-е-ц. Мин возвращается домой, по дороге пытаясь выяснить все проблемы, что не понравилось Хосоку, почему он ведёт себя так отвратительно по отношению к парню, которого решил бросить в самый ответственный момент. Парень игнорирует сестру в квартире, разувается и запирается в своей комнате, срываясь на слёзы, не плачь, к которому Мина прислушивается и самой рыдать охота. Хочется вбежать, обнять крепко своего брата, но девочка решается не лезть, лишь тихо собраться и уйти к подруге делать уроки на завтра. Так будет лучше, если Юнги побудет один дома. — Ты не можешь вот так поступить со мной, — шмыгает носом Юнги, дрожащими пальцами нажимая на значок микрофона. — Просто не можешь, Хосок… Что тогда было между нами до этого? Твоих аргументов недостаточно, чтобы взять и всё вот так оборвать! — Не подумай, что я никогда не испытывал чувств к тебе. Я любил тебя, безумно любил, но такое правда бывает, что людям становится невыносимо рядом друг с другом, а терзать друг друга конфликтами не очень хочется. Я уверен, что в твоей жизни обязательно появится человек, который будет лучше, чем я. У тебя есть мама, любящая сестра, которая, скорее всего, не простит меня за такой поступок по отношению к тебе, но надеюсь, что хотя бы поймёт мои действия. Проще всё закончить на мирной ноте, ты так не думаешь? Глаза безумно больно щиплет, постепенно появляются красные пятна от раздражения кожи, а голос переходит на вопль умирающего животного. Или же Юнги, не готовый принять то, что остаётся вновь один. Вновь его оставляют в глубоком одиночестве, не решаясь идти дальше за руку. Хосок это делает резко и без предупреждений. Говорит почти плача о том, что он был счастлив по-настоящему, какие чувства он испытывал рядом с Юнги, когда их отношения были в самом соку, но после словно что-то испортилось, истёк срок его любви и привязанности. Порой решения приносят невыносимую боль, но это нужно лишь пережить. Юнги не в состоянии. Парню остаётся лишь смотреть на колючие для души сообщения Хосока, где парень старается объяснить, что так должно быть. Что Юнги не должен винить себя в чём-то, но разве это хоть раз кому-то помогало успокоиться? Мин отдаётся истерике, игнорирует последнее сообщение Чона, решая, что это будет последним, что он прочёл. парень не будет удалять переписки, а вот Хосок этого захочет, сотрёт всю память о Юнги, ибо ему сделать это проще. Уровень чувств был совершенно разный, если Хосок испытывал просто любовь, Юнги питал к нему любовь, привязанность и дикую зависимость, поскольку считал этого человека единственным, кого нужно оберегать от реальности. А эта реальность в итоге забрала у него Хосока. Мин ненавидит себя снова. Биться в истерике, умолять самого себя остановиться, испытывать борьбу с желанием прямо сейчас броситься под машину — всё это вместе настолько сильно эмоционально истощило парня, что тот так и уснул, лёжа в своей кровати, весь в слезах и с тяжёлым дыханием. Всё же было хорошо, они не ругались с последнего раза неделю, а Хосока это не остановило, чтобы пойти на такой серьёзный шаг. После всех его слов он смог попросить о расставании, оставить Юнги одного в такой ситуации, прекрасно понимая, как это скажется на нём. Но Хосоку тоже тяжело, безумно тяжело, но проще сбросить небольшой груз прямо сейчас, нежели потом просто навсего добить окончательно. Но он может не переживать, Юнги готов делать это самостоятельно. Слова о том, что Хосок не сможет жить без Юнги — ложь. Юнги это так воспринимает, потому что нельзя говорить подобное, а через год бросать. Мин бьётся в истерике, кидает телефон в стену, разбивая тому экран и ненавидя себя за всё, что делал для Хосока. Не спал до поздней ночи, плевал на свои проблемы, переживая за состояние возлюбленного, калечил себя, думая, что его чувства не взаимны. Этот день как гром среди ясного неба. Столь болезненный и прерывающий жизнь. Юнги старается вдохнуть воздух, но не получается, от эмоций трудно сделать хотя бы один вдох, хотя бы подумать о чём-то хорошем, чтобы успокоиться. В груди что-то очень болит, живот схватывает, а через горло уже не рвётся ни единого звука, лишь слёзы, лишь дикая невыносимая боль где-то в глубине души. Словно Чон разбил сердце, обронив на него кувалду, а после без единой эмоции исчез из жизни. Юнги переживает свой самый ужасный страх — остаться в глубоком одиночестве, когда никто не знает, как можно помочь и что сделать, чтобы остановить саморазрушение. Пачка успокоительных оказывается почти пустой. Юнги засыпает сразу, как только превышает норму дозирования. Попытка совершить самоубийство? Нет, он просто хочет, чтобы следующий день наступил как можно скорее. Утро настаёт слишком поздно, когда Юнги разлепляет глаза и понимает — это не сон. В чате сообщение Хосока остаётся непрочитанным, потому что это конец. Нет смысла ему доказывать, что он нужен Юнги, нет смысла останавливать всё, потому что один из них уже решился на этот серьёзный и болезненный шаг. Мину тоже стоит вычеркнуть Хосока из своей жизни как можно скорее, вот только сил и желания нет. Он никогда не сможет забыть этот самый яркий период его жизни. Никогда не сможет оставить Хосока в памяти, полностью стерев из всех своих воспоминаний. Голова безумно болит из-за большой дозы вчерашних таблеток, немного подташнивает, из-за чего парню приходится сползти с кровати и запереться в туалете. Всё как и всегда было раньше — пальцы на корень языка и вся гадость сама выходит из организма. Мин откашливается, дрожащей рукой тянется к кнопке спуска, смывая всё дерьмо, которое накопилось за ночь. А слёзы всё ещё льются. — Что произошло вчера? — девичий голос младшей сестры выводит Юнги из своих мыслей, из-за чего парень резко вытирает слёзы и оборачивается, всё также сидя на полу перед унитазом. — Ты разве не дома был? Почему тошнит? — Отравился едой в столовке, иди куда шла. — Я же вижу, что ты врёшь, идиот, — цокает Мина, складывая руки на груди, — я не отстану, пока не расскажешь. Что произошло? — Луна стала настолько отвратительной, что я теперь просто хочу сдохнуть, — без единой эмоции отвечает парень, еле вставая на ноги. Сестра выглядит ошарашено, понимает, что имеет в виду Юнги, ибо соврала бы, если бы сказала, что не слышала их разговор, когда Хосок спросил у её брата про красивую луну. Это, по её мнению, очень красивое признание в любви, превратилось в признание желания убить себя. Юнги способен на такое, способен покончить с собой и оставить её с мамой в глубоком отчаянии. Мама не переживёт смерти сына. — Юнги! — кричит Мина, крепко со спины обнимая брата. — Всё будет хорошо, пожалуйста, только не смей делать этого! А как же мама? А я? Мы никогда не простим себе этого. И правда. До этого момента на этом свете Юнги всегда держала лишь одна семья, но разве он сможет вытерпеть такую утрату в своей жизни? Когда единственный человек, которого он искренне любил всю жизнь, теперь отвернулся от него и зажил другой жизнью? Хосок поменялся, вырос и стал совершенно другим человеком, а вот Юнги каким был, таким и остался. Инфантильным ребёнком, думающим лишь о себе. Такую участь он вполне заслуживает. — Ты была единственной, ради кого я держался, Мина, — признаётся брат, без сил падая на пол, прямо в мягкие объятия своей сестры. Всё-таки, за период отношений с Хосоком кое-что поменялось. Юнги стал более открытым к сестре, понял её раны от их взаимоотношений и они оба смогли найти компромисс. Мама вовсе сбавила ненависть к сыну, но осталась такой же холодной. Её волнует лишь идея прокормить своих детей и себя как можно лучше, поэтому остаётся работать на двух работах, дома лишь отсыпаясь по пять часов. — Расставание это не конец жизни, обязательно появится тот, кто полюбит тебя намного сильнее, чем Хосок, — чуть всхлипывая, говорит девочка, мягко поглаживая брата по волосам. Она словно заменяет это женское тепло матери, которая обязательно обнимет в трудный период, не будет осуждать за эти стереотипные мужские слёзы. Мина выросла очень понимающей и толерантной девочкой, за что Юнги её безумно любит. — Не плачь, пожалуйста. И не умирай, я не переживу этого. — Прости, — хнычет парень, дрожащими руками обнимая сестру. Единственный человек, который по глазам понял, что что-то не так, единственный человек, который проявил смелость спросить, что случилось. Единственный на данный момент человек, которому Юнги способен выплакаться. Именно она знала про их отношения, именно Мина поддерживала эти самые отношения, относилась к Хосоку, как к старшему брату, потому что полюбила его также, как и своего старшего родного брата. — Я вёл себя так отвратительно. — Я тоже вела себя не очень культурно по отношению к тебе, поэтому не извиняйся, — вздыхает она. — Друзья и возлюбленные приходят и уходят, а семья у тебя всегда будет одна. Мне не хотелось бы, чтобы ты покончил со своей жизнью из-за какого-то там Хосока. Обязательно появится тот, кто полюбит тебя, ибо ты прекрасный человек, которому не всё равно на других. Ты никогда не сделаешь больно, потому что уважаешь и искренне любишь. Я твоя сестра, я знаю это, как никто другой, начиная с того, как ты принял удар мамы на себя после той разбитой вазы. — Ты всё ещё это помнишь? — Конечно. Просто дай обещание, что ты не будешь дома молчать о своих проблемах. — Молчать дома… мы с тобой это делали всегда. — Тогда предлагаю забыть о Хосоке, как о страшном сне, раз он позволил себе оставить тебя. Уж я своего брата никогда в обиду не дам, какой бы иногда стервой ни была. Я дорожу тобой. Ты можешь меня ненавидеть, можешь оскорблять, я приму всё, потому что заслуживаю, но ты, Юнги, ты нуждаешься в поддержке сейчас, как никто другой. Пусть я и маленькая, я не понимаю ничего по жизни, но не позволю тебе снова наносить шрамы на своё тело. Хосок, нет, никто не стоит этого, понял? Обещай, что не оставишь меня одну, а я буду рядом, когда тебе это надо будет. — Обещаю, — с натянутой улыбкой и сквозь слёзы говорит Юнги. — Обещаю не умирать, обещаю жить дальше, потому что это всего лишь очередное испытание. Только вот Мин Юнги грёбаный обманщик.