(don't) cry baby.

      Чимин встаёт перед зеркалом и умывает лицо холодной водой. Парень морщится, промывая красные глаза, а лучи солнца с узкого окна над ванной не очень приятно припекают спину.       Он не то, чтобы очень сильно любил лето. Но целых два месяца отдыха от бесконечной учебы, пожалуй, можно посчитать чем-то хорошим. Если бы не ужасная жара на улице. Ему по нраву зима. Мягкий снег под ногами и холод, потому что парень никогда не был мерзляком. Можно с уверенностью сказать, что холод был его стихией, но вот кое-кто ныл даже под пуховым одеялом летней ночью.       Парень поднимает голову к зеркалу. Беззаботно осматривает лицо на выявление каких-то ещё покраснений, но кроме небольших синяков под глазами и явно помятого вида, Чимин ничего не замечает. Русые волосы, неаккуратно разбросаны по всей макушке. Они все ещё влажные после душа, но за время пока паренёк лениво умывался успели слегка подсохнуть. Поэтому теперь больше напоминали свитое из сена гнездо. Он думает, что пора бы сходить на стрижку, а заодно и покраситься, ведь из-под светлых прядей выглядывают черные корни. Чимин касается своего носа, недовольно хмурится по какой-то причине, понятной только ему одному, а затем неожиданно улыбается отражению. Ярко, подражая солнечным лучам из окна.       –Снова разглядываешь себя, милый? — чужой голос хрипит от долгого сна, но его никто не винит. Все-таки сейчас первый день выходного дня. Чимин давит в себе смешок, потому что чужие черные волосы так смешно растрепались на макушке. Появившийся за его спиной черноволосый напоминает только продравшего глазки котенка.       –Хен! Ты холодный! — пищит русый, пока другой парень хихикает в его затылок надломленным голосом. Он обнимает талию Чимина, кончиками пальцев прижимаясь к горячей коже. Летнее утро не такое жаркое как могло быть, в квартире сохраняется легкая прохлада, но она отражается на теле Юнги лёгкими мурашками. Он дразнит своего парня холодными ладонями. В конце концов останавливая их рядом с тазобедренными косточками внизу живота и совершенно игнорирует чужие ерзания с недовольствами. Потому что они очень мало похожи на настоящие чувства.       –Ты так рано встал…– Юнги возмущенно фыркает в изгиб шеи младшего. Сейчас только восемь утра, он совершенно не был готов подниматься с постели, но вот спать без любимого (теплого) тельца рядом оказалось не решаемой задачей.       –По привычке подскочил? — младший только угукает, теперь уже нежась в приятных утренних объятиях. Чимин разворачивается к своему парню лицом, касается ладонями щёчек, чтобы оставить поцелуй на губах, но не делает этого. Только сводит брови к носу, отодвигаясь по дальше. Мин совсем не понимает что не так, потому что уже был готов получить заслуженный поцелуй.       –Фу, сначала почисти зубы, Хён, несёт как от помойки. — чернявый вскидывает брови ко лбу, до глубины души оскорблённый таким заявлением.       –Ах так, да? — парень дует в чистое лицо Чимина, заливаясь смехом, потому что младший так по-детски кривится сбегая из его рук в комнату.       –Мерзкий старик! — прилетает от рассерженного парня. Он всегда был немного брезгливым, но Юнги казалось совсем не смущали такие естественные вещи. Черноволосый смеётся ещё сильнее, но проверяя запах изо рта выдавливает чуть больше зубной пасты на щетку.

***

      –Теперь-то ты меня поцелуешь?       –Хм, дай-ка подумать, — парнишка делает задумчивое лицо и откладывает телефон в сторону, — а ты заслужил? — такой ответ похоже совершено не устраивает его парня, потому что Мин пару раз моргает, а уголки его губ немного опускаются, изображая самую комичную, недовольную морду в мире. Старший, указывает на себя пальцем, нервно посмеивается и как бы говорит ''я-то и не заслужил? ''       –Йа! Кто тут и не заслужил поцелуев, так это ты, Пак Чимин! — чернявый плюхается на мягкий матрац около ног парня и складывая руки на груди.       –Да с чего вдруг-то?! — тело младшего подскакивает на кровати, от того как резко он садится в позу лотоса. Он игриво толкает Юнги в плечо, намекая, что и вовсе он ничего не сделал такого.       –А с того! Я вчера за нас обоих вообще-то кухню убрал. — в голосе проскальзывают нотки обиды, потому что тарелок было не просто много, а очень много. Они оба умели готовить на базе яичницы с рисом, но кушать-то всем хочется, а покупная еда на вкус больше напоминает консервы. Это на самом деле не так уж и плохо, но всё-таки приедается. Да и деньги не из воздуха берутся. Приготовить парни приготовили, только вот кухня после их стараний превратилась в полнейший хаос.       –Но ты же сам проиграл в камень-ножницы, малыш. –Чимин поджимает губы, отводит в сторону взгляд и молится, чтобы тот не заметил смешинку в его голосе. Это называется ''сам проиграл-сам обиделся ''. Пак знал, что на самом деле, Юнги не злился и даже не обижался, но вредничать, чтобы получить внимание было его маленькой фишкой.       –А ты мог бы и помочь для приличия, задница.– он фыркает, упираясь вытянутыми руками в простынь, чтобы наклониться ближе к лицу младшего.       –Хах, разбежался, — Пак закатывает глаза и слегка поддается вперёд, наконец отдавая наглому бойфренду свой поцелуй. –Вымогатель. –Чимин кладет ладони на чужие щёчки, плавно опускается на мягкие подушки сзади, пока губы вновь и вновь сталкиваются с нежными губами напротив. Чувствуется лёгкий привкус ядерно-острой мятной пасты, которой пользовался Хён. У младшего на нее аллергия, поэтому кожу вокруг рта слегка холодит и колет. Но горячий язык Юнги, зализывающий следы от прикусываний на его губах, чувствуется слишком хорошо. Он ни о чем не волнуется, убирает посторонние мысли из головы, когда Мин ложится в его объятия, чуть оттягивает волосы у корней двумя руками и дышит с ним вместе одним воздухом. Чимин крепко сдавливает талию старшего, словно без слов говорит о том, что никуда не отпустит. Только не сейчас, особенно потому что Юнги так близко, прямо перед его носом. Чернявый упирается локтями в постель по бокам от головы парня и сводит глаза к переносице, чтобы взглянуть на любимое лицо. Чимин не улыбается. Он смотрит на него так нежно и трепетно, что у Юнги внутри все переворачивает и обдает жаром. Пак дарит ему тепло, просто смотря на него с любовью, словно, Юнги — это единственный кто ему нужен для счастья.       — Как твоя спина? — Мин касается ладонью горячей щеки. Небольшая щетина не мешает ему нежно погладить скулу большим пальцем и трепетно убрать вылезшие на лицо чужие волосы за ухо. Чимин не часто говорит о том, что его беспокоит, но старший видит это и сам.       –Отлично, твои руки как будто волшебные. — Юнги хихикает, потому что парень сильнее сдавливает кольцо рук вокруг талии, осыпая его шею лёгкими щекочущими поцелуями. Из-за долгих и продолжительных занятий атлетикой, Пак заработал себе хронические боли. На самом деле они уже давно стали обыденностью жизни русого, поэтому он никогда не говорил, если чувствовал себя немного не важно из-за ноющих мышц. Вчера, Юнги предложил ему размять их и до сих пор в ушах стоят низкие стоны и хрипы удовольствия. Чернявый даже удивился, как много было напряжённых узлов в чужой спине.       –Ты бы узнал это намного раньше, если бы сам попросил, малыш.– фыркает старший, оглаживая руками сильную грудь Чимина, пока пухлые губы снова касаются тех мест, где теперь красуются багровые синяки. Чимин очень любит кусаться. Иногда складывается ощущение, что у него чешутся зубы, поэтому их секс не проходит без множества следов на теле Юнги. Они остаются везде, до куда только может достать наглый тонсэн. Точнее, до куда ему позволяют достать.       –Это слишком неловко, — хныкает куда-то в район ключицы Пак и не только от укора, но и от того что больше не мог оставлять укусы на любимой шее, — ты не можешь меня в этом винить.       –Я и не буду, –Юнги поднимается, усаживаясь на широкие бедра Чимина и чужой полувставший член уже начинает упираться в его задницу, — Ащ, ты не устаешь от секса? — Парень дразнится вытягивая губы в издевательской ухмылке. Они буквально полночи не спали сегодня, но уже снова хотели насладиться друг другом. Черноволосый не был против, скорее, только поощрял действиям младшего ведь всего через несколько дней они снова не смогут подолгу валяться в одной постели или готовить вместе. Чимин провел ладонями от колена до мягких бедер своего хена и сжал их, сильно впиваясь пальцами в упругую кожу, от чего из парня вырвался скулеж.       –Как я могу устать, трахая такую прекрасную задницу? — младший сминает его бедра в ладонях, а парень только хмыкает следом рукой сжимая чужие щеки, тем самым заставляя открыть рот. Светловолосый уже знает, что нужно сделать и послушно высовывает кончик языка.       –Прикуси язык, мелкий, — большим пальцем Юнги надавливает на влажную от слюны нижнюю губу Пака и тот следом вбирает подушечку пальца в рот, — не забывайся. — он хватает его за шею под кадыком, сдавливает её, а Чимин начинает метаться по постели поражено мыча сквозь сомкнутые губы. Мин отпускает, только тогда, когда дышать уже нечем, а перед глазами начинает искриться.       –Ты так быстро возбудился, как трогательно. — русый под ним хныкает, а Мин убирает руки с его шеи, теперь уже нежно оглаживая сильную рельефную грудь. Соски Чима уже встали от возбуждения, парень невольно облизывается, представляя как будет покрывать чужую кожу укусами.       –Хён, — Чимин тянет гласные, пока лезет ладонями под шорты и кусает свои полные губки, — ты чистый?       –Что, по-твоему, я делал в ванной? — Юнги улыбается, а младший хихикает и цепляется за его плечи, чтобы притянуть к себе и поцеловать. Они медленно оттягивают губы друг друга, мягко зализывают лёгкие укусы. Мин не отдает ему власть, только сильнее напирает вперёд. Чернявый любил доминировать над ним, а парень чувствовал себя хорошо, только если подчинялся кому-то.       Сначала, Чимин очень боялся признаться в своих кинках Юнги. Он много раз встречался с осуждением в свою сторону из-за таких предпочтений в постели, поэтому их первый секс откладывался на очень и очень много раз. Мин тогда переживал сильно, потому что видел, как младший изнывает. Они явно хотели этого и почти съедали друг друга глазами целый год, пока Юнги наконец, как ответственный Хён, не взял все в свои руки и не поговорил со своим парнем. Черноволосый даже не знал, что этот момент такой важный для Чимина. Мин до сих пор помнит их разговор тем вечером, как вытягивал из парня слово за словом, чтобы понять хоть что-то. Пак от этого очень смущался и со слезами на глазах говорил, что поймет, если Юнги решит его бросить. Старший очень удивился, когда узнал, что люди действительно уходили, только по этой причине. Люди не выбирают такие вещи и не в их силах изменить то, что определяет их как личность.       Пак чувствовал себя комфортно с руками вокруг своей шеи?

Д а.

      Имел ли право Юнги осуждать его за это?

Н е т.

      Чимин выглядел тогда невероятно тоскливо, роняя горячие слезы на пылающие от стыда щеки. Старший успокоил его, прикладывая свои холодные ладони к лицу парнишки. С того самого момента Мин начал чувствовать, что чем больше времени они проводили вместе, тем сильнее он влюблялся в него.       –Такой предусмотрительный, Хён. — Мини томно мычит ему в губы, а Юнги смотрит на то, как чужое тело подбрасывает на кровати, а его широкая спина красиво выгибается под его руками. Надо же, старший ведь всего лишь сжал его сосок между пальцев.       –Такой чувствительный малыш, — Юнги хихикает в шею младшего и укладывается сбоку от него, — Возьми смазку, милый. — Пак послушно кивает, забирает из-под кровати бутылку с лубрикатом и отдает её Хёну.       –Сними футболку, руки за спину. — Чимин не смеет перечить. Он хватает себя за спиной за запястья, перед этим сняв с торса одежду и ложится на спину обратно на постель. Чернявый поправляет подушку под его головой и заботливо подкладывает мягкое одеяло под спину, зная что его руки точно откажут через несколько минут, но по крайней мере не будут очень сильно болеть после.       –Умница малыш, — Юнги размазывает между пальцев вязкий гель, пробуя его на вкус языком. Сладкий, даже немного приторный яблочный вкус раздражает рецепторы, но так или иначе это самый терпимый вкус из всех что были в магазине. Все-таки купить съедобную смазку было очень хорошей идеей. Мин оглаживает чужую грудь, намеренно не задевая темные ореолы сосков. Чимин дёргается под ним, извивается весь и хнычет, пускай и знает, что это мало чем поможет. Юнги не сделает ничего, пока сам этого не захочет, сколько бы младший ни умолял. Пару минут он массирует торс Чимина, наслаждаясь тем, как парень вздрагивает и начинает дрожать, стоит ему надавить в более чувствительных местах на его теле. Долго это не продолжается. Черноволосый снимает с себя шорты с бельем и запрыгивает на бедра Чимина, проезжаясь своей промежностью по чужому вставшему члену. Парень мычит, закатывает глаза от удовольствия, а затем стонет, высоко и как-то надрывно, потому что Юнги укусил один из его сосков. Парнишка под ним трогательно хныкает, поджимая губы и начинает дышать все чаще. Шершавый язык старшего пробегается по груди и рёбрам, очерчивая чернильные буквы татуировки NEVERMIND, а затем он снова кусает темный бугорок, оттягивая его и сильно сжимая между зубов. Чиминовы глаза стекленеют от слез, он ерзает по кровати и его узкие плечи вздрагивают на каждый судорожный тонкий всхлип. Юнги играет с чужой грудью, съедает приторную смазку, полностью слизывая её с кожи, и чем больше он его мучает, тем больше и громче младший всхлипывает.       –Х-хён… Хён я сейчас кончу, стой, подожди, пожалуйста, Хён…– плаксиво тянет Чимин прикусывая передними зубами пухлую нижнюю губу, пока смотрит, как старший в очередной раз присасывается к его чувствительному соску. Юнги хмыкает последний раз очерчивая языком грудь. Его рот блестит от слюны и сладкого геля, он их облизывает. Поднимается выше кусая набухшую вену на шее парня.       –Ты же хороший мальчик, правда? — он кусает его очень сильно, до громкого стона удовольствия, которое граничит с болью.       –Потерпишь ради меня ещё немного, верно? — Юнги стирает с чужих румяных щёчек редкие слезы. Парнишка дрожит и всхлипывает, елозя отекшими руками за спиной. Он одобрительно мычит и совсем тихо просит Хёна продолжать, обещая, что он справится, как самый послушный и хороший мальчик.       –Молодец, малыш, — чернявый целует его за маленьким ушком, — так хорошо держишься для меня, — Юнги сжимает член Чимина ладонью сквозь тонкую ткань домашних шорт и белья, шепча ему в губы, чтобы тот дышал ровнее и чаще.       –Я не м-могу, — Парнишка всхлипывает так, словно икает, его плечи сильно вздрагивают, а по щекам слезы текут уже ручьем, — пожалуйста, пожалуйста, Хён… не могу… я кончу, — русый шмыгает носом, понимая что ещё немного и он не сдержит обещание.       –Тише, малыш, тише, — Старший гладит его по щеке нежно-нежно целуя во влажные губы, — ты молодец, такой хороший мальчик, самый лучший.– Чимин скулит совсем по-щенячии, а Мин тем временем стягивает вниз одежду с его бедер и накрывает ладонью в смазке краснеющий и подрагивающий член. Он проводит пару раз по нему и младшего так сильно выгибается в спине, что его голова почти тонет в мягкой подушке. Вот, совсем немного, буквально одно движение и он бы кончил, но Юнги отпустил его, прерывая сладкую разрядку.       –Хён, Х-хён, — слепо зовёт его Чимин срывающимся на скулёж тихим шёпотом, ёрзая ногами по простыне скатывающейся под его пятками, — руки…можно мне? — он надрывно плачет, но все равно ощущает как ладони похолодели и начинают болеть.       –Да, можешь переложить их над головой, милый. – младший облегчено стонет выдергивая руки из-под спины, а Юнги тут же ловит их в свои. Он мягко разминает его мышцы, сжимает и разжимает затёкшие короткие пальцы, нежно целуя каждый из них. Чимин начинает плакать ещё сильнее, разнеженный такой невероятно теплой лаской. Мин всегда такой внимательный к нему, сколько бы они не спали, сколько бы Юнги сам не терпел. Он всегда заботится о его состоянии и за это он будет благодарен ему вечно.       –Все хорошо, детка? –Старший так очаровательно хмурится. Чимин тихо смеётся сквозь слезы и заводит наконец руки к изголовью кровати.       –Хён, я люблю тебя, Хён, — он шмыгает носом и сводит колени вместе, лишь бы не кончить раньше времени. Юнги сначала широко раскрывает глаза, а потом пару раз моргает и бросается к нему очерчивая поцелуями любимое лицо.       –Я тоже тебя, солнце, сильно люблю.– Черноволосый утирает солёную влагу, хотя и знает что это не поможет, а потом садиться на колени, задницей на бедрах Чимина, выдавливая смазку на ладонь. Он уже помучил парня достаточно, для того чтобы перейти к самому главному. Парень подносит к своему сфинктеру пальцы неторопливо растягивая себя двумя пальцами. Он уже достаточно растянут, но вид плачущего под ним Чимина доводит его слишком сильно. Младший ёрзает много, пальцами оттягивает корни своих волос, отвлекая себя от удовольствия болью. Мечется. В другой раз Юнги не позволит ему так свободно трогать самого себя, запретит также шевелиться, но сейчас он сам слишком растроган внезапным признанием Чимина, поэтому позволяет ему делать это. Позволяет даже коснуться груди и сжать раздраженный ласками сосок, позволяет пошло и громко простонать и только потом обхватывает чужой член, чтобы медленно насадиться на него до конца.       Юнги почти не стонет во время секса, что конечно не сказать о Чимине. Светловолосый громкий, чувствительный и эмоциональный. Было бы странно если бы он молчал. Он пылкий, горячий. Юнги нравится такой настоящий Чимин и старший знает, что тот такой только с ним. Новая порция слез катится по шее парня. Русый жмется лицом к своему предплечью и стонет, потому что хён начал двигаться, упираясь руками в его колени сзади. Хриплые, тихие стоны разбавляют тонкое мычание и всхлипы. Младший хватает себя рукой за шею, слегка сжимает и просит «быстрее, пожалуйста быстрее, Хён». Кто такой Юнги, чтобы отказать ему в этом? Чернявый начинает чаще ударяться задницей о бедра Чимина, шлепки их тел перебивают стоны, а парень под ним начинает чаще хныкать.       –Юнги, ах…– сквозь туманную пелену слёз, Пак плохо видит силуэт старшего на нем. Мин от чего-то стонет громче, хотя сейчас остановился и вовсе не двигался, — Юнги-хен, я хочу кончить, можно мне? Пожалуйста. — Черноволосый почти не понимает, что произносит Чимин, настолько разрушено и жалко он звучит, но всё так и обрывки слов он понимает. Чимин под ним красный, доведенный до грани, горячий с красивыми блестящими слезинками на лице. Он не может подобрать слов, чтобы описать насколько сексуально выглядит младший. Тот сам себя не видит в такие моменты и Юнги очень жаль. Ведь даже фото не смогут передать все те чувства, которые Чимин сейчас испытывает.       –Можно, малыш, можно.– Мин стонет и снова начинает двигаться. Двигается даже тогда, когда чувствует внутри себя сперму, а высокий стон оглушает его слух. Чимин извергается рыданиями, гнется в спине сильно и дрожит, потому что Юнги продолжает неторопливо двигаться на его опадающем члене, выдавливая из него сперму до самой последней капли.       –Юнги…– Чимин уже просто ничего не видит, так сильно плачет. Старший поднимается с него с мычанием, чтобы следом наклониться и слизать мокрую дорожку слёзы с шеи своего парня. Ощущается слабый соленый вкус, от которого голова идёт кругом.       –Молодец, ты так хорошо справился детка, так красиво кончил для меня солнце. — Юнги осыпает шею укусами, кое-где оставляя даже засосы и уже хватает чужую руку, чтобы поднести к своему все ещё стоящему члену.       –Помоги Хёну, малыш.– Чимин понимает все с полуслова. Долго ждать не приходится, Пак сжимает ладонь покрепче на чужом члене, двигается быстро несколько раз и ощущает как сперма, разливается по его животу и рёбрам. Юнги стонет ему на ухо, а он всхлипывает пуская ещё пару слез.       –Умница, –дыхание Юнги ни к чему, он еле произносит это сквозь одышку, — прекрасный, моя любимая детка. — Прежде чем лечь, старший хватает футболку Чимина и стирает сперму с его живота. Может быть потом он и получит по заднице, но сейчас русый этого даже не видит, потому что лежит с закрытыми глазами. Грязная одежда летит на пол, а Мин укладывается чуть по выше, чтобы обнять своего парня и начать перебирать взмокшие от пота прядки.       –Все нормально, милый? –Чимин уже несколько минут молча лежал и только тихо сопел ему в грудь.       –Да…да, хорошо, Хён.– Мин улыбается, чувствуя шеей блаженную улыбку русого. Он готов жить только ради нее.       –А ты? — Ресницы младшего слипаются, потому что все ещё немного мокрые. Он смотрит на него такими замученными, но тёплыми глазами и тянет слова милым голосом, так что у Юнги просто крошится сердце. Чимин делает это неосознанно и на самом деле не знает насколько прекрасен. Юнги очень жаль, что всех слов в мире не хватит, чтобы описать его в такие нежные моменты.       –Нормально, детка, нормально.– Юнги крепче сжимает объятия, греет конечности о горячее тело, а Чимин только рад утонуть в любимых крепких объятиях.