охота на йети

       Говорят, счастье любит тишину. Увы, дети с этим не особо солидарны. Санта теперь возвращается в дом чаще, вообще не ночует в домике в лесу, особенно это замечают даже дети. От их любопытных глаз не скроешь уж очень сильную «дружбу» с одним из эльфов. Вначале это были скромные вопросы, младшенькие пытались разузнать, что же такое происходит, а потом интерес стал преобладать над секретностью, и в кругу семьи спокойно можно было услышать что-то вроде «Санта спит с эльфом в одной кровати, они женаты, как мама с папой?». Тэхён в такие моменты не знает, куда себя деть, а когда обращаются к нему, то посылает спросить их к Чонгуку. Слишком уж красиво он говорит об их отношениях. Бывает, заиграются младшие или увидят лишнего, хотя Чонгук старается в этом плане быть сдержанным, Тэхён, напротив, при каждой встрече желает ухватить поцелуй, – и давай по дому бегать с визгами о том, как Санта с эльфом целуются. Для домашних это уже в порядке вещей, все начинают привыкать да сердца свои чужой любовью греть. В городке слухов не разносят, но подозревать начинают, когда слишком часто замечают парочки наедине, будь то старший из детей Минов или младший Чон. У первых так вообще пару дней назад катастрофа случилась; Тэхён ни разу на своей памяти не припоминал, чтобы Чимин так убивался из-за парня. Но всё быстро и хорошо закончилось, помирились. Тэхёна, правда, на несколько дней после неудачного падения в отеле из постели не выпускали, потом помогать не разрешали, потому что хромал как подстреленный зверь. И дня четыре он провёл в социальных сетях, восстанавливая свой городской режим: фотографии загружал, отвечал на комментарии, поменял заставку на фото с Чоном, что Чимин тайком сделал. Семье своей решил не рассказывать. Его не поймут, из семейного реестра окончательно вычеркнут, станет тем самым позором в родословной. Только Тэхёну как-то всё равно, он свою настоящую семью уже обрёл. Но и каникулы между семестрами не столь длительны, как хотелось бы. Осознание количества оставшихся дней сильно ударило по сознанию в одно утро, когда на телефон пришло оповещение о дне рождения однокурсника – парням осталось пять дней. Вначале проскочила ненавязчивая мысль загулять, уехать позже, ведь в первые учебные дни ничего важного не происходит, а потом в группе стали присылать информацию о научных руководителях, спешности и подготовке к диплому, на что ответ нарисовался сам – продлить каникулы не получится. В тот вечер Чонгук поздно вернулся, заметил подавленное состояние Тэхёна, который совсем на себя не был похож: не встретил мужика, не взял его ладони, чтобы положить на свои щёки и согреть их, отстранённый, мрачный, сидел на кухне и смотрел в остывший кофе (Чон для него целую банку из города привёз). Тогда Тэхён впервые расчувствовался, прижался к чонгуковой груди, крепко обхватив его, и просил не отпускать. Сам себя испугался, своих слишком сильных чувств, реакции, того, что чуть ли не плачет, когда Чонгук говорит, что сейчас не отпустит. Тэхён понимает, «сейчас» тоже пройдёт. Этим же вечером Чонгук долго любит его: сначала в душе, куда напросился с ним парень, собирал по медовой коже скользящие капли воды языком, прижимая его к прохладной стене, потом в спальне, особенно долго лаская. Несмотря на свою суровость, Чонгук всегда много уделяет внимания прелюдиям, расплавит тело под собой, сделает его мягким, податливым, послушным, каждый изгиб проверит, по старым следам губами пройдётся. Тэхён долго терпеть не может, изводится в ожидании весь, где надо выгнется, подстроится, стонов чужого имени не сдерживает, знает, как Чонгуку это нравится, чувствует. Тэхён не считает это грехом, ну а если грешить, то так, чтобы в аду вип-комнату выделили. За те дни, что Чон возвращался домой, он ни разу не вспомнил о своём привычном уединении в лесу. Тянуло домой. Тянуло к нему. Чонгук мог бы назвать это грубым словом «привычка», сослаться на временное влечение, что не единожды вспыхивали у мужика, только они прежде не были такими сильными, такими долгими, такими чувственными. Тэхёна просто хочется, всегда и рядом, начиная с глупых разговоров, вечерних прогулок по окраине или семейных ужинов, заканчивая наедине, на горизонтали, среди нетерпеливого шёпота и сбитого дыхания. За три дня до отъезда Сора́ в шутку предложила Чимину съесть льда и слечь с температурой – в первый же раз это сработало, и они не смогли уехать отсюда. Только девушка немного позабыла о наивности парней, которые йети сюда ловить приехали, поэтому не думала, что её слова будут восприняты всерьёз. Только вовремя городскую глупость Юнги заметил да подзатыльников любовных парням надавал. Но и это их не остановило, и полдня ушло на поиски веской причины, чтобы остаться, пока северные своих горе-любовников не разъединили.        — Тепло только оденься. — Зачем? — Тэхён поднимает взгляд с рюкзака на мужика, пока на лице хитро расползаются уголки губ. — В любом случае ты же меня отогреешь. Нет, вы только гляньте – ни стыда, ни смущения! Ещё несколько дней назад отказывался раздеваться, пытаясь не оголять свою душу (и следы чонгуковы на теле), а сейчас заявляет подобные недвусмысленные вещи, будто это в порядке вещей. Тэхён смелеет на глазах, раскрепощается в умелых руках, сейчас ещё и дразнить начинает. Помнится, пару дней назад, когда увидел сидящего ребёнка на руках у Чонгука, заявил что-то вроде «вау, твои бёдра такие крепкие, я бы тоже на них посидел!». Естественно не для того, чтобы сказку послушать, и Чонгука тогда не хило так накрыло от этой картины. Только напрасно Тэхён пытается смутить мужика, наивно полагая, что не получит ответа. Чон шаг ближе делает, слегка наклоняется, касаясь кончиком носа светлых волос, и делает вдох любимого сладкого запаха, прежде чем ответить: — Если не послушаешься и замёрзнешь, я тебя так отогрею, на всю жизнь запомнишь. Кажется, Тэхён чувствует, как вся кровь с щёк от смущения приливается куда-то ниже. — Осторожнее с угрозами, в городе они могут восприниматься как предложения. — А мы не в городе. — Тогда это – статья. — Ты видишь в этом угрозу? Чонгук отстраняется, победно улыбается, слыша вздох со стороны, и заканчивает сборы, застёгивая молнию рюкзака. Только Тэхён так просто не сдаётся: он Санту добился, добьётся и всего остального. — Пытку, — Тэхён облокачивается бёдрами о кухонный гарнитур позади, — я тебя засужу за моральную пытку сексуального желания. Тэхёну известно, что с Сантой игры плохи, он не начнёт следовать чужим правилам, дразнить его – себе дороже, но не может упустить такой возможности. Его в снегу валяли, глупым называли, из дома выпроваживали, теперь его очередь мстить. Чонгук скользит взглядом по Тэхёну, вызывая у того пляшущие мурашки, делает неторопливый шаг ближе и ставит руки по обе стороны от него, оставаясь всё ещё на приличном расстоянии, хотя колени почти сталкиваются. И именно это заставляет Тэхёна полыхать – сила мужчины, что чувствуется от одного только взгляда. — Жалеть не будешь? — Буду, — Тэхён пожимает плечами, будто это было очевидно с самого начала, — но потом. Чонгук уже слышал это, подобный разговор был между ними прежде, и тогда Тэхён сказал, что пожалеет об их отношениях, но не сейчас. Почти забыл, что всё это значит. Тэхён замечает резкую перемену в настроении мужика, не сильно заметную, но флиртовать они закончили, одеваться начали, из дома ушли. Ещё с утра Ким узнал, что Чонгук готовится куда-то уйти, не было возможности спросить его самого об этом, а несколькими часами назад мужчина сам сказал – они уходят в лесной домик на сутки до отъезда. Вдвоём. Старшие Чонгука отпустили со словами «давно пора», сестра еды для них наготовила, да советов надавала, чтобы паренька городского Чон не отморозил, в тепле держал, следил за ним. Тэхён, в принципе, в горы снова уходить не планировал, да вообще выходить из дома. Места, конечно, красивые, но за время пребывания здесь он отморозил себе всё, что мог, теперь вернётся сюда лишь летом. Только надежды на жарящее солнце Чонгук слепил в снежок и разбил о реальность, в которой лето здесь дождливое, не шибко жаркое, в футболке городским не походишь – туристы в это время всё равно в свитера кутаются. Тэхёну нестрашно – его любовь греет. Добравшись по сугробам заснеженным до чонова логова, он активничать начинает, вызывается помочь растопить печь, спрашивает, как правильно это сделать, аргументируя, что это будет первый и не последний раз. Тэхён планирует ещё долгое время разжигать пламя с Чонгуком. Тот не запрещает, руководит, объясняет, вместе с ним нагревает дом. А потом согревает Тэхёна, чайник ему ставит, укладывает на пол перед камином матрас и бросает подушки, делает «уютное гнёздышко», как выразился Ким. Пока Санта в дела пускается, приводя свой пряничный домик в порядок после долгого отсутствия, Тэхён весь любопытством изводится, когда на вопрос, скольких людей Чон сюда приводил до него, он отвечает, что знать ему это не обязательно. А Тэхён вообще-то так просто успокоить своё любопытство не в силах! Судя по рассказам о тех, кто в горах на исправительные меры был оставлен, Чонгук не слишком падкий на городских, однако, и тот факт, что он ими пользовался, тоже проскальзывает между строк. — Ну, хочешь, я скажу, сколько у меня было отношений? — Тэхён умоляющим взглядом снизу вверх смотрит, развалившись звездою на подушках. — После четырнадцатой ты не считал, — внезапно говорит Чонгук, совершенно не меняясь в лице, — и отношения длились не больше недели. — Откуда ты знаешь? Все мужики в бане – те ещё трепло. В то самое время, когда Тэхён начал рассказывать о городской жизни, он растрепал и о собственных похождениях и, видимо, благополучно на следующий день об этом забыл. — Вот ты знаешь обо мне, а я о тебе – нет! — подхватывает новую возможность Тэхён. — Если стесняешься, то не в количестве дело… что, меньше пяти? — не получает никакого намёка на положительную догадку. — Десять? Ну судя по тому, что спать со своими деревенскими ты бы не стал, вам тут жить ещё соседям, то если прикинуть количество туристов, приезжающих в год… — Ты первый, — заканчивает догадки Чонгук, раскрывая устеленную пеленой снежной тайну, только вся романтика ломается, когда мужик добавляет: — кого я терплю настолько долго. Тэхён усмехается – ему принять это как комплимент или его приставучим только что назвали? После этого тема была опечатана и отправлена в архив. Чонгук всё равно не назвал точное количество, но ясно дал понять, что нормальные отношения у него первые с Тэхёном. Ким может сказать то же самое. Но романтика на этом не заканчивается, потому что после всех приготовлений и обогрева, когда температура в доме поднялась до комфортной, Чон достал бутылку вина и два бокала. Душу обогревать. Чонгук предупреждает, что вино свойское, с ним аккуратнее надо, только Тэхён это благополучно забывает, «пробует» уже второй бокал, когда тема внезапно касается семьи. Говорят, её не выбирают, но Ким с этим не согласен – всегда можно создать свою собственную семью. Тэхён опьянённо предлагает взять сразу двух детей, чтобы одного Чонгук воспитывал, второго он, на что получает отказ – он сам как ребёнок ещё. Вспомнилось про воспитание, коим обязался заниматься Чон, и Тэхён уверенно заявляет, что вернётся летом сюда уже взрослым. Он по-детски надувает губы, когда у него отбирают вино, и по-взрослому целует мужчину, забираясь ему на бёдра. И ночь снова оставляет время лишь для двоих. Чонгук между губ языком скользит, целует по-собственнически, а у Тэхёна бабочки внутри крыльями щекочут, мурашки вызывают от каждого такого поцелуя. Их всегда мало, Ким пытается ухватить как можно больше, раствориться в каждом, в Чонгуке, так, чтобы ничего себе не оставить, оголяется чужими руками под треск догорающих полешек. В такие моменты Тэхён особенно откровенный и жадный, ему мужчину обязательно надо всего обласкать, потрогать, разжечь желание. В идеале ещё бы смачный след оставить, но они договорились – это только между ними, остальным знать необязательно. Только Чонгук всё равно парня заклеймит, случайно, может быть, но надолго. Тэхён ему позволяет очень многое: на полу перед догорающими полешками, чтобы до искр перед глазами; у вертикали стены. Ким сверху седлает, никак насытиться мужчиной не может. Он никогда бы не подумал, что ему будет настолько хорошо, до сладостно-тягучих стонов, что слетают с зацелованных губ, до маленьких фейерверков внутри, до северных звёзд перед глазами. Тэхёну всегда приходилось быть тихим в доме, а здесь можно не осторожничать. Они и не осторожничают, он получает то, что так желал: бёдра к бёдрам, страсть к желанию, чувства к чувствам. Их игра затягивается не на один раунд, и никто сдаваться первым не желает. На сон нет времени – тут любовь, ей нельзя дать погаснуть на этом холодном севере.        К рассвету Тэхён засыпает прямо с телефоном в руке, тот светит в глаза, мешает спокойствию, и Чонгук его забирает, хочет отложить, но замечает свою фотографию. Там он улыбается, смотря, как Тэхён скрупулезно пробует заплести девочке косички, сидит рядом, смотрит на парня влюблённым взглядом. Только фотография была не просто в телефоне, а среди диалога с неким Сокджином, который до сих пор что-то пишет. Чон вообще-то такими глупостями, как проверки сообщений, не занимается, но взгляд всё равно по строчкам проскальзывает и останавливается на коротком «никто». Сокджин: Кто он тебе?

Тэхён: Никто.

Почему-то в воспоминаниях всплывает разговор с Юнги, когда тот удивлённо сказал «представляешь, он при мне родителям признался, рассказал обо мне и познакомить обещал». Зря Чонгук с недоверием к Чимину относился, у того, как оказалось, куда более серьёзные намерения, раз впервые своим родителям о подобных отношениях рассказал. А тут «никто». Тэхён пишет, что скоро вернётся, закончит учёбу и будет работать, приедет к родителям поговорить и ещё что-то про планы на будущее, в которых отсутствует одна значительная вещь. Тут ни слова о севере или Чонгуке. Все эти слова про «я вернусь», «заведём свою семью» были лишь грубой формальностью, облачной фантазией и не более. На то это и был отпуск, чтобы на время забыть о себе настоящем. Чонгук обещал – в постель пустит, в сердце нет. Он свои обещания сдерживает.

🏔

Тэхён смотрит на экран телефона, время неизбежно летит к их отъезду, отчего внутри сворачивается неприятный узел волнения, коему никогда прежде не был подвержен. Даже на экзаменах, к которым он не готовился, он не чувствовал этой тошноты и слабости. Слабости к мужчине, что остаётся здесь. Вещи уже собраны, Тэхён проходит в комнату Чонгука, решая оставить ему маленький подарок на память, и чтобы, когда он вернулся сюда к ночи, обнаружил его на самом видном месте. Он кладёт на покрывало небольшую распечатанную фотографию, смотрит любовным взглядом на улыбку Чона и верит, что через полгода сюда вернётся, и они попробуют снова, только на подольше. Тэхён ещё не знает, что он будет делать здесь, кем и где работать, где его место, но определённо сердце чувствует себя дома именно тут, рядом. Решив не дожидаться Чонгука, Тэхён спешно одевается и бросает Чимину, что сходит до фермы и быстро вернётся. Только Паку кажется, что Санта не приходит не потому, что ненавидит прощаться. Тэхён ещё раз осматривает зимний городок, старается запомнить его так, чтобы во снах сюда возвращаться, и сделать это в реальности, только уже летом. Чонгук сказал, лето здесь дождливое, а значит, они будут сидеть на балконе, укутанные в одеяло, и пить горячий чай, слушая песни гроз. Погода совсем его не отталкивает, и Тэхён думает, в мире правда нет ничего, что бы его могло остановить от решения вернуться сюда. — О, Чонгук! Тэхён видит мужчину, что выходит из фермы, наверное, направляясь именно к нему. Чонгук замечает, что парень снова раздетый, в своих вещах пришёл, значит, совсем скоро они отправляются обратно в город. Румянец на щеках уже говорит о морозе, что пробрался под кожу, глаза у того сияют, несмотря на время, и Чонгук вытягивает руку вперёд прежде, чем тот кинулся бы его обнимать. Теперь во взгляде недопонимание, Тэхён останавливается в шаге от мужчины, убирает замёрзшие руки в карманы, закусив губу, ждёт, ищет в тёмных глазах ответы. — Не любишь сопливых прощаний? — делает предположение Тэхён. — Плакать не буду, я же ещё… — Давай закончим на этом. Тэхён несколько секунд пытается осмыслить чужие слова, облизывает губы и пытается подобрать более подходящий смысл, игнорируя самый явный. Может, Чонгук вовсе не собирался приходить провожать его? — Что ты имеешь в виду? — Нашу интрижку, Тэхён, — режет по-живому, не пытается подобрать более безболезненных слов, называя вещи своими именами. Интрижка. — Твои каникулы прошли, ты взял от отдыха всё, пора возвращаться. Каждый к своей жизни. — Если это такая шутка, то она очень неудачная, — Тэхён пытается улыбнуться, всё ещё не слыша подтверждающих слов, — но я почти поверил… — Я серьёзно. Наверное, Тэхён немного спешно и близко принял к сердцу слова, что звучали слишком прекрасно для того, чтобы быть реальностью. Новый год чересчур ослепил его, ударил по голове снежком, вызвал сотрясение, из-за этого он всё не так понял. Просто эта семья оказалась гостеприимной и милой, таких в городе единицы, попробуй найди, а здесь для городского это показалось иным. Принял элементарные правила приличия, как заботу, влечение за чувства, простой секс за любовь. — То есть, всё, что между нами… — Тэхён пытается выдавить из себя хоть что-то, только в горле неприятный ком дышать мешает, рёбра лёгкие сдавливают, пытаются до сердца достать, — ничего не значит? — Ничего. Тэхёну холодно не из-за погоды. Он правда ничего не понимает, в голове ворох мыслей, но ни одна не объясняет, что происходит сейчас. — Ты говорил, что любишь меня, — Тэхён отчётливо помнит то «люблю», он не мог спутать это признание с чем-то иным. — Ребёнку, которого надо было успокоить. Всего лишь… — Ты столько раз просил меня остаться в своей постели, — Тэхён отчаянно выдыхает, проводя тыльной стороной по носу, где щиплет от непрошенных слёз. — Приходил за мной, целовал… А желание? Найти своё место, ты загадал его для меня… — Да, — вспыхивает мнимая искра надежды, Тэхён её ухватить пытается, но всё зря, — поэтому возвращайся в город и найди его там. Тэхён не верит, отказывается, не хочет принимать эту реальность, в которой всё время, что они провели вместе, значило нечто большее лишь для одного из них. В какой момент он потерял бдительность? Позволил себе привязаться к человеку? Неужели с самого начала Чонгук даже не рассматривал мысль, что они могут быть вместе? Точно, так и есть. Это полностью ошибка Тэхёна. – Твои увлечения сейчас – лишь увлечения, не больше. Всё это пройдёт так же, как запал на йети. Не называй чувствами то, что ты испытываешь, это не они. Так вот, что значит, когда говорят «сердце разбивается». Это не фигуральное значение, чёрт возьми, оно правда болит! Его как будто иглами прокалывают, согнуться хочется, попытаться защитить его, спрятать, только от осознания реальности его закрыть не получится. Тэхён до этого серьёзно не влюблялся, теперь понимает, почему. – Скоро ты научишься не влюбляться не в тех людей. С самого начала у них не было и шанса. — Прости. Тэхён опускает взгляд, не знает, куда себя такого жалкого деть, ведь он, по сути, теперь входит в число тех, кто навязывался Санте. Навязался к нему со своей ненужной любовью. — Я просто восприимчив, — Тэхён говорит не своими словами, но каждый их отчётливо помнит, — оттого глуплю и путаюсь. Увлёкся, прости. Надо было уезжать при первой же возможности. Нет. Надо было следовать первоначальному плану и отдыхать на пляже, а не соваться на северные земли. Тэхён больше не хочет ничего говорить, спрашивать, тем более закатывать истерику и обвинять во всём Чонгука. Это не его вина, что Ким в него влюбился, мужчина не несёт никакой ответственности за эти чувства, поэтому в последний раз улыбается, проводит ладонью в воздухе и уходит. — Тэхён, — позади раздаётся слишком родной голос, который теперь невозможно будет забыть. Тэхён останавливается, боится повернуться, потому что не поверит, если всё это было разыгранной шуткой. Чонгук не такой человек, который мог бы так жестоко поступить. Тэхён сам себе усмехается – знает ли он вообще настоящего Чонгука? Он находит в себе силы развернуться, на глазах, вроде бы, ещё не скопились сожаления, они ясные, поэтому даже выпрямляется, соглашается выслушать, даёт добить себя. — Не возвращайся. — Как скажешь. Тэхён разворачивается и окончательно уходит, оставляя своё сердце где-то позади, вплетённым нитками в красный браслет на чужом запястье. Больно – слишком мало для описания того, что чувствует сейчас Тэхён. Противно – первое, что приходит в голову, затем навязчивое использовано, вбитое отчаянием, хотя Чонгук бы так не поступ… уже поступил. Может быть, немного обидно и капельку жалко, хотя, можно и побольше, с этим точно не переборщить. Тэхён загребает кроссовками снег, пытается дышать глубже, чтобы успокоиться до того, как вернуться к дому, чтобы никто ничего не заметил – их отношения интрижка не должна как-то влиять на других. Он стирает холодными ладонями влагу у щёк, усмехается, вписывая в список причин, из-за которых плачет, между «попало что-то в глаз» и «семья», новое «Чонгук». Весомая причина, кажется, достойная занять это место. Всё же изменившееся настроение замечает Чимин – кто как не он знает все скрытые эмоции друга. И, не замечая присутствия Чонгука, понимает, что расстались они не на самой лучшей ноте. Хотя то, как Тэхён прощается со всеми детьми, потом Сора́, обещает Юнги присматривать за Паком, Чимин начинает думать, что внутренне подавленное состояние только из-за того, что они уезжают, но окончательно всё понимает, когда женское сердце неладное чувствует. Суран так и спрашивает прямо, не Чонгук ли парня обидел словом нехорошим, на что Тэхёна и прорывает. Он правда хотел вернуться в общежитие, там и дать волю слезам, не планировал обременять эту семью своими проблемами, но просто не смог. Суран успокаивать начинает, говорит, Чонгук людей отпускать не любит, до злости на себя ненавидит смотреть, как родной человек уходит – из детства всё это, когда отца отпустил, – вот теперь и Тэхёна обидел намеренно. Очень хочется в это верить, да правда слишком очевидна – не любовь у них была. Тэхён, конечно, ничего не рассказывает, прощается с семьёй, с Чимином к такси уходит, и не обещает, что вернётся. Дети все в слёзы – эльфы восвояси возвращаются, напихали им конфет в дорогу, кричат, чтобы вернулись к Санте и его оленю побыстрее. Тут и Чимин растрогался, только всё равно улыбается, махая рукой из автомобиля. — Ну что, ребятишки, — тот же водитель добродушно улыбается глазами, заметив тех двоих, что вёз сюда, — йети своего поймали? У них самолёт через два часа, а Тэхён всё ещё глупо надеется, что Чонгук их догонит, скажет, что всё было неправдой. — Да какой йети! — отвечает Чимин, привлекая внимания на себя. — Их не существует, всё это пиар для привлечения внимания! — Стало быть, задержались вы надолго, потому что поймали добычу покрупнее. Да, Санту и его главного оленя. Эта тема не отпустит их, наверное, до самого прибытия в город, поэтому стоит подождать совсем немного. И отпустит. По крайней мере Тэхён на это надеется. Только они приезжают в аэропорт – не отпускает. Билеты с паспортами в руках, ноги закинуты на чемоданы, Тэхён вполголоса рассказывает всё Чимину, надеется, друг поймёт слова Чонгука лучше, объяснит их другое значение, но Пак нехотя подтверждает. Тэхёна действительно бросили. Объявляется посадка на самолёт – не отпускает. Тэхён стоит с другом в очереди, всё назад оглядывается, среди множества лиц ищет лишь одно, но спустя столько времени никто не приходит. Он опускается на кресло возле иллюминатора, достаёт наушники, говорит, что попробует немного вздремнуть, хотя там, под рёбрами, бабочки устроили знатный обед. Сердце заживо сжирают. Дальше всё как в тумане: перелёт, возвращение, общежитие, Дэхви и предложение отметить начало нового семестра. Тэхён совершенно не против напиться так, чтобы забыть, желательно, всё и одного конкретного. Лёгкая куртка, белые кроссовки, такси, клуб. Громкая музыка и забытая по счёту бутылка, очередная незнакомая девушка – Тэхёна тошнит. На экране час ночи, Чимин перекидывает руку Тэхёна себе на плечи, помогает ему идти по ночной, яркой, но не из-за звёзд, улице большого города. Чимин попробовал бы собрать сердце друга по кусочкам, только они раскрошились по пути, в самолёте остались, а самая большая обкусанная часть в чьих-то руках. Тэхён ищет свой телефон по карманам, говорит, сейчас самое время звонить бывшему. Так принято у них в городе, так у всех, только он открывает контакты и понимает одну маленькую вещь. У него даже номера Чонгука нет. Тэхён смеётся, через смех плачет, не знает, куда себя деть, какую операцию можно сделать, чтобы сшить то, что от него осталось. В общежитии в темноте засыпает за пересмотром их видео из горного городка, и Чимин падает на постель рядом, открывая диалог с Юнги и читая последнее сообщение. Чонгук домой этой ночью не вернулся.

🏔

— Преддипломная практика полный отвал! — Чимин стягивает с себя куртку, забрасывая её на дверь шкафа, и садится за стол, устанавливая телефон так, чтобы его было видно. — Знаешь, я уже скучаю по уборке навоза за вашими рогатыми. — Ты здесь работать не будешь и не мечтай, — с той стороны видеозвонка Юнги снова в мастерской, работает, успевая на звонки отвечать. Они созваниваются не каждый день, но частенько, и болтают без умолку. Когда Юнги из дома звонит, к нему Сора́ заваливается, просит позвать Тэхёна. Тот первое время совсем неразговорчив был, всё пытался оборвать любую связь, но потом его немного отпустило, стал с девчонкой разговаривать. Сора́ тут пыталась рассказать, что Санта совсем после их отъезда изменился, домой на ночь вообще не приходит, отстранённым стал, да Тэхён об этом слушать не хотел. Зачем искать очевидному оправдания? — А где Тэхён? — Юнги по ту сторону как бы невзначай бросает взгляд куда-то за телефон, и Чимин догадывается, что в мастерской он сейчас не один. Они часто так делают: начинают разговаривать в присутствии одного из бывших любовников, чтобы второй слышал, как они друг без друга задыхаются. Юнги наедине серьёзно сказал, что что-то в их расставании нечисто. Слишком неравнодушно дядька ведёт себя, до встречи с Тэхёном и то теплее был к тем же детям, а сейчас им внимания почти не уделяет, да с Суран совсем не разговаривает – поругались сильно они. Не похоже всё это на мужика. — Тут я, — подаёт голос Тэхён. — Он отсыпается, — поясняет Чимин. — Кстати, мне интересно, откуда ты такой ночью заявился. Вся комната духами пропахла, ты с кем был? Ни с кем, Чимин в курсе. За месяц Тэхён перепробовал много способов прийти в себя, начиная от промывания градусами, заканчивая любимым типом блондинок, но ничего не помогло, от всего тошнило. Тэхён приоткрывает глаза, с трудом поворачиваясь к другу. Чонгук тогда тоже духами пропах. — У Чонхи день рождения был, она меня пригласила. — Бывшая? — уточняет Чимин. — Типа, — буркает под нос Тэхён, вычеркнув всех предыдущих и оставив в этом месте лишь одно имя. — Сойтись предлагала. — А ты? — звучит из динамика. Кто бы подумал, что Юнги такой увлекательной сплетницей окажется? Тэхён не видит, а Мин Чимину глазами в сторону показывает – их подслушивают. — Смеёшься? — Тэхён даже оживляется, с кровати поднимается, за голову хватаясь от точек перед глазами, но всё равно добирается до телефона Чимина. — Вы двое не упускаете шанса пообсуждать, как я убиваюсь из-за Чонгука, но всё равно спрашиваете об этом?! — Ну, вдруг, любовь прошла, рога отсохли… — Юнги специально доводит, откровений ждёт, ведь очень редко, когда при звонке Чонгук остаётся рядом, самого важного не слышит. — Иди к чёрту! — на эмоциях бросает Тэхён, начиная собираться, судя по вещам, в душ. — Сегодня же под первого встречного лягу, полюблю другого, дел-то одной ночи… Самому противно от своих слов, себя наизнанку вывернуть хочется, показать, как изнутри всё искалечено, только доказывать некому. Наверняка Чонгук уже давно дал всем понять, чтобы ему о Тэхёне не говорили, закрыл тему, не возвращается к ней. Правильно делает, а Ким так не может. Во сне в лесной домик попадает, кажется, будто со спины его снова обнимают, по макушке кончиком носа проводят, в руках крепких держат, а на утро подушка мокрая от слёз. Тэхён сам не понимает, почему отпустить оказалось так тяжело. Дверь громко хлопает, оповещает звонившего о конце их диалога, и Чимин вздыхает – не то Чонгук услышал. По ту сторону тоже кто-то уходит, и Юнги поднимает взгляд на Пака. Не получилось.

🏔

Тэхён больше не пьёт, завязал, всё равно не помогает, но всё время откуда-то поздно возвращается, заваливается поздно ночью в постель и, даже не раздеваясь, засыпает. Что он делает после учёбы – не говорит, Чимин даже беспокоиться начинает, и не только он один. Звонит Сокджин – старший брат Тэхёна. Откуда у него номер Чимина – не такая странная загадка, как вопрос от него «на что Тэхён тратит столько денег?». Пак ничего ответить не может, но в ту же ночь дожидается друга и требует от него ответов. Реальность оказывается куда более безобидная, чем казалось – Тэхён исполняет чужое желание, любимую деятельность нашёл, теперь пытается её удержать, вот и ходит на курсы, переучивается на веб-дизайнера. После приходит более счастливым, говорит, познакомился с хорошим парнем, тот его кофе угощает, кажется, симпатизирует. Юнги, узнав об этом, только искренне поздравляет, желает держаться за этого парня крепко, только не быть слишком наивным. По своему опыту, видимо, советы раздаёт, имеет право. А потом через неделю при очередном видеозвонке, когда Чимин делает вид, что пишет дипломную, а сам на оленя своего северного залипает, он случайно на почте Тэхёна находит странные письма. Вообще-то, он не имеет привычки лезть не в свои дела, просто на кимову почту однокурсник должен переслать некие важные (давайте называть вещи своими именами – чужие дипломные) документы, вот Чимин и открывает сеть, замечая что-то подозрительное. Письма Чонгуку. У Тэхёна нет ни единой возможности связаться с ним, да и навязываться он не умеет, ни разу не попросил Юнги или Сора́ дать поговорить с Чонгуком. Ему же сказали не возвращаться. Поэтому Тэхён находит другой способ – отправляет письма на свой же почтовый ящик. Чимин их не открывает, но каждое письмо начинается с вопроса, на который ему никогда не придёт ответ. Прошло слишком много времени, нельзя вот так всё оставлять. Если хотя бы один из них уже забыл, отпустил собственные чувства, Чимин с Юнги перестали бы пытаться свести их снова. Только как бы Тэхён и Чонгук не пытались скрыть, их боль всё равно заметна для других.

🏔

— У вас вообще хоть что-то меняется? Тэхён рассматривает улицу, что показывает ему Сора́, и не замечает никаких изменений. Что зимой всё было в снегу, что весной – разницы не особо. — Туристов меньше, а так всё, как обычно, — девушка накручивает чёрную прядь волос на палец, падая на свою кровать. — Что, снова в дом их затаскиваешь? — улыбается Тэхён, замечая, как же отросли волосы у девушки – время идёт беспощадно быстро. — Ты же знаешь, что нельзя… — Сора́ закусывает губу, оглядываясь на дверь, чтобы удостовериться, что свидетелей их разговора нет. — Слушай, может быть, поговоришь с… — Давай только не начинать, ладно? — Тэхён уже понимает, с кем его просят поговорить. — Прошло два месяца, если бы Чонгук хотел со мной поговорить, он бы это уже сделал. — Он недавно нашёл твою фотографию. Точно, Тэхён перед отъездом оставил на постели небольшой подарок. Неужели Чонгук только совсем недавно домой ночевать вернулся? — Я не знаю, о чём вы разговаривали в последний раз, но дядька совсем колючим стал, понимаешь? Суран себе места не находит, а он с ней разговаривать не хочет. Вам же так хорошо было вместе… — Люди расстаются, Сора́. — А ты ещё не понял? Он специально бросил тебя! Даже я это поняла! Тэхён думал над этим вариантом, когда искал оправдания, но всё равно не смог найти объяснений, для чего. Чтобы он без сожалений вернулся в город? А «не возвращайся» сказал, чтобы Тэхён забыл о нём и завёл новые отношения в городе, потому что он – городской? Неужели всё это было во благо? Смешно. — Я не хочу уже ничего, — Тэхён потирает переносицу, — ты пойми, это больно, а я устал. — Если бы все так просто сдавались, в мире не осталось бы любви, — Сора́ отводит взгляд. — К слову, я тоже была влюблена в тебя, но уступила дядьке, хотя не верила, что всё это серьёзно. Поэтому поговори с ним ради меня, не хочу, чтобы мой выбор оказался напрасным. Кому как не тебе знать, как отвратительно о чём-то жалеть. Ей точно семнадцать? Девчонка дело говорит, не по годам умна, зря Чонгук её так оберегает от внешнего мира. Хотя сейчас Тэхён знает причину, по которой Санта всех так бережёт. А себя не смог. Тэхён оставшийся день в раздумьях ходит, телефон из рук не выпускает – ему пришёл сообщением номер Чонгука. Сора́ заверила, что дядька ответит, намеренно игнорировать не будет, даже если с его стороны это было действительно расставанием. Просто этот разговор нужен обоим, время прошло, никто на эмоции не сорвётся. Чон же учил его по-взрослому, словами разбираться, без поспешных выводов… после чего очень долго целовал, жертвуя ночью. Воспоминания снова добираются до обратившихся в гниль бабочек, они уже не порхают, их крылья в истлевших дырах, вряд ли они снова когда-нибудь смогут летать. Хотя, временами, Тэхён не может себя сдержать, Чонгука представляет, от этого внутри что-то на время оживает. Проходят сутки, а неизвестный номер так и остаётся не набранным. Тэхён просто боится. Он только начал справляться как-то с пустотой внутри, думает, что услышав его голос, сорвётся и встать уже будет сложнее. Тэхён обещал пожалеть потом. Он это обещание сдержал. Следующее – не возвращаться. Через неделю, когда с последнего звонка от Сора́ у Тэхёна остался слишком тяжёлый остаток невыполненной просьбы, он заваливает пробный экзамен, со стажировкой начинаются проблемы – времени не хватает элементарно на сон. И в добавок к этому нарисовалась поездка к родителям. Нервы ни к чёрту, Тэхёну нужен выходной, желательно даже два. Приезжает он из дома ещё более нервный, срывается на бедном чемодане, отпинывает его и снова плачет. Хочет к Чонгуку. В тот же вечер Чимин уходит в магазин, просит ответить на звонок, если позвонит Юнги, и оставляет телефон рядом. Тэхёну нравится разговаривать с Юнги, он дельные вещи говорит, а ещё его голос успокаивает – он отдалённо напоминает Чона. Вызов загорается ярким экраном, Тэхён проводит по дисплею и отвечает, чувствуя, как головная боль уже начинает отходить из-за выпитой таблетки – они стали его лучшими друзьями в последнее время. — Ну и что ты делаешь? Тэхён убирает телефон, ещё раз смотрит на вызов, пытаясь уверить себя, что ему кажется. Наверное, он слишком устал, ему мерещится, только сейчас и правда хочется в это верить. — Не надо… — К подушке прижмись и слушай. Этот голос. Тэхён уже подумал, что забыл его, но на самом деле он лишь врал себе. Это Чонгук. — Я тебе что говорил? Снова сопли разводишь? Это всё Чимин. Тэхён представить себе не может, каким способом ему удалось уговорить Чонгука позвонить, но это точно его идея дать другу такую встряску. — Не представляешь, как часто, — вырывается у Тэхёна, но он слушается, падает на подушку, в темноте смотрит на свет, льющийся из окна – точно такой же уличный фонарь в комнате Чонгука. — Я тебя чему учил? — Точно не тому, что делать, когда тебя бросили. Закрытая тема, но Тэхён не может молчать, он правда устал. Хочется задать все те вопросы, что он отправляет в пустоту, узнать, неужели поступить с ним так было единственным вариантом. — Зачем ты звонишь? — Тэхён громко сглатывает, приготавливает себя к очередным жгучим словам. — Я почти живу без тебя, почему ты снова напоминаешь о себе? В каждом похожем запахе, движении, слове. Тэхён видит его во всём. — Даю возможность выговориться, — Чонгук и правда звонит только ради этого, а легче не становится. — Как я слышал, ты многое хочешь мне сказать. — Сорваться на тебя? — своими словами называет Тэхён. — За что? Мысли о том, что ты лишь использовал меня, долго не задержались, я в это не верю. А обвинять в расставании человека, которому это не надо, – глупо. С той стороны ответа нет. Чонгук понимает: Тэхён научился по-взрослому. Чон стоит в комнате племянника перед окном, здесь сеть хорошо ловит, смотрит на звёзды и недосчитывается там одной. Своей собственной. — Что с парнем, который кофе тебе покупает? Тэхён закусывает губу, признаваться не хочет, что врал насчёт того знакомого. Они всего-то пару раз в кафе сходили, да у того на Кима и мыслей никаких не было. Просто хотелось создать видимость нового счастья для Чимина и Юнги. Только настоящее счастье на севере живёт. — Всё хорошо, — врёт Тэхён, в первую очередь, надеется, себе. — Мы часто проводим время вместе, он внимательный, мне с ним комфортно… Тэхён переворачивается на бок, стирает сырость под глазами, но не сдерживается, всхлипывает, понимает, что истерика больного сердца всё равно возьмёт своё. — На самом деле я всё выдумываю, чтобы не казаться настолько жалким. Я правда не звонил тебе, но знаешь, сколько раз хотелось? Прошло столько времени, а я всё ещё не могу отпустить тебя. — Разве я что-то значу для тебя? Тэхён задерживает дыхание. Где он допустил ошибку? Неужели его чувства были настолько малы, что остались незаметными? В воспоминаниях всё так перемешано, что просто невозможно зацепиться за что-то конкретное, что бы подсказало, откуда всё это пошло. — Ты сделал, что хотел, — Чонгук по ту сторону сжимает кулак до бледности на костяшках, — вернулся в город, заканчиваешь учёбу, потом займёшься работой. Разве не это ты планировал? — Да, но я хотел вернуться к тебе… — Не слишком ли щедро для того, кто тебе «никто»? Тэхён распахивает глаза, игнорирует звон в ушах от громкого «никто», отчётливо вспоминая единственный раз, когда обозначил роль Чонгука в его жизни этим ужасным словом. Тогда он уснул, не выключил диалог с братом, ненамеренно позволил Чону увидеть это. — Почему ты учишь меня разбираться по-взрослому, а сам сделал поспешные выводы? — Тэхён слизывает с обкусанных губ солёные капли. — Ты прочитал переписку и бросил меня из-за неё? Из-за чёртовых слов, что хотел от меня слышать брат?! Давно ли ты городской глупостью от меня заразился?! Почему ты ничего не спросил, Чонгук, ты хоть понимаешь, сколько я думал, в чём оказался виноват?! Срывается на крик, на отчаяние, душит себя слезами и не жалеет, хватит. — Я правда начал думать, что ты меня не любил, и это я нафантазировал себе какие-то чувства между нами. Это жестоко и больно! Ты мне нужен, Чонгук! Пусть сейчас он выглядит просто ничтожно, размазано и жалко, Тэхён больше не может терпеть. Ему казалось, что самыми болезненными будут лишь первые недели, но он чертовски ошибался, потому что больно сейчас. Больно знать, что его слова так ранили Чонгука, что он поверил, будто для Тэхёна всё это несерьёзно, лишь интрижка. Хочется кричать, но он лишь плачет, дрожащими руками размазывает слёзы, безумно хочет, чтобы его прижали к себе, успокоили, готов прямо сейчас сорваться и уехать на север. Только между ними стоит громкое «не возвращайся». Проходят минуты, Тэхён всё ещё держит телефон, прислушивается к какому-то звуку из динамика, вроде бы, к голосам на фоне, и до боли въевшееся: — Успокоился? — Чонгук чувствует, что нет, ему даже ответа не надо, он уже знает, что Тэхён так просто этого не сделает. — Дождись Чимина или ложись спать. — Но мы не поговорили… — Завтра, Тэхён. — Обещаешь? У них же всё может наладиться, правда? Сейчас и правда разговаривать не стоит, Тэхён не сможет слышать его голос, слишком больно, а завтра после учёбы уже можно всё нормально обсудить. — Обещаю. В динамике тишина, Чонгук позвонит завтра. Тэхён небрежно собирает себя по кусочкам, поднимает с кровати и бросает телефон другу на кровать. Осталось только дождаться следующего дня.

🏔

Тэхён опустошает очередную бутылку воды, хрустит пластиком и выкидывает её в мусорное ведро в углу аудитории, попадая точно в цель – однокурсницы аплодируют, расположившись вокруг двух блогеров. Тема йети уже забылась, вспыхнуло новое обсуждение – где-то в рыболовном городке заметили Лохнесское чудовище. Дэхви уже заказал билет на время сразу после защиты диплома, Тэхёна с собой зовёт, а тот отказывает. Возможно, ему будет, куда уехать на всё лето, а, может быть, жизнь. Чимин вздыхает, пытается отобрать у друга очередную бутылку со словами «хватит изнутри себя полоскать», а потом куда-то пропадает, желая наладить отношения с Чонгуком. Он, кстати, сегодня лишь одно сообщение прислал, спросил, во сколько заканчивает, чтобы поговорить после учёбы. На протяжении всех пар Тэхён только и делал, что пялился на часы каждые пять минут, гипнотизировать, наверное, пытался. А как только учебное время заканчивается, Тэхён срывается с места, направляется к выходу, не дожидаясь возвращения в общежитие, сразу набирает уже выученный наизусть номер. Пальцы от волнения холодеют, нервно стучат по корпусу телефона в такт монотонным гудкам, он считает каждый, закусывает губу и толкает входную дверь, выходя на улицу. Тэхён снова набирает вызов, поднимает телефон, но слышит не гудки, а удары собственного сердца. Чонгук обещал, что они поговорят, он свои обещания сдерживает. Мужчина стоит рядом с университетским ограждением, прислонившись бёдрами к перилам лестницы учреждения, перехватывает стаканчик с горячим кофе и достаёт из кармана вибрирующий телефон, поворачиваясь в сторону Тэхёна. От встречи с этим взглядом что-то сильно болит. Бабочки, наверное, дефибриллятором пытаются сердце оживить. Тэхён делает шаг, боится, что спугнёт своё разыгравшееся воображение, но Чонгук отталкивается от перил и поднимается к нему навстречу, слишком опасно сокращая между ними расстояние. Уже сократил, из горного городка прилетел к нему. Чонгук останавливается на ступень ниже, протягивает стаканчик с любимым тэхёновым кофе и забирает телефон, который сейчас им не понадобится. — Поговорим? На запястье красная ниточка, Чонгук её не снимал, а в глазах громкое заявление – больше он не позволит Тэхёну уйти.

🏔

Что нужно для счастья? Тэхён ответит совсем немного. Случайность, билет в глушь горную, один грубый Санта и очень наглый олень. — Сора́, принеси ещё стакан! — Суран раскладывает по белой скатерти тарелки, насчитывает почти второй десяток, а потом пересчитывает гостей на сегодняшнее празднество. Прошло уже полгода с тех пор, как Тэхён переехал с Чимином из шумного города в отдалённую горную местность, познав не только суровость характеров, которой север наделяет своих жителей, но и их горячую любовь. Правда, мечты Чимина работать снова на ферме закончились ровно на том моменте, как он узнал о вакансии в том городе, что находится по соседству, поэтому теперь каждое утро с мужиками встречает, те к животине уходят, а Пак к людям уезжает. А сегодня его замуж выдают. — Миссис Пак, может быть… — Ох, дорогой! — женщина улыбчиво касается плеча Юнги, придерживая плед, что он принёс временем ранее. — Можешь называть меня мамой, что ж как не родной! Ну как, замуж – посиделки в кругу очень большой семьи, что разрослась за эти полгода так, что мужики принялись выстраивать ещё одно гнёздышко. — Ну всё, — Чимин вовремя спасает от неловкости своего суженого, который даже свою-то мать называет по имени, а тут чужую. — Ему пора на мальчишник, его заждались! Мужики-то давно начали уж посиделки, не дожидаясь накрытого стола – в этой семье сначала всё через баню, закон. — Ёнджун, — Чимин останавливает мальчика, что носится с детьми, воруя со стола мандарины, — ты же уже большой мальчик? До Санты с Тэхёном добежишь? — Да! Ёнджун отдаёт украденный мандарин сестричке, просит сохранить до его возвращения, на что Дамин хитро улыбается: она обещаний не держит в отличие от любимого дядьки. Чонгук обещал поговорить, на следующий день сразу же поехал в город, только Юнги об этом знал, сам дядьке дал адрес места, где парни городские учатся, и, повстречав Тэхёна, дал своё последнее обещание больше не отпускать его. Тогда Ким на выходные пропал, Чонгук его от жизни городской увёз в дом, где Мина иногда останавливалась, ключи у неё взял и первым делом накормил и отсыпаться парня заставил. Перед этим они говорили, да и без слёз не обошлось, всё же Тэхён разнервничался, а потом долго лежал на груди мужчины, сказав, что заснёт только с ним. Дышать заново было больно, но Чонгук всю дорогу осколки чужого сердца собирал и два дня каждый склеивал обратно на своё место. Он Тэхёна после окончания учёбы забрал с собой, в свой дом привёл, не в постель – в сердце. Ёнджун перепрыгивает через деревянную калитку пока никто не видит, преодолевает неприступную стену замка самого Санты, минуя заснеженных охранников-гномов и добираясь до главного входа. С усилием открыв дверь, мальчик громко ею хлопает, оповещает живущих о своём присутствии и громко кричит: — Пора братика с эльфом женить! — Опять через калитку перелез? — в конце коридора проходит Чонгук, останавливая взгляд на бесстыдном мальчишке, что улыбается неполной улыбкой выпавших зубов. — А по жопе? С визгом тот кидается обратно на улицу – своё дело он уже сделал, пора и честь знать. Чонгук мурашками из-за холодка уличного покрывается, уходит в спальню, ступая босыми ногами по махровым коврам, на которых Тэхён так любит валяться, только чистит от чужих длинных волос их почему-то не он. Чонгук доходит до двери, останавливается и наблюдает картину маслом – на его месте лежит это чудовище из семейства крысиных, сказал бы Чон. Как его там… точно, шпиц. — Ты снова его в постель затащил, — Чонгук подходит ближе, шпиц его грузные шаги издалека узнаёт и даёт дёру из комнаты, пока не получил по ушам. Тэхён с этим щенком, как с ребёнком. Тренируется. — А что, — Тэхён оборачивается, отодвигая ноутбук в сторону, — мне тебя одного в постель затаскивать, что ли? — Договоришься, — угрожает Чонгук, заваливаясь рядышком и утягивая Тэхёна в поцелуй. Ким теперь работает прямо из дома, Чонгук особо не пытается понять, что он там делает, щёлкая мышкой часами перед монитором, но заставляет его отрываться, заняться чем-то куда интереснее дизайна. Они здесь заселяют своё новое гнёздышко большой семьи, планируют ещё одного маленького жильца приютить, помимо шпица – Чонгук правда думал о собаке, как о какой-нибудь немецкой овчарке, а потом на пороге появился Тэхён, держа в руках какую-то мохнатую крыску. Та мужика за палец в первый же день цапнула – у них взаимная неприязнь. Только одно сходство – оба безумно любят Тэхёна. — Нам надо идти, — проговаривает в губы мужчины Тэхён, а сам по голой спине ногтями проводит, ногами за талию обхватывает, к себе ближе тянет. — Это ты меня держишь, — мажет мокрым поцелуем по скуле, зарываясь в тёмные волосы, что отросли за это время, сбросив с себя светлую краску, — второй раз сюда уже не Ёнджун прибежит. Тэхён почти хнычет, когда приходится подняться и одеться, но встреча того стоит – вся семья снова будет в сборе. Их семья. Тэхёну исполнилось двадцать пять, и он наконец нашёл своё место, любимую работу и самого дорогого своему сердцу человека. С братом он наладил отношения, они иногда созваниваются, один раз он даже приехал сюда встретиться с Чонгуком. Планировал Тэхёна обратно в город забрать, а удалось лишь прихватить с собой сердце Сора, которая пообещала учиться хорошо, чтобы встретиться с ним снова. С тех пор на туристов девчонка падка не была. Тэхён кутается с головой, хотя идти совсем недалеко, Чонгук, вон, вообще в одной куртке, добегает до дома и открывает дверь, погружаясь в семейную суету. Щенка детям отдаёт, те с ним осторожно играют, расчесывают да подкармливают, за своего принимают. Шумная семья собирается за столом венчать новую пару сердец, разливают в стаканы красное, живое, яблочное, детям соки наливают, даже шпицу молока, никого не забывают. У Юнги взгляд по Чимину скользит, любовно каждую мелочь целует, счастливо улыбается, и Тэхён похожий взгляд видит на фотографии под чехлом своего телефона. Чонгук под столом Тэхёна за руку держит, где их красные ниточки сплетаются, и понимает – желания на Новый год и правда исполняются.

Сугробы, сопли до колен и снежный человек, а что ещё нужно для счастья?