Что нужно тебе?

— Да здравствует Ее Величество! Антона Шастуна за глаза называли подхалимом, мальчишкой, который только и знает, что лицом своим пригожим светить. Называли баловнем судьбы, любимчиком, глупеньким мальцом, он всегда громче всех смеется на балах и пирушках, он несерьезен и вскоре пропьет все свое состояние. Антон в ответ на эти слова лишь улыбался так, чтобы никто не заметил спрятанное за улыбкой снисхождение — уж кто-кто, а он знал и понимал гораздо больше, чем казалось на первый взгляд. Умело держал маску, притворяясь и лицемеря, не чувствуя ни капли угрызения совести — каждому на этом балу было что скрывать, а от фальшивых, далеко не таких искусных улыбок рябило в глазах. Антон всю эту шушеру давно презирал. — Святая заступница, покровительница! Шастуны — древний и гордый род, который с каждым годом все беднел и беднел. Изменения в мире итак мало касались его государства, а его семейство и вовсе было одним из оплотов душного консерватизма. Антону достался старый особняк, денег на содержание которого не хватало катастрофически. А он и не пытался их раздобыть — домище этот он считал ненужным, изжившим себя элементом, правда времени, чтобы продать его и купить жилище поменьше не было. Поэтому огромный особняк с каждым днем навевал на него все большее раздражение. Антон старался сбегать оттуда при каждом удачном случае. На его счастье, было куда. Знали бы покойные родители, чем занимается сейчас их сынок, какие люди ходят по многовековому строению, какие планы осуществляют и задумывают, прокляли бы Антона и глазом не моргнули. — Ее величество, Ольга Великая! «Я» герольда слышно не было — паренек сорвал голос. Антон усмехнулся — обычно его хватает на перечисление всех титулов монаршьей особы. Королевство их, некогда великое, теперь безостановочно катилось в пропасть. Кто был в этом виноват, вопрос истории и историков, кем Антон не являлся. Но у него было собственное мнение на этот счет: виновата была власть, власть неумелая, сосредоточенная в руках тех, кому лишь бы набить карман посильнее, у кого единственное достижение в жизни — титул, данный при рождении. Их было много, они постоянно грызлись между собой, ходили слухи, что в ход шел и яд, и мечи с кинжалами. Несмотря на то, что королевский указ для них — закон единственный, нерушимый, оспариванию неподлежащий, сама Ольга в дела государства никогда и не влезала, верно полагая, что занятие это трудное и неинтересное, вместо этого сосредоточившись на пирах, балах, маскарадах, охоте и других увеселениях. Всех при дворе это более чем устраивало. А то, что за величественными стенами люди умирают от голода, многочисленных министров не волновало. На балконе появилась королева, как всегда, прекрасная. Темные длинные волосы уложены под генеральскую шапку, эффектный мундир с многочисленными наградами подчеркивал утонченную фигурку, смотрясь естественно. Ноги и бедра в элегантных брюках, заправленные в изящные сапоги на высоком каблуке выглядели как всегда неподражаемо. Мужская одежда вообще ей шла. Стоящие внизу дамы и кавалеры благородных родов мысленно пожелали королеве навернуться с лестницы. Потому что остальные чувствовали себя в одежде, регламентированной правилами маскарада, отвратно. Ольга величественно спускалась, с насмешкой посматривая на стоящих внизу людей. Фантазия ее была безгранична, а в области различных балов она приобретала просто невероятные масштабы. На костюмы тратилось больше денег, чем зарабатывал рабочий лет за десять — Ольга повторяться не любила. За редким исключением. Королева еще в юности поняла, что ей исключительно идут офицерские мундиры, пиджаки, рубахи и брюки. С ловкой руки мастериц швейного искусства, подобная одежда лишь украшала ее стройную фигуру, подчеркивала грудь, выделяла красивые ноги. Поэтому маскарады, на которые женщины вынуждены были приходить в мужских нарядах, а мужчины в женских, стали обыденностью. Самый нелюбимый тип празднеств, он мог быть до нескольких раз в месяц — настолько Ольга была от него без ума. Антон буквально слышал, как позади шипела какая-то дамочка от неудобных сапог, заметил, как пытается полный усатый генерал поправить сбившееся пышное платье. Шастун, даром что граф, на подобные мероприятия заявлялся в нарядах исключительно простых и неброских, чтобы не сойти с ума, нося тяжелые корсеты и несколько пышных юбок, в которых он постоянно запутывался. Ему приход в почти деревенском платье прощался. Ему вообще многое прощалось. На королевскую беду. Но сегодня Антон превзошел сам себя в шепотках за спиной. Он буквально чувствовал, как все эти люди мысленно расчленяют его на мелкие кусочки, сжигают заживо, а потом пляшут на костях. Он поправил свой сюртук, расправил складку на брюках. Антон пришел слишком рано, и его решила принять королева, умудрившись облить вином платье. Проявив поистине царское великодушие, Ольга разрешила явиться на маскарад в самой обычной одежде. Антону хватило ума посопротивляться для приличия, но королева не любила отбирать милости. Особенно данные обожаемому ею Шастуну. Антон приблизился к лестнице, вежливо подав женщине руку. Та с лукавой улыбкой еще раз посмотрела на всех и, придерживаясь за графа, спустилась вниз. Прозвучал звон колокола — маскарад начался. Все тут же засуетились, пытаясь пробиться за напитками, к подносам с шампанским. Антон бегло посмотрел на время — пол десятого. Рано, очень рано. — Ну как? — звонко рассмеялась Ольга, — тебя не разнесли на кусочки за твой вид? — Мне пророчили, что вы накажете меня. В вашей благосклонности ко мне все еще сомневаются, — Антон по детски поджал губы, — а на входе даже пускать не хотели! — Как? — ахнула Ольга, — кто посмел?! Антон прикусил язык — простой стражник был в целом ни в чем не виноват. — Он лишь исполнял ваш приказ, рьяно и четко. У вас самые верные подданые, — Антон научился не смеяться на подобных фразах. Ольга польщенно улыбнулась — лесть она обожала. — Ну так, они знают, кто их королева! — она чуть повела плечом, смотря на Шастуна из-под густо накрашенных рестниц. Парень тут же натянул привычное восторженно-тупое выражение лица: вытаращенные глаза, чуть приоткрытый рот. И, разумеется, стоит Оле приподнять взгляд, как он тут же быстро посмотрит в другую сторону, но так, чтобы его восхищение было замечено. Услышав тихое хихиканье, Антон ухмыльнулся про себя. Обернувшись вновь, он картинно вздохнул. — Вы сегодня особенно прекрасны, Ваше Величество, — зашептал он, наклонившись прямо к ее уху, — вы самая обворожительная женщина из всех. Я не устану повторять вам это, никогда. Немного сбивчиво, с придыханием, так, будто бы это идет от чистого сердца. Антон выучил науку быть влюбленным поклонником, таким, какого в постель не потащишь, а внимание приятно. Впрочем, в последнее время он получал все больше намеков на то, что королевское ложе может стать для него открытым. — Так уж и самая прекрасная? — Оля хитро улыбнулась, — Появилась ли у тебя возлюбленная? — Мое сердце принадлежит только вам, и никому другому! — Антон ответил с легким, но заметным возмущением. Королева рассмеялась, откидывая голову и как бы невзначай обнажая тонкую шею. Шастун, тоже как бы невзначай, облизнулся, увидя ее. Разумеется так, чтобы это не прошло незамеченным. — Но я сегодня не женщина, я — генерал! — Ольга повертелась, тряся гербами и медалями. — Простите мне мою глупость, — Антон опустил взгляд, но тут же вновь наклонился к ее уху, — вы самый неотразимый генерал из всех. Мне кажется, командуй вы армией, мы бы не проиграли ни одной войны — враг просто упал бы ниц, сраженный вашей красотой, стоило вам только появиться на поле. Они бы преклоняли колени перед вашим божеством, они бы… — Ах, Антошенька, придержи свою лесть! — Но это правда! Ольга улыбнулась, оглядывая зал. По бокам выстроилась негласная очередь оказать королеве свое восхищение, но Антон занимал ее полностью и вмешиваться в их диалог никто не решался. Они стояли в самом центре, наверху играла музыка, и позади уже кружились парочки, кто-то неловко, вразвалочку, а кто-то даже успел привыкнуть — Шастун высмотрел довольно органично кружащуюся пару. Возможно дело было в платье на парне — оно было достаточно красивым и при этом вовсе не сковывало движение. Проследив за парой, он пропустил слова королевы. — Антошенька! — Да-да, прошу простить меня, — Антон хотел снова завести свою шарманку, но Ольга подняла руку. — Я подумала, что нечестно, что вы не соблюдаете правила маскарада. Поэтому мне кажется, будет правильным, если вы станете танцевать лишь с мужчинами в паре. Антон удивленно на нее посмотрел. Порой он так поражался наивности королевы, что ему даже становилось ее немного жаль. — Мне кажется, никто не согласится, — робко улыбнулся он. — Вы и так редко танцуете, — пожала плечами Ольга, — но я бы очень хотела увидеть вас на общем танце. Мне никогда не доводилось стоять в кругу рядом с мужчиной, это так волнительно! Антон не нашелся, что ответить. Возражений у него не было — он действительно не любил танцевать. Да и посмотреть на рожи знатных вельмож, когда им придется кружиться с парнем под ручку, было интересно. К тому же это такой повод в очередной раз подогреть недовольство населения! Содомия во дворце! А вкупе с тем, что и так было запланировано… Антон уже видел заголовки подпольных газет. Видел и внутренне усмехался. — Как прикажет Ваше Величество, — он смиренно поклонился, — но могу ли я надеяться, что хотя бы вы подарите мне танец? — Разумеется, Антоша, — Оля вновь рассмеялась, — я ни за что не упущу свой шанс. Музыка сменилась на более спокойную, заиграл какой-то вальс — Шастун никогда в музыке силен не был. Как и в танцах, впрочем. Все дело спасала лишь улыбка, которой он одаривал королеву, когда, едва касаясь ее талии, важно вел Ольгу по залу. Одновременно с этим он посматривал на входы в зал и на подносы. Сейчас на них стояло самое обычное шампанское, из самых обычных бутылок. Но стоит лишь слугам вскрыть новую партию пузырчатого напитка, как… Антон не особо представлял, что начнется, но очень хотел на это посмотреть. Здесь был весь высший свет, он замечал глазами сливки общества, которые недовольно косились на молодого парня-дурачка. Еще недовольней они смотрели на его наряд, борясь с юбками. Вдалеке Антон вновь заметил того парня, которому женское облачение не мешало совершенно. Он быстрым шагом направлялся к подносу и обворожительно улыбнулся, заметив взгляд Антона на себе. Однако переглядка была недолгой, парень, который при более детальном осмотре оказался старше Шастуна, быстро осушил бокал и поспешил к очередной барышне. Антон успел лишь заметить, как ловко он сделал дамский книксен перед ней и как та в ответ захлопала в ладоши. — Куда вы все время смотрите? — недовольно пробурчали рядом. — Прошу простить, я лишь боюсь врезаться в кого-то, засмотревшись на вас, — мигом нашелся Антон. Ольга вновь звонко рассмеялась. Антон углядел недовольное лицо Руслана Белого. Тот стоял в углу, юбка не шла ему от слова совсем. Прямой и вечно серьезный министр был редким посетителем маскарадов и единственный ратовал за их сокращение. Раньше Антон был полностью уверен, что Руслан один из будущих «них», тайный агент, и был очень удивлен, узнав, что тот не имеет к намечающемуся заговору никакого отношения. Кружившему вокруг него Андрею платье шло куда больше. Впрочем, двое бородатых мужиков смотрелись презабавно в любом случае. — Ах Антошенька, ты сегодня какой-то рассеяный, — улыбнулась Ольга, останавливая его, — иди, отдохни. Но не далеко, скоро будем танцевать! — Слушаюсь, Ваше Величество, — напоследок Антон почтительно поцеловал изящную ручку и скрылся в толпе, стремясь урвать и себе шампанского. Он внимательно осмотрел бокал, даже понюхал его. Димка уверял — никаких внешних проявлений, да и внутренние не сразу заметят. Но все равно было интересно. Шампанское как шампанское. Судя по времени, это и есть самый обычный, ничем не приправленный напиток, приятный на вкус. Забившись в угол, Антон стал напряженно думать. Чтобы не вызывать подозрений, ему придется выпить, а значит, поучаствовать в готовящейся вакханалии. Чего делать совершенно не хотелось. Антон секс любил, обожал, вот только в его жизни было лишь пару раз с юным, круглолицым кучером графа Добровольского. А вот секс под возбудителями ему претил. Да и рожи вокруг не внушали ему никакого желания. А найти бы кого-то желательно — иначе придется сражаться с собственным телом. Шастун в себе не сомневался, но все же вариант полегче рассматривал: возбудитель обещал быть сильным и давать непередаваемые ощущения. «Главное, не попадаться на глаза королеве» — обреченно подумал Антон. Вот уж с кем он точно не хотел на утро просыпаться в одной постели. Музыканты заиграли что-то веселое, вокруг все задергались, и Антон не смог сдержать смеха. То тут, то там кто-то падал, сдерживая простолюдинские ругательства. Шастун пересекся глазами с Белым — тот смерил парня неприязненым взглядом и вновь отвернулся. Рядом с ним возник тот самый кавалер, хотя как возник, пропрыгал, легко и воздушно — Антон невольно залюбовался. Мужчина что-то сказал Руслану, но тот не ответил. Однако профессионал в юбке явно был настойчивый — принес два бокала, принялся о чем-то увлеченно рассказывать, но Белый поджал губы, затем сказал что-то резкое и отошел. Мужчина замер, тут же потряс головой и поспешил следом. Преследование Руслана продолжалось какое-то время, пока наконец Белый что-то не прошипел тому прямо в лицо. Напуганным красавчик не стал, а вот растроенным — очень даже. Видимо, наслушался слухов про безграничный альтруизм министра и решил попытать счастье, да не вышло — Шастуну даже стало его немного жаль. Тем временем Ольга хлопнула в ладоши, стоя в центре. Все, как по команде, выстроились в круг — Антон проник внутрь, направляясь прямо к королеве, но та уже не обращала на него внимания. В итоге Шастун оказался отделен от нее приличным количеством людей, встав не с самыми видными генералами, а с людьми званием поменьше. Поравнявшись рядом с чьими-то дочурками, Антон с усмешкой посмотрел в лицо стоящему напротив мужику с выступающим подбородком и бьющейся жилкой на лбу, которая ускорилась, когда он понял, с кем ему придется танцевать. По правилам маскарада женщины исполняли в танце роль мужчин, а мужчины — женщин. Антон откровенно прыснул, смотря на реверанс, которым одарил его стоящий напротив князь. Рожа его напомнила Антону о том, что он не успел за столом попробовать раков. Зазвучала бодрая музыка. Антон, все еще еле сдерживая смех, протянул ладонь. Толстая рука в перчатке замерла в расстоянии сантиметров десяти, вместо положенного одного. Возражать Шастун не стал. Два круга вокруг друг друга, смена направления, вновь два круга. Мужик запутался в платье и чуть не упал, но на благородный порыв Антона поддержать его ответил таким выражением лица, что Шастун сразу же передумал. Хлопки и вновь один круг, и можно меняться парами. — Как ж ты это делаешь? — злобно спросил стоящий напротив Андрей, протягивая свою ладонь. На положенный сантиметр. — Что именно? — хмыкнул Антон. — Завоевываешь расположение королевы. — Нужно просто уделять внимание ей, а не своему любимому, — рассмеялся Шастун, видя, как напрягся Бебурешвили. — Ты так и будешь нас этим попрекать? — устало спросил он. — Ни в коем случае. Тебе очень идет это платье, кстати. — Тебе бы тоже пошло. Антон снова громко захохотал. Стоящие кавалеры недовольно на него покосились, а королева лукаво улыбнулась, находя его глазами. Шастун ответил почтительным кивком и сменил пару. Еще трое мужчин предпочли с ним не говорить, молча совершили положенный ритуал танца, уставившись в пол, будто там было что-то очень важное. Это было довольно скучно, ведь даже на миролюбивые попытки Антона завести беседу ему не отвечали. И тут прямо перед ним предстал тот самый парень. Он окинул Антона взглядом и неожиданно улыбнулся. — Миледи, — он присел в реверансе, таком, что даже самая вышколенная барышня позавидовала бы. Антон сглотнул. — Сейчас миледи ты, — пробормотал он. Парень напротив улыбнулся еще шире. — Как скажете, — он тряхнул головой, убирая с пронзительных голубых глаз челку и протянул руку в простой белой перчатке. Он вообще был без лишних изысков. У платья явно не было каркаса, хотя юбка все еще оставалась пышной. Цветом оно было коричневого, единственным украшением служили жемчужины, редко пришитые в полах. Плечи закрывала такая же накидка. Он должен был сливаться с окружающими их стенами, свеч для освещения которых, не хватало. И если бы платье надел кто-нибудь другой, это непременно произошло бы. Но может быть бледность, может быть смешливый взгляд голубых глаз, может быть движения, плавные и изящные, на которые хотелось смотреть, которыми хотелось любоваться, выбивали его из общей разноцветной безвкусной массы. Антон не был любителем танцев. До этого момента. — Я не видел тебя раньше, — нашелся он наконец, понимая, что молчание затянулось. — А раньше меня и не было. Пригласили только сейчас, — партнер чуть наклонил голову, внимательно рассматривая лицо Шастуна. — Тогда ты быстро научился ходить в юбке. Постоянные гости до сих пор не понимают, как не снести собой все вокруг. — Ну, — парень почему-то смутился, — мой наряд не столь грациозен, как их. — Напротив, — Антон с усмешкой покосился на соседей, — скажу тебе по секрету, я вообще ношу одно платье, какое носит прислуга в жаркие дни. Смеюсь в лицо этим напыщенным индюкам. — Рад, что вам здесь весело, — любитель юбок отвлекся на что-то, смотря за Шастуна и случайно впечатал свою ладонь в его. — Ой, прошу прощения. Антон улыбнулся, проникая своими пальцами между чужими, сжимая руку напротив. Парень удивленно на него посмотрел, нисколько не сопротивляясь. — Я Антон. — Я знаю, — заторможенно ответил тот, — Арсений. Приятно познакомиться с таким важным человеком. Хотелось закидать незнакомца вопросами о его происхождении и фамилии, но Антон опасался его обидеть — судя по наряду дела семьи Арсения шли несладко. — Потанцуем? — наконец предложил он. — Мне идти надо, — Арсений снова выглянул из-за его плеча. Танец закончился, все опять разбивались на парочки. Антон обернулся следом, успев заметить, как Андрей уводит Руслана из зала. — Увы, к Белому сегодня ход закрыт. Если он ушел с Бебуришвили, его даже пожар не выманит. Арсений будто бы вмиг погас, и Антону сразу же стало неуютно. — Вообще никак? — сипло проговорил он. — Думаю, нет. А зачем он тебе? — Да так, — Арсений выдохнул, хватая у мимо проходящего официанта бокал и тут же опустошая его. Антон испуганно взглянул на часы — только пол одиннадцатого. Отчего-то допустить Арсения до возбудителя не хотелось. — А зачем этот Андрей его увел? — тихо спросил он. — Я открою вам секрет, — Антон решил попробовать развеселить мужчину, — у нашего министра с Бебурешвили связь. Да-да, именно, любовная связь. Знаю об этом только я, но уверен, долго скрываться они не смогут. Ожидаемой реакции он так не дождался. Ни брезгливости, ни смеха, ни возмущения — только еще более тусклый взгляд и очередной бокал шампанского, осушенный залпом. Арсений кашлянул, некрасиво утирая рот ладонью, стянув с нее перчатку. — И давно эта связь? — Да года три уже… Арсений неожиданно рассмеялся, но смех этот был горьким. Антон только хотел спросить его, что же случилось, но парень неожиданно сорвался с места, убегая от Шастуна в коридор вслед за влюбленной парочкой, что только сильнее убедило Антона в своих подозрениях, по поводу заблуждений в бескорыстности Белого. Маскарад снова превратился в скучное зрелище, с приевшимися рожами, от которых Антона начало воротить. Резко захотелось в домик на окраине города, в очередной раз надоесть Диме, жалуясь на несправедливости этого мира. Позов как обычно скажет, что они над этим работают, прочитает очередную речь о том, как важно их дело и обстебет всех и каждого на этом мероприятии. Вспомнив наконец о своем желании отведать раков, Антон направился к столу, вокруг которого сгрудились дамы, делая вид, что кушают. На самом деле еда — отличный повод избежать очередного оттаптывания ног. Это только с королевой у благородных князей и графов просыпалась галантность, даже жены частенько уходили похрамывая. Антон махнул рукой Ире, которая отсалютовала ему бокалом шампанского. Раков успели разобрать почти всех, так что даже нормально наесться не удалось — Антон чувствовал, как вечер стремительно падает в пропасть скуки. И даже мысль, что уже скоро начнется веселье, не успокаивала. — Херня, а не шампанское, — раздалось под ухом. Шастун подпрыгнул, подавившись тарталеткой. Арсений услужливо постучал по спине. — Фего? — переспросил Антон, дожевывая. — Распивал я напитки куда лучшего качества. И крепости, — мужчина ухмыльнулся, из-за теней его лицо показалось жутковатым, — а казалось бы, королевский дворец. Сколько надо выдуть бокалов, чтобы наконец напиться? — Что-то случилось? — осторожно спросил Антон. Арсений тряхнул головой, следя за танцующей королевой. — Такой бред, конечно. — Ты о чем? — О нарядах, — Арсений неприязненно посмотрел в пустой бокал, — Какая разница, в чем ты? Кто вообще придумал, что платье для женщин? По моему, я смотрюсь в юбке охуенно! Антон, не задумываясь, кивнул, разглядывая бледный профиль. Арсению, казалось, вообще нет дела, слушает ли его Шастун, он теребил ножку бокала и не отрывая глаз смотрел на королеву. — Тебе исключительно идут платья, — заметил Антон, чтобы прервать молчание. Мужчина вздрогнул. — А? — он быстро обернулся, — слушай, а можно ли потанцевать с Ее Величеством? А то я слышал, тут настоящая очередь… Антон прикусил губу, не отрывая взгляда от лица напротив, быстро раздумывая. Он-то мог всех желающих сдвинуть, и никто бы пикнуть не посмел — Ольга бы с радостью потанцевала с Арсением, если бы Шастун предложил. А потом не отпустила бы его ни в жизнь, потому что пусть умом и не отличается, но не настолько, чтобы лишать себя настолько приятной компании. А если учесть пристрастие их обоих к шампанскому и надвигающуюся полночь… черт его знает, как отнесутся многочисленные министры к новому любовнику и фавориту Ольги, предыдущих они не жаловали от слова совсем. А в том, что Арсений при желании способен стать чуть ли не единственным возлюбленным королевы, Шастун не сомневался ни секунды. К тому же мужчина не женат. Но в настоящее время опасность над ним будет висеть не только от министров. А терять просто так прекрасного незнакомца Антон не хотел. — Увы, тут чуть ли не список, — пожал плечами он. Антон твердо сказал себе, что познакомит Арсения с Ольгой позже, если тот захочет, даже в приватной обстановке. Но сейчас сильнее хотелось познакомиться так самому. — Жаль, — Арсений наконец отвлекся от зала, — очень жаль. Хотя на что я, право, рассчитывал. Он с какой-то злобой схватился за рядом лежащую тарталетку и съел ее, почти не жуя. Антон протянул ему очередной бокал с шампанским. — Разбавленная дрянь, — заявил Арсений, принимая напиток. — На нас, кстати, косятся. Почему бы это? — Из-за меня, — легко ответил Антон. — Думают, откуда тут появилась такая очаровательная мадмуазель? — Это ты сейчас себя имел ввиду? — Отчего? — хмыкнул Арсений, — это ты у нас здесь в сюртуке. Почему не в мундире, не служил? — Не доводилось. — Мне, признаться, тоже. Люблю, знаешь, мир, дружбу, любовь и танцы. — И юбки, — Антон уже оглянул его фигуру не таясь. — Они и вправду тебе к лицу. Арсений с ухмылкой покрутился вокруг себя так, чтобы юбка воздушно приподнялась. Шастун завороженно проследил за его движениями, не отрываясь ни на секунду. — Слушая, а зачем тебе понадобился… — Понадобилось шампанское? — нагло перебил его вопрос Арсений, — Хочу напиться вдребезги и начать к кому-нибудь приставать! Ты не будешь так любезен потерпеть меня этот вечер? — С радостью, — Антон посмотрел в его глаза, в которых появилась странная безумная искра, — но не думаю, что шампанское тебе нужно. Мы можем просто пообщаться, при дворце есть очаровательный сад. — С бокальчиком… — Может лучше потанцуем? — на этот раз перебил Шастун. Арсений хохотнул, вильнув бедрами. — Как раз играют вальс! Обожаю вальс! И танцевать, — он схватил ладони Антона и разместил их на своей талии. — С тобой точно все нормально? — Потрясающе! Ну, вперед! Антон не стал спорить, тем более, партнер оказался нетерпеливым. Перехватив его ладонь, он попытался вести в их танце, но быстро сдался. Арсений двигался уверенно, кружась почти по всему залу. Пару раз он пытался дотянуться до очередных бокалов, но тут уже Шастун включался, отвлекая его каким-нибудь комплиметом. Он вообще впервые осознал, какое это потрясающее чувство — дарить комплименты от чистого сердца и видеть чужую польщенную улыбку. То, что просто танцем все не ограничится, Шастун понял, когда Арсений в третий раз сделал непрозрачный намек, который не понял бы только идиот. Вокруг мерцали свечи, сливаясь в единый поток света, по бокам шуршали юбки, сновали туда-сюда слуги, слышались разговоры, смех, бурчание. Антон этого всего не замечал. Для него существовали единственные глаза напротив, в которых разгорался пожар. Арсений не останавливался, не давал Антону сделать передышку, вцепившись в его плечо как в спасательную соломинку и так же крепко сжимая ладонь. Впрочем, даже если бы его не держали, Шастун бы все равно не нашел в себе сил отпустить загадочного мужчину — тот был воплощением всего самого прекрасного, что Антон когда-либо видел. Шаг, шаг, поворот. Вздернутый мизинчик Арсения, его руки без перчаток, простые бледные ладони. Талия, мягкая и приятная на ощупь. Бедра, которыми Арсений, вопреки всем приличиям, не переставал периодически вилять, как бы случайно касаясь Антона то коленкой, то стопой. А один раз он специально прижался так близко, что у Шастуна перехватило дыхание. В глазах у него была при этом какая-то пугающая решимость. На часах пол двенадцатого. Ни вкус, ни цвет, ни запах шампанского не изменился. Люди вокруг тоже будто бы не изменились. Пока что. Арсений все-таки дорвался до очередного бокала, как и остальные, осушив его залпом. Антон готов был вечно любоваться тому, как красиво его пальцы обхватывали бокал с шипящей жидкостью. Он сглотнул, наблюдая, как «веселое» шампанское вмиг исчезло. Шастун решил не отставать, также выпив. Сделал он это не так грациозно, немного оставив на губах. Арсений усмехнулся, потянувшись пальцем, медленно убрал каплю. — Кажется играют менуэт, — заметил он. — Обожаю менуэты, — не думая, выдохнул Антон. — Я, признаться, тоже, — Арсений хитро на него посмотрел, резко отстраняясь. Антон врал, врал безбожно. Менуэт он терпеть не мог. Из всех танцев, это покачивание туда-сюда, с приседов на носки и обратно, жутко его утомляло. Да и вообще он казался ему страшно скучным пережитком прошлого, который, неизвестно как, понравился Ольге. Где и как она его увидела, было окутано тайной, все еще ходили слухи — то ли какой-то посол научил ее этому уже пыльному танцу, то ли еще кто рассказал о том, чего значат все эти приседания и поклоны, только теперь менуэт был на каждом балу, без исключения. Знатоки танцев, правда, утверждали, что от истинного менуэта осталось одно название, но Антону от этого легче не было. Арсений же, напротив, загорелся, стоило музыке огласить степенную мелодию на три четверти. Дождавшись, пока Антон, напрягши весь свой расплывшийся от красоты напротив разум, вспомнит церемониальный поклон, он низко присел, но взгляд, как того требовали правила, не опустил, смотря как-то до странного грустно. Антон тут же подумал, что все из-за его техники. Не желая видеть ничего, кроме радости в голубых глазах, он принялся усиленно на ходу вспоминать малочисленные уроки. Ножку с ручкой вперед, по идее касаться друг друга нельзя, но то не вина Антона — Арсений сам столкнулся с ним запястьем сначала одним, потом вторым. И снова присед, и снова подъем — его партнер двигался будто пушинка, юбка колыхаясь, переливаясь в свете свечей. Из-под нее выглянула нога в туфлях — подумать только. Темные, широкие, но все же туфли, которые обычно было почти не видно, но сейчас Арсений нарочно их демонстрировал. И замечал все — и взгляды, и улыбки, и то, как Антон сбился с ритма. Грусть прошла, сменившись лукавством. Вновь остановка, вновь переглядки. Антон устал уже, в помещении стало как-то слишком жарко. Заметил это не только он — вокруг люди скидывали с себя накидки, активнее махали веерами как дамы, так и кавалеры. Шаг вперед, подъем на носочки — и вот лицо Арсения прямо перед ним. На щеках алел легкий румянец, он быстро облизнул губы. Антон коснулся кончиками пальцев его руки и получил за это улыбку — легкую, свободную. Он еще не видел такую. Шаг назад, присед. Антон быстро поправил уже взмокшие волосы и смотрел, пытаясь впитать всю картину напротив него. Арсений наконец опустил глаза, показывая свои длинные ресницы. Шастун окинул вглядом ниже, на приоткрытые ключицы — мужчина быстро растегнул накидку, чтобы дышать стало легче. В итоге дышать стало труднее Антону. Грудь партнера плотно обхватывал корсет, и по ней так хотелось пройтись губами, что Шастун не понимал, какого черта они все еще танцуют. Шаг вперед, подъем на носочки. У Арсения красивый нос и слишком яркие синие глаза. Такие не забываются, в такие влюбляются с первого взгляда, от таких нельзя спастись, убежать и забыть. Антон почувствовал его сбивчивое дыхание, увидел, как приоткрыты губы, и ему безумно захотелось впечататься в них поцелуем. Мозги отказывали, но Антон неожиданно осознал вещь, от которой ему стало не по себе. С одного бокала их бы так не унесло. Да, они оба нетрезвы, но люди вокруг осушили по три-четыре порции. И снова назад — какой злобный гений изобрел менуэт?! Антон с трудом вспомнил, что нужно опускаться на колени — и он упал, оказываясь напротив живота, заключенного в корсет. Его уже потной ладони коснулись, даже не коснулись, схватились. Арсений обошел его играючи, не спеша, делая па. Жемчужины на юбке сверкали, и кажется парочки не хватало — отцепились и теперь валялись где-то в зале. Антон ждал, что сейчас покажется ступня в туфле, и Арсений это заметил, немного дернул ногой и вот перед ним уже не просто элегантная обувь, нет, видно почти всю голень. Юбка неожиданно не опустилась, и Антон видел, как ступня то встает на носок, напрягаясь, то опускается. Вскоре юбка упала, но Шастуну на это было уже плевать — до его волос дотронулись, мягко убирая челку. Он быстро вскочил, понимая, что все вокруг уже занялись повтором. Прикосновение распаляло, запястье жглось, будто от удара. Арсений не смотрел на кисти, не отводил кокетливо взгляд. Менуэт — танец флирта, флирта старого, когда один изогнутый под нужным углом пальчик говорил больше слов. Но пору флирта они прошли, когда их ладони впервые коснулись друг друга. И теперь старец-менуэт вынужден передавать желание. Одним лишь изогнутым под нужным углом пальчиком. Взглядом, дыханием. Даже мельтешение с носков на пятки приобретает свой смысл, от которого ценители танца предали бы их анафеме. Арсений улыбнулся, и его улыбку Антон понять не смог. А ему почему-то очень важно было понять, понять его всего. Но такой возможности не представилось — танец закончился, оставляя воздух заряженным. Одно неверное движение, шаг в сторону и взрыв разнес бы все вокруг. Антон схватил Арсения за руку и притянул к себе. Сзади послышался женский крик. — Пойдем отсюда, — шепнул он. Если бы он мог оторвать взгляд, он бы увидел, как позади парочке не помешал тот факт, что в зале куча людей. — Веди, — Арсений прижался ближе, переплетая с Антоном пальцы. Музыканты играли что-то веселое и громкое — приказа останавливаться не было. Они бежали быстро, не смотря по сторонам, не обращая ни на кого внимания. Антон подтолкнул Арсения в комнату, закрывая за ними дверь. Это даже не спальня — какой-то просторный кабинет с широким столом. Не успел он закончить, как его тут же развернули и требовательно поцеловали. Антон не медлил ни секунды, целуя в ответ. Он выпил один бокал, один бокал не смог бы сотворить то, что с ним сейчас происходит. С ним это творил Арсений. У Антона сбылась мечта, когда он сбросил с мужчины накидку и припал губами к ключицами, слыша тянущий стон. Арсений откинул голову, позволяя делать все, что ему вздумается. Руки нашли ягодицы, скрытые юбкой и сжали, проскальзывая. Он потеснил мужчину к столу, усаживая его туда, спихивая какие-то записки, чернильницу, статуэтку. Все это полетело на пол. Арсений оторвался от него, недовольно покосившись. — Я возмещу убытки, — скривился Антон, возвращаясь к груди. Мужчина зарылся пальцами в его волосы, прижимая его к себе ближе, отдаваясь полностью, без остатка. Юбок много, слишком много, Антон был готов материться на весь дворец. Сквозь них уже чувствовался чужой член, но добраться до него оказалось сложнее, чем хотелось бы. Арсений посмеивался, широко раздвигая ноги, помогая задрать всю эту белиберду. — Там в моем пиджаке во внутреннем кармане ма… — Арсений застонал от прикосновения к своему члену, падая на стол на чью-то документацию, — масло. — Ты типа готовился? — удивился Антон. — Мммм, возможно, — ответил Арсений, прикрыв глаза. Антон тут же бросился к накидке, валявшейся в углу, в которой действительно обнаружился маленький пузырек. — Давай быстрей, пожалуйста, — зашептал Арсений. — Ну уж нет, я тебя так просто не отпущу, — Антон поставил маленькую бутылочку рядом, наваливаясь сверху. Стол заскрипел, но никто на это внимания не обратил. — Ну Антоооон. — Шшшш, — Антон попытался расшнуровать корсет, но быстро забил на эту идею: пальцы совершенно не слушались. Тогда он вновь переключился на лицо Арсения, целуя напористо, переплетая языки. Рукой найдя масло, он быстро обмакнул пальцы и вставил сразу же один внутрь. Арсений охнул в поцелуй, с готовностью подмахнув бедрам. Чертова юбка опустилась, и Антон почти ничего не видел — пришлось вновь ее задирать. — Антон, пожалуйста… — Куда ты так торопишься? Нас всю ночь не потревожат. — Я хочу тебя. В себе. Прямо сейчас, — отрывисто произнес Арсений, насаживаясь на палец сильнее и выгинаясь, его макушка уперлась в стену. Антон осторожно подложил ему под голову накидку. — Арсений, как много ты выпил? — Вашего разбавленного шампанского? Бокалов? Бокалов пять. Такой дрянью можно напиться только с десятого. Хватит строить из себя рыцаряяяяя, — он вскрикнул, когда Антон добавил еще один палец, находя чувствительные точки. Его член он потирал сквозь юбку — снизу была приятная на ощупь ткань. Свой собственный стояк, от которого кружилась голова, он решил перестать игнорировать не сразу. Только когда почувствовал, что Арсений растянут достаточно, только когда понял, что тот почти на пике, он резко отступил, скидывая с себя брюки. На столе раздался недовольный скулеж. Голый ниже пояса, Антон медленно подошел к нему, подхватывая Арсения за ноги и скидывая туфли. Поцеловал выступающую косточку, наклонился, целуя под коленкой. То, что Арсений оказался гибким, его уже не удивило. Осыпал поцелуями он и внутреннюю часть бедра, ягодицы, не выдержав, несильно укусил. Арсений сверху застонал, давая понять, что он действует правильно — из-за юбки над ним Антон даже посмотреть на лицо не мог. Арсений начал просить, умолять, требовать почти сразу, как Шастун начал, но Антону хотелось утопить его в ласке — желание было сильнее даже плотского. Наконец почувствовав, что под юбкой ему не хватает воздуха, он вылез и тут же, смотря прямо в заплывшие голубые глаза, вошел. Арсений дернулся, стремясь насадиться глубже. Антон плюнул на всех вокруг, сразу же набирая быстрый темп, и Арсений притянул его к себе, сам покрывая поцелуями лицо, шею, плечи, слегка царапнул спину. Антон в отместку сильнее сжал ягодицы и толкнулся глубже, находя самый лучший угол. Ему награда — громкий, несдержанный крик удовольствия. Он обхватил член Арсения рукой и начал дрочить ему, рвано и сбивчиво, честно пытаясь сравняться темпом. Арсений кончил первым, со стоном-всхлипом. Он будто обмяк в его руках, раскидываясь на столе и почти не шевелясь, пока Антон продолжает быстро двигаться. Ему тоже не нужно много времени, чтобы кончить — еле успел выйти и излиться на многострадальный стол. Руки дрожали, когда Шастун завис прямо над опавшим членом мужчины, скрытым пышной юбкой. Его волос вновь коснулись, прося подняться. — Спасибо, — едва слышно произнес Арсений, — спасибо тебе. — Мне кажется, спасибо после жаркого секса не говорят, — ухмыльнулся Антон. — Глупцы, — пожал тот плечами, поднимаясь на локтях, но Шастун его остановил. — Хочешь сбежать? — Да, — честно признался он, — хочу. — Но, может быть, — Антон замялся. Как уговорить его остаться он представлял себе плохо, поэтому ляпнул первое, что пришло в голову, — Слушай, а зачем тебе нужен был Белый? Арсений усмехнулся и в его глазах, в которых еще недавно стояло блаженство, снова появилась грусть. Антону захотелось посильнее стукнуться головой об стол. — Он мог помочь моей семье, — тихо ответил он, — но не захотел, послав меня куда подальше. — А что именно случилось? — решил не останавливаться Шастун, но был резко прерван внезапной просьбой. — Останься со мной. На эту ночь. Антон хлопнул глазами. — То ты хочешь сбежать… — Пожалуйста, — просто произнес Арсений, и Антон совершенно перехотел спорить и допытываться. Улыбка на красном после секса лице стоит всего. — Тут, кстати, была спальня, — ухмыльнулся Арсений, указывая в сторону. Шастун поджал губы, собрав свои разбросанные вещи — брюки да портки. Остальное он даже не снимал. Они переместились на кровать, заперев заодно и дверь в нее, отрезая себя от остального, развратного замка. Антон втайне надеялся, что и ему перепадет еще немного разврата, но Арсений отрубился почти сразу же, расшнуровав корсет и улегшись на его плече. А Шастун еще долго не мог уснуть, рассматривая мирно спящее лицо. Сердце стучало, как бешеное от странного волнения, которое он никак не мог объяснить. В его голове, мысли которой занимал исключительно заговор, теперь появилось место для еще кое-чего. Он проснулся рано, не было семи. Арсения рядом не обнаружилось, даже следа пребывания не осталось. Антон вздохнул, одеваясь, восстанавливая в памяти его черты и раздумывая, что на такое наткнуться на этом маскараде он не рассчитывал.