Птица твоих лунных грез.

— Да, это так. Кольца обручальные. Поженимся, когда он выиграет золото. Ведь правда, Юри?

      В голове стоял ужасный шум, все вокруг было как в тумане и земля, а точнее лед, будто вот-вот собирался уйти из-под ног. Зрители и болельщики восхищенно аплодировали и ликовали, заставляя сердце стучать с бешенной скоростью. Финал Гран-при. Этот сезон для Юри оказался самым мучительным и тяжелым за последние годы, но вместе с тем и самым удачным. Второе серебро в прошлом году дало неплохой толчок для парня, ведь он обещал тогда Виктору, что возьмет золото, и у него снова не вышло. Тренер, несмотря на это, по своему обыкновению, все так же радушно встретил своего ученика горячими объятиями, но на его лице было заметно разочарование, которое он так усиленно старался скрыть. Тогда Кацуки понял, что он просто обязан увеличить нагрузки и время тренировок, чтобы не подвести его и в этом году и доказать, что Никифоров не зря тратил время на ученика и рисковал своим местом в рейтинге фигурного катания. Отчасти, в этом можно поблагодарить молодого Плисецкого, который сам чуть не вылетел из соревнований из-за полученной травмы и открыл глаза старшему спортсмену, хорошенько наорав на него, совмещая все ругательства, которые только пришли ему в голову. К тому же, и Виктор, и сам Юри, которому недавно исполнилось 26, не молодели, а это означало скорое завершение их карьеры как фигуристов, ведь их тела, увы, не вечны, и этот фактор давал о себе знать.       Два года назад, когда Юри взял свое первое серебро в жизни, Виктор сказал, что не будет целовать медаль, и тогда парень попросил побыть его тренером еще один год, пообещав взамен взять золото, а мужчина, услышав эту радостную для него новость, на которую уже даже и не надеялся, так как спортсмен пообещал уйти из фигурного катания и оставить тренера, добавил, что его подопечный должен стать как минимум пятикратным чемпионом мира. И вот теперь, наконец, он стоит на пьедестале, выше всех. По правую руку стоял недовольный Юра Плисецкий, негодующий серебром, а слева Жан-Жак Леруа, на которого возлагали наибольшие надежды, но в последний момент с ним вновь что-то произошло, и, в отличие от Юри, который на удивление почти идеально выполнил все четверные прыжки в последнем выступлении, Джей-Джей не справился с давлением, ровно так же, как и два года назад, на первом Гран-при Кацуки.       Но сильнее всего ноги фигуриста дрожали вовсе не на награждении и даже не на интервью. Настал тот момент, который, казалось, оттягивал не только Юри, но и окружающие – момент, когда нужно было предстать перед своим тренером. Парня переполняли какие-то смешанные эмоции, от чего он с самого объявления результатов старался избегать зрительного контакта с Виктором: с одной стороны, хотелось обрадовать его долгожданной медалью, но с другой – мало того, что он занял первое место среди взрослых участников, он еще и побил рекорд учителя, что означало, что если бы Никифоров участвовал бы в соревнованиях вместе с ним, как он это сделал в прошлом году, то Юри оставил бы тренера далеко позади, от чего становилось еще более неловко. Но Никифоров опять же сделал перерыв в спорте, чтобы полностью отдаваться занятиям с Кацуки, и вот теперь на его груди красовалось долгожданное золото, добытое потом, кровью с больных ног, с которых Виктор насильно заставлял снимать коньки, делая перерывы в тренировках, и многочисленными слезами.       И вот глаза Вити и Юри встретились, и юный фигурист увидел слезы, очевидно, счастья, если судить по радостной улыбке, в которую сложились бледные тонкие губы мужчины. Тренер развел руки, показывая, что ждет парня в свои объятия, и тот, конечно же, сорвался с места, чуть не сбив с ног растрогавшегося Никифорова.       — Я горжусь тобой, — прошептал тот, едва устояв, и крепко прижал ученика к себе, согревая теплом своего тела. Опомнившись через пару минут, Юри отстранился от него и взволнованно спросил дрожащим голосом:       — Виктор, почему ты плачешь?       — Потому что я счастлив, что ты, наконец, исполнил мою мечту, — не задумываясь, произнес блондин и осторожно взял в руки медаль с груди ученика, приблизив ее к губам, и, немного опьяненными голубыми глазами взглянув на Юри, поцеловал холодный металл. Под вспышки камер папарацци юный фигурист заметил, как сильно, все же, поседели волосы его товарища за этот год и, не сдержавшись, уже по традиции, ткнул пальцем в поредевшую макушку, на которой локоны небрежно распадались во все стороны. Все-таки Плисецкий, которого почему-то отчитывал Яков, был прав. Виктор заметил взгляд Юри и обратился к своему бывшему тренеру:       — Эй, Яков, будь с ним помягче! Он же занял второе место, его нужно хвалить.       — За что его хвалить? Сдался к финалу, не сумел справиться со своими проблемами и побороть эмоции и чувства! Настоящий спортсмен должен уметь правильно расставлять приоритеты! — Фыркнул как обычно грубый Фельцман.       — Да брось, он еще молод, у него все впереди. К тому же мой Юри был великолепен, — фанатично добавил в конце Виктор, обхватив свою голову руками. Юный Плисецкий изобразил на лице что-то отдаленно напоминающее злобный оскал, распустил волосы, забранные в тугой хвост, и ушел в раздевалку. Удивленный Кацуки еще долго наблюдал за спором мужчин, но потом, все же, решил догнать соперника.       — Ты в порядке? — Заботливо спросил он, застав переодевающегося Юру.       — Отвали. — Сурово отрезал тот.       — Твой дедушка не приехал, да? Тебя некому было поддержать...— Продолжил неосмотрительный Кацуки, несмотря на угрозу получить по шее.       — Замолчи. — Процедил сквозь зубы юный фигурист, выпрямившись и сжав кулаки.       — Хочешь сходить со мной и Виктором в кафе? Мы хотим отметить думаю, остальные тоже захотят присоединиться...       — Заткни свой рот, свинья! — Перебил его блондин и замахнулся, стараясь то ли припугнуть, то ли попасть по противнику, но тот успел увернуться. Такое внимание невероятно разозлило Плисецкого: они еще будут его защищать и жалеть?! Никто не смеет издеваться над ним, он давно самостоятельный и всем еще докажет это, и он не ребенок!       Драку предотвратил подоспевший Отабек, который со спины схватил буйного подростка, не давая побить Юри.       — Бека, а ну пусти! — Кричал разъяренная «Русская Фея», изо всех сил вырываясь, но Алтын явно превосходил его по физической силе.       Фигуристы, включая даже Юрия, собрались в кафе по приглашению тренера победителя, чтобы отметить окончание Гран-при. Они весело разговаривали, обсуждали последние события, немного выпивали, не давая самому молодому Плисецкому ни глотка, от чего он очень смешно злился, как вдруг Виктор встал и попросил внимания и тишины, постучав чайной ложкой о небольшую рюмку.       — Думаю, вы все помните, что я сказал два года назад здесь, ровно на этом месте, когда мы так же сидели все перед окончанием соревнований, в которых я был впервые в роли тренера,— произнес он, ярко улыбаясь и указывая на парные кольца, приобретенные Юри и красовавшиеся на безымянных пальцах их правых рук,— тогда я и правда не шутил. И теперь, когда ты получил золотую медаль, Юри Кацуки, ты выйдешь за меня? — Мужчина протянул вперед руку и уставил вполне серьезный взгляд на своего подопечного, который от этого сразу засмущался и раскраснелся, осматривая всех присутствующих, в надежда, что хоть кто-то прояснит ему сложившуюся ситуацию. Все смотрели на него в ожидании, а Пхичит одобряюще кивнул – он явно был в восторге от этой идеи еще тогда, а сейчас, когда условие выполнено, казалось, он только этого и ждал.       — Д-да, — наконец решившись, заикаясь ответил Кацуки и подал руку Виктору, на что тот очень заметно облегченно выдохнул и притянул его к себе.       — Эй, слушайте все, у моего друга скоро свадьба! — Прокричал Пхичит, прямо как два года назад, и все в кафе залились восторженными криками. История повторилась, только приняла более благополучный оборот.       Дома их ждал Маккачин, поднявший радостный лай при виде хозяев. Виктор бережно повесил медаль к остальным и долго любовался ей. Юри, только что вышедший из душа, тихо зашел в эту комнату, шлепая босыми ногами по линолеуму и вытирая мокрые волосы, и тайком наблюдал, пока тот его не заметил. Теперь они могли много чего обсудить, но Юри волновал лишь один, самый главный вопрос:       — Виктор, почему ты это сделал? И тем более вот так, громко заявив при всех? — Немного смущённо, но с улыбкой спросил он, собравшись, наконец, с мыслями, но все-таки держа дистанцию в несколько шагов, будто боялся подойти.       — Все просто: потому что я этого хочу, — улыбнулся Виктор, шумно плюхнувшись на диван, подвинув Маккачина и подперев голову рукой, — а при всех потому, что они наши товарищи и имеют право знать, и так потом не возникнет никаких лишних вопросов. — Уверенно ответил мужчина, а потом взволнованно взглянул в темные глаза японца: — А что? Ты сомневаешься?       — Нет, нет, что ты, — поспешил успокоить его, замахав руками, тот, а потом более спокойно добавил, слегка покраснев и сев рядом: — я уж думал, ты это не сделаешь.       — М? А ты ждал? — По-доброму усмехнулся Никифоров, на что Юри еще сильнее раскраснелся, что показалось Виктору еще более милым, и он приобнял своего квартиранта. — Да уж, явно не такую семью ожидали от меня родители. Интересно, как бы они отреагировали, если застали бы это, — немного грустно рассмеялся мужчина. А Кацуки подумал, что, ранее одинокому, тридцатилетнему фигуристу очень кстати придется его компания. — Кстати, ты скажешь своим? И где поженимся – тут, в России, или у тебя на Родине? И где будем жить, у меня? — Засыпал его вопросами седовласый, а Юри на это лишь рассмеялся. Все образуется, у них же еще уйма времени.       В день торжества Виктор с самого утра был до ужаса взволнован и чувствовал огромную ответственность, возлагающуюся на его плечи. Казалось, что все его прошлые победы и важные соревнования по сравнению с этим событием были ничем, но стоило мужчине увидеть смущенно краснеющего супруга, как тревога понемногу стала развеиваться. Расписаться решили в узком кругу без особых торжеств, по-тихому, да и фанаты и репортеры давно уже оповещали всех на каждом шагу об их свадьбе. Потом Виктор и Юри собирались съездить в Японию, к семье парня.       После церемонии, после заветных уверенных «да» в ответ на вопрос работницы Загса и обмена кольцами сердца обоих наконец успокоились. Переживания насчет реакции окружающих были напрасны: все в сети и вокруг отлично восприняли весть и поддерживали до конца, а фигуристы, присутствовавшие на церемонии, издали торжественные возгласы, поздравляя молодоженов.       Когда все разбрелись по зимнему дворику, уставленному столами с праздничной едой, к Юри и Виктору, мило беседующими за рюмками шампанского, подошел Юрий. Он был мрачен как никогда, и это было отнюдь не из-за свадьбы.       — Я ухожу из фигурного катания. И вообще из спорта, — выпалил он, даже не поздоровавшись.       — Что?! — Ошарашено воскликнули в один голос мужчины, которых эта новость просто сразила наповал.       — Что слышали, — буркнул Плисецкий, вжав голову в плечи от холода, — на то свои причины.       — Но, ты не можешь, а как же Яков, твои достижения, стремления?! Тебе же нравилось! — Не унимался Кацуки, но подросток лишь гневно махнул головой, что на его языке означало «Заткнись, а то врежу». После молодой фигурист, так рано распрощавшийся с карьерой, развернулся и хотел удалиться, напоследок бросив, изо всех сил стараясь выдавить улыбку: «И, поздравляю вас», но его схватили за рукав, не дав сдвинуться с места:       — Слушай, Юрио, нам с Юри надо будет уехать в Японию на недельку, к его родителям, — А потом, немного помявшись, Виктор добавил, — у меня-то никого уже нет.       — Ну и? — Недовольно спросил нетерпеливый Плисецкий.       — Не присмотришь за Маккачином и моей квартирой на время нашего отсутствия? Пожалуйста, если хочешь, я заплачу.       — Тьфу, ты, дурак что ли! Не нужны мне твои деньги! — Возмутился подросток, вырвав руку из крепкой хватки поджарого фигуриста, а потом смягчился и произнес: — я заберу сегодня свои вещи и вечером приеду к вам, так что, освободите мне диван и не насаждайте своими любовными лириками.       — Спасибо, — довольно прикрыл глаза Никифоров и задумчиво подставил голову под ветер, развивавший их волосы. Все-таки, несмотря на переходный возраст и буйный характер, этот парень был вовсе неплох и всегда приходил на помощь, а к Вите, похоже, наконец пришло то самое настоящее счастье, за которым он так гнался всю жизнь: семья, друзья, поддержка окружающих и покой, которого так не хватало, а дома их с Юри ждут билеты в Японию, значившие, что это – лишь начало новой хорошей истории.