Гомоэротические рассказы

      Он был всего лишь учёным. Я с некоторым презрением относился к тем, для кого бой не был способом жизни, считая их трусливыми неумёхами, недостаточно мужественными для достойной внимания Королев работы. Нет, конечно же, все шестерёнки были нужны для работы устрашающей машины Великой Империи Гринир, однако...       Мне пришлось пересмотреть свою позицию, когда судьба свела нас в битве. Маленькие поганцы тэнно перехватили информацию о совещании и рассчитывали вырезать всю верхушку одним махом. Глупцы. Среди тэнно может и были достойные противники, но эти, хах, этим всем скопом пришлось бы драться с одним элитным солдатом, и они ещё могли бы проиграть. Единственное их преимущество было в количестве: сразу несколько стандартных ячеек и толпа выродков из Меридиана. Мы рассредоточились по кораблю не сговариваясь и не уточняя плана, будто читали мысли друг друга. Я великодушно взял на себя обязанность защищать Тила Регора, скептически отнесясь к его махалкам.       Зря.       Он был прекрасен в бою. Быстрое и ловкое хорошо сложенное тело кружилось в смертоносном танце. Жалкие клинки тэнно высекали искры о его щит, скрежеща и светясь от отчаяния, прежде чем быть сломленными и отброшенными мощным ударом. Его маска, его вечно ухмылявшаяся белая маска ловила блики огня и электричества. Но, стоило пламени подкрасться вплотную, великолепные ноги уносили его вверх лишь чтобы обратить мнимое отступление в яростный налёт его топора. О, определённо защита требовалась лишь его противникам, беспомощно пытавшимся сбиться в кучу вокруг своего медика, но рассыпавшимся по коридорам, стоило зычному боевому кличу Тила Регора донестись до их ушей. Были ли у тэнно уши...? Я бы не удивился, но важно не это. Накрытые моими волнами огня, противники метались в панике. Почти беспечно парил по полю боя мой случайный напарник, щедро раздаривая поцелуи топора, последние в их жизнях поцелуи. Тем же, кто не успокаивался особенно упорно, наградой была колыбельная ударов его стройных сильных ног. Кости давно мёртвых меридиановцев хрустели под его ногами, стонали от боли тэнно. В этом гимне смерти он стоял, обманчиво миниатюрный, ища сканерами недобитых врагов.       – Дерёшься почти как воин, – усмехнулся я, подойдя к нему, пока внимание не подоспевших однополчан не успело сковать нас формальностями.       – Надо же, – ухмыльнулся он, – я хотел сказать тебе то же самое.       Я оцепенел, растерявшись от такой наглости, а он развернулся к стекавшимся из коридоров бойцам. Их ряды поредели, но выжившие стояли гордо, хоть и валились с ног от усталости.       – И ТАК! – выкрикнул он, поднимая руку с топором, – БУДЕТ С КАЖДЫМ! – махнул он ей на огарки поверженных врагов, – КТО РЕШИТСЯ ПОЙТИ ПРОТИВ ВОЛИ МИЛОСТИВЫХ КОРОЛЕВ! СЛАВЬТЕСЬ, МИЛОСТИВЫЕ КОРОЛЕВЫ!       – Славьтесь! – не по-парадному стройно, но воодушевлённо отозвались наши соратники.

***

      Часто, отпуская последнего докладчика и отмывая от брони последнее пятно крови, я вспоминал об этом. Хах, многое я бы отдал, чтобы потренироваться с ним и, нарочно или нет, подставиться под удар и получить в челюсть этими шикарными ногами.       Случай свёл нас снова, когда совершенно внезапно в подконтрольном мне секторе, далёком от путей в Бездну, патруль перехватил судно, вёзшее какие-то орокинские побрякушки. Вряд ли это было что-то очень важное – они даже не наняли тэнно для охраны. Тем не менее, я должен был проконтролировать лично, чтобы не случилось повторного перехвата.       Я не искал этой встречи, но был рад ей. Он произнёс формальность, я ответил формальность, безмолвно в ответ на распоряжение рабочие аккуратно перетащили в лаборатории содержимое трюмов судна.       – Интересно, очень интересно, – бормотал Тил Регор, обходя расставленные в упорядоченном хаосе находки.       – Что это? – поинтересовался я, приблизившись.       – Выглядит как начинка встроенных в стены ловушек. Не знаю, как это сняли, но нам это пригодится.       Он так утончённо жестикулировал, выделывая странные пассы пальцами, когда говорил. "Обманчиво утончённо", – напомнил себе я, наблюдая, как он расхаживал по лаборатории.       – У тебя здесь есть дела? – внезапно обратился он ко мне.       – Нет, – отозвался я, склонив голову на бок. – Мой корабль на обслуживании. Возвращаюсь в свой сектор завтра.       – Можешь отдохнуть у меня. Я, – усмешка, – знаю, как обращаться с гостями.       С моим лицом случилось что-то странное. Кажется, это была улыбка.       Тил Регор провёл меня в личный отсек при лаборатории. Выглядел он более чем скромно и явно предназначался лишь для сна. Две койки по бокам от иллюминатора, выходившего на тестовый резервуар, на одной валялись немногочисленные пожитки, чтобы свободен был стол. Я вальяжно расположился на чистой, подложив подушку под спину и вытянув ноги. Такое наслаждение после напряжённого дня.       – Неужели ты прямо сейчас собираешься лечь? – поинтересовался Тил Регор, доставая какой-то ящик из-под стола.       – Нет, если нам есть, чем заняться.       – А нам есть, – усмехнулся учёный, бережно достав из ящика бутылку вина.       – Откуда это?       – С Земли, полагаю. Иногда и мне удаётся выловить в своём секторе что-то интересное.       – Поставки для корпуситов?       – Они самые. Думаю, в тот раз Нефу было нечем запить горечь поражений на индексе.       Мы оба усмехнулись.       – Любовь насолить Корпусу роднит нас и тэнно, – внезапно для себя задумчиво произнёс я, пока он разливал вино по видавшим виды стаканам из закалённого стеклопластика.       – Может, не так уж они и потеряны, – отозвался Тил Регор, протягивая мне стакан.       – Они либо признают истинных хозяев, либо умрут, – констатировал я и поднял стакан. – За Королев.       – За Королев, – звякнул он стеклом о стекло и, приподняв маску, отпил.       Затем он снял маску совсем. Уверен, лицо Тила Регора можно было назвать красивым даже не по гринирским меркам: подбородок с аккуратной аугментацией, почти прямой нос, смеющиеся морщины вокруг умных и ясных янтарных глаз. Лишь добавляли своеобразного изящества его чертам чуть обкусанные губы и тёмное пятно от химического ожога на его левом виске. Он опустился со стаканом вина ко мне на колени. Я придержал его под спину, пока он устраивался поудобнее.       Говорят, корпуситы распивали лишь из крошечных рюмочек и бокальчиков глотками такими маленькими, будто у них хронически были травмированы гортани, при этом разбавляя питьё километрами заранее написанных речей. Щедрой гринирской душе такая мелочность была чужда. Мы пили вино как воду, зная, что все негативные последствия в итоге будут компенсированы системами наших аугментов и ими же в кратчайшие сроки устранены. Регор очень красиво смеялся: заливисто и громко, но не дробя слух звонкими осколками, а гладя бархатистыми переливами голоса.       Он внезапно поцеловал мою щёку. Он приник к грубой коже, в которую давно намертво въелся запах дыма, и коснулся её коробистыми обветренными губами. Я подвис на пару секунд, а затем загрёб его под подбородок ручищей и жадно засосал. Он что-то промычал, растирая мои плечи. Перекрутившись, я придавил его собой – он обнял меня ногами. Это был... всего лишь... взаимный интерес. Интерес достаточно сильный, чтобы стаскивать друг с друга все отсоединяемые части брони. Должен отметить, мой интерес был больше и стоял решительнее.       – Подожди, – вдруг на мгновение одумался я.       – Что? – вскинул бровь он.       – Зачем мы это делаем?       – Во славу Королев.       – Ну, во славу Королев грех не...       Кажется, это называлось "похоть". Хотя, в общем-то, нам обоим было плевать на ярлыки. Мы целовались в первый, и, возможно, последний раз, с такой страстью, будто наши огрубевшие в боях души ещё были способны что-то чувствовать. Растирая друг друга в объятиях до скрежета брони и натужного скрипа протезов, мы оба давили с такой силой, будто хотели соединить металл диффузным методом. Я глотал запах алкоголя из его рта и охаживал языком почти полностью родные зубы. Эмаль клацала о сталь, сплетались языки... я почувствовал вкус крови и ухмыльнулся: кажется, он ухитрился поцарапаться о мои протезы. Своей единственной ладонью я прошёлся по его спине, перехватил под талию и, приподняв над койкой, почти нежно покачал. Коленями я ощутил движение: его изящные ноги смяли простыню, ища опору. Его огромная рука обхватила наши члены. Я хрипло застонал ему в рот, ощутив ласку еле тёплых тонких металлических пальцев. Регор знал, где надавить, а где погладить. Знал, что знал, и оттого взгляд его был хитрым и самодовольным. Глухо зарычав, я выбрался из его руки и долбанул между ног.       – Дурак, больно! – тихо ругнулся он, брыкнувшись подо мной.       – Ты же принимаешь гостей, – ухмыльнулся я и придавил его плечо своей культёй, "нормальной" рукой держа за бёдра.       – Ты прекрасно знаешь, что я делаю, когда гости начинают буянить, – ещё немного зло пригрозил он.       Регор мило хмурился. Обида на его лице вдруг сменилась азартом. Он взял меня под подбородок и толкнул два пальца мне в рот. Ничего не понимая, я пососал и погрыз их. Пальцы почти ласково надавили мне на язык, и я, поддавшись, облизал их. Видимо, оставшись довольным, он убрал руку от моего лица и, свободной придерживаясь за моё плечо, пихнул мокрые пальцы себе в зад. Я стравил горячий воздух из систем и убрал от него член, не мешая готовиться. Мы снова поцеловались, но уже едва касаясь губ друг друга губами и ловя лицами опалявшее дыхание. Теперь застонал он... так басисто и нежно, что я забыл вообще обо всём и прислонился лицом к его шее, ловя эти звуки из самой его глотки. Я целовал вибрировавший синтезатор голоса и облизывал упругую резину, заменившую ему кожу шеи.       – Вот... так... теперь... можно... – прошептал он мне на ухо, давая каждому томному вздоху отложиться в моей голове.       Я вошёл. Гибкое тело выгнулось, задрожало. Он конвульсивно прижал моё лицо к своему телу, и я нависал, слушая его напряжённое почти болезненное дыхание. Он казался таким хрупким и уязвимым в этот момент. Для меня.       Чувствовалось, что ему ещё больно... я не понимал, почему он позволял мне это делать, но не лез с вопросами.       Пришлось подождать, чтобы он немного расслабился, и тогда я продолжил. Мощные горячие выдохи опаляли его шею вместе с моими движениями, уверенно вбивавшими член с каждым разом глубже в его тугой зад. Он всё больше привыкал, а я всё больше входил во вкус. Всеми конечностями он закрепился на моём теле, и я долбил его со всей силой, на какую был способен. Койка под нами жалобно заскрипела раз, два, три... Регор не выдержал и мощным рывком столкнул меня на пол, перекрутившись в воздухе и оседлав. Я ухмыльнулся и застонал, когда уже он начал яростно скакать на мне. Мало что можно было сделать одной рукой в этот момент, но я всё же потянулся, и мы переплели пальцы. Свободной рукой он бесстыдно дрочил себе. Кончили мы почти одновременно, и тогда он замер, сделав такое лицо, будто ему залили полную задницу спермы. Так, стоп...       Он сидел, возвращая дыханию спокойный ритм. Голубой свет из иллюминатора играл на его броне, бледными шершавыми бликами поблёскивая на пальцах, всё ещё сплетённых с моими. Пол под спиной был приятный такой, холодный.       – Ну и долго ты тут лежать собрался? – нахмурился он, вставая.       – Чё?       – Хуй через плечо, – он кивнул на койку, – очком шевели.       Вся бархатистая плавность куда-то испарилась из его голоса, теперь в нём слышалась лишь усталость. Я не стал спорить и устроился где сказали, почти тут же вырубившись.

***

      Почти весь свет в лабораториях был уже потушен. Горела лишь круговая подсветка капсул с питательной средой, в которых парили образцы разной степени зрелости. Тил Регор стоял, заложив руки за спину и задумчиво вглядываясь в лицо почти сформированного гринир. Безмятежное, не тронутое ни злобой, ни страхом, ни горем, грубоватое лицо с резко выдающимся вперёд лбом, чуть вздёрнутым носом и мощным подбородком. Учёный усмехнулся. Если он всё верно реконструировал, прототип Саргаса Рука обладал своеобразной, но красотой. Сбор образцов ДНК в тот раз не отличался чистотой метода, однако перед лицом науки это не имело значения.       Его отвлёк от созерцания скрежет открывшейся двери.       – Срочное извещение для Вас, – услышал он голос за спиной.       – Слушаю, – отозвался Тил Регор, не оборачиваясь.       – Тэнно взяли под контроль узел Урана.       – Генерал...?       – В тяжёлом состоянии.       Молчание.       – Скоро тэнно начнут деятельность на Уране.       – Хорошо.       – Тэнно скоро будут здесь.       – Чудесно.       – Тил Регор, Вы... собираетесь что-то предпринять по этому поводу?       – Усилить охрану на объектах третьего уровня значения и выше.       – Это всё?       – Нам нужно всего лишь их задержать.       – Задержать?       – Задержать, – Тил Регор кивнул, улыбаясь под маской.       – Тэнно придут сюда.       – Пусть идут, – он любовно постучал пальцами по стеклу, – мы будем готовы.