Гомоэротические рассказы

      "Святой отец, я грешен"       Он пинком толкает меня на колени. Я тяжело опускаюсь, гремя об пол цепями. Удар выходит такой мощный, что отдаётся мне куда-то в таз. Подошва его сапога отпечатывается в моей спине, и под тяжестью оков я бухаюсь на четвереньки.       "Делай мне больно, делай мне больно"       Мне разбивало сердце его молчание в ответ на каждый мой тупой подкат, и теперь я упиваюсь яростью, с которой он хлещет меня цепями. Он чувствует, о, он тоже способен чувствовать, садистски наслаждаться, оставляя вмятины на моих спине и заднице. Наносит удар вдоль, проходясь утяжелителем аккурат мне по яйцам. В моих глазах темнеет.       "Трахай меня так, будто ненавидишь"       Он только начал, он только расходится, только даёт волю своим чувствам. Его движения, обычно лаконичные и размеренные, будто каждое лишнее причиняло боль ему самому, становятся размашистее и быстрее. Завораживающе лёгкий рывок, и я вздёрнут, растянут в цепях. Я хриплю в извращённом экстазе, выгибаюсь, подставляясь под каждый удар, а моё тело судорожно дёргается.       "Только не уходи"       Цепи в его руках будто живые, будто послушные змеи, кусающие грузами на концах и давящие своими петлями. Виртуозный взмах, и теперь я вниз головой, а новый град ударов уже готов обрушиться на мою промежность. От боли я даже не сразу замечаю, как он бьёт ногой мне по лицу, впечатывает в него подошву сапога. От критических оповещений красная рябь в глазах, а сквозь неё в кровавом мареве – его прямой гордый силуэт.       "Ты не грешен, сын мой"       Его люто спокойный голос пронзает меня насквозь лучше объятий железной девы, его цепи тянут сильнее дыбы, и вот-вот, кажется, наступит предел боли, за которым мне станет всё равно. Но вот он накручивает концы нижних цепей мне на руки и пинком отправляет качаться на этих умопомрачительных качелях, каждое моё возвращение встречая хлестающими ударами по спине и пояснице. Удары настолько сильные, что меня долбит лицом в стену, выбивая из шлема кровавые брызги.       "Ты одержим"       Давая мне отдышаться, он тормозит и оставляет мою помятую тушу спокойно висеть. Он окунает пальцы в мою кровь и рисует ей на полу какие-то символы.       "Боль очистит тебя"       Он приседает на корточки, снова макая пальцы в кровь и что-то выписывая. На секунду он поднимает голову, и наши взгляды встречаются на одном уровне.       "Господь Бог милосердный, испытания дающий и преодолеть помогающий"       Его до этого тихий голос вдруг расходится по помещению, будто раскаты грома, эхом отдаётся где-то в высоких потолках, устремляясь в небеса. Мрачная торжественность момента столь сильна, что перебивает во мне желание заржать от его нелепости.       "Наставь раба твоего на путь истинный, освободи от действия духов нечистых"       Кадило гипнотически качается. Сквозь кровь я различаю запах благовоний и корчусь от еле сдерживаемого смеха, громыхая концами цепей об пол. Он замечает, смотрит на меня, а потом гордо и отстранённо задирает голову.       "Повели демонам отступить от души и тела раба твоего Некроса, не находиться и не скрываться в нём"       Монах шагает ровно и уверенно, а голос его вновь душераздирающе безразличен. Мою покорёженную грудь рвёт изнутри осколками разбитого сердца, которыми я бы с радостью изрешетил и себя, и его, и Создателя.       "Да удалятся они от создания рук твоих во имя Твоё святое"       Его голос дрожит от любви... не ко мне. Боль и ревность мешаются в моём истошном крике, отчаяние и ненависть к самому Богу, существует он или нет, отнявшему у меня единственную душу, которую я действительно хотел заполучить, которую я разнадеялся заполучить.       "Да снизойдёт очищение на раба твоего снаружи"       Святая вода жжёт хуже кислоты. Да, я одержим, одержим всеми демонами преисподней сразу и каждым по-отдельности, я безумен, я потерял рассудок от греха и боли!       "И изнутри"       Облегчение. Экстаз. Он толкает свою святую руку прямо в мою грешную задницу и, растягивая мой пронзительный визг, засовывает её внутрь по локоть. Он сухо и жёстко шарится внутри, будто действительно пытаясь найти там демона и выволочь этого поганца. Больно, адски больно, когда он дёргает мои внутренности, вырывая и заставляя кровоточить. Больно телу и люто хорошо чёрной душе. Наконец-то он прикасается ко мне...       Я не заметил, когда он поднял меня. Я осознал это лишь в момент, когда он взял меня за подбородок и приподнял моё побитое лицо, глядя в мои скрытые под техноцитом глаза. Моё измотанное сердце забилось с новым восторгом, когда он прижал меня к себе. Легко. Так неописуемо легко стало, когда я пошевелил ногой и не почувствовал на ней цепи. Харроу повалил меня куда-то в центр кровавых символов, снова ставя на колени, но теперь заботливо придерживая, чтобы я не слишком приложился.       "Но помни"       Хитрый низкий шёпот у меня над плечом, лёгкие касания по моему ещё кровоточащему телу.       "Окончательно изгнать демона можешь только ты"       Его рука скользит вверх от моего паха по животу и груди. Монах нежно прижимается к моей спине, лилейно покачивая меня из стороны в сторону. Я покорён, я готов делать всё, что он пожелает, лишь бы это не прекращалось.       "И я с радостью тебе помогу"       Он трогает мой член! Боже, это наяву, это правда, это не сон? Боясь спугнуть своё счастье, я осторожно укладываю ладонь поверх его, но он тут же меняет их местами, беря под контроль. Горячее дыхание греет мне шею и душу. Плавно Харроу двигает моей рукой, нежно надрачивая. Он прижимается лицом к моему плечу, "целуя", и весом своего тела валит меня на четвереньки. Полы его юбки так сексуально прикрывают мои бёдра.       "Давай... Изгоним его... Вместе"       Мой хриплый шёпот, приправленный лёгкими помехами повреждённого синтезатора голоса, еле различим, тонет в дыхании. Но он слышит. И он входит. Я готов растечься по полу, раскрыться перед ним как опьяневшая блудница, но его воля заставляет меня стоять. Его желание – закон, вложенный в его уста и руки самим Богом, и кто я такой, чтобы ему противиться? Он берёт уверенно, без суеты, но не медля, размеренно ласкает и вводит глубже свой священный скипетр. Мне всё сложнее стоять неподвижно, мои демоны рвутся наружу. Но Харроу сильнее и милосерднее их, он прижимает меня грудью к полу. Я тянусь руками вперёд, зачем-то пытаясь выползти, но одну мою руку он успевает перехватить, подтянуть обратно и сплести пальцы. Коготками свободной я беспомощно скребу пол, пока монах нежно надрачивает мне. Подчинение... такое остаточно болезненное, но такое сладкое. Я не знал, что мечтал об этом, но я счастлив.       Долго, будто целую вечность, будто на автоматизме святой отец работает рукой и бёдрами. Меня рвёт изнутри желанием пошевелиться, поёрзать, но каждый раз меня удерживают, и каждый раз я в этот момент постанываю лишь громче. Хорошо. Мне неописуемо хорошо и легко, когда в его руках я кончаю на пол, помещая свой грех в самое сердце пентаграмм. Харроу тут же перехватывает меня уже двумя руками, обнимая мёртвой хваткой и надёжно фиксируя, чтобы излиться мне внутрь. На несколько секунд мы замираем в тишине, прерываемой лишь нашим дыханием. Потом он садится на коленях и устраивает меня на себе. Моя голова безвольно ложится затылком на его плечо, руки свободно свисают по сторонам покорного тела.       "Твои тело и дух истощены демонами, Некрос. Но это пройдёт"       Я смотрю в потолок. Сводчатый потолок сложной конструкции, еле прошедшей испытание временем. Сквозь облетевшую местами крышу видно тёмное небо, уже тронутое первыми отблесками рассвета. Я чувствую коленями приятный холодный пол, выложенный каменными плитами, на которых можно прощупать упорядоченные трещины орнамента. В благосклонной тишине я слышу что-то, чего не слышал раньше, будто серебряные змеи прочистили язычками уши моей души.       "Благодарю, святой отец"       Мой голос тих, но теперь ровен, спокоен, здоров. Харроу ласково склоняется сначала к моей шее, потом к моей щеке, "целуя".