Гомоэротические рассказы

– Ну, взяли! – скомандовал Лавос, и мы, яростно сопя и тихо матерясь, поволокли криокапсулу к челноку. Капсула с ужасным скрежетом ползла по железному полу, оставляя длинные уродливые полосы. Я быстро понял, что переоценил свои силы. Металлическая конструкция весила по ощущениям тонны три и не предусматривала удобных ручек. "Сейчас уроню, сейчас уроню", – почти панически думал я, но потом смотрел на крепкого будто не напрягавшегося Лавоса и собирал волю в кулак, не желая упасть перед ним в грязь лицом. Он потом меня бы до конца наших дней подкалывал. Серая махина десантного корабля была уже совсем близко. Он безмолвно возвышался над нами, будто мёртвый кит с открытой пастью. Я с сожалением взглянул на сломанные гравитационные захваты, впервые, кажется, полностью оценив их пользу. – Слушай, а ща нам ведь ещё круче изъебнуться придётся, – почесал затылок Лавос, кивая на трап. Я взглянул на него и обречённо застонал. Порожек. – Давай, дистрофик мой, – ободряюще крякнул Лавос. – На счёт "три". Капсула была почти гладкой, но я всё же чудом нашёл, за что уцепиться. Этот счёт "три" был одним из самых ужасных в моей жизни. У меня подкосились колени, а в локте что-то жалобно хрустнуло. – Давай-давай, – прохрипел Лавос, и по его голосу было ясно, что ему эти слова нужны не меньше, чем мне. Капсула лениво забралась на трап, и мы, припадая к земле и уже даже не матерясь от напряжения, отчаянно толкали её под зад вверх. Сопя, пыхтя и поскальзываясь, мы под благоухающим церерским дождём медленно, но верно волокли несчастную капсулу. Мы даже не заметили, как подтащили её к внутреннему отсеку. Капсула, переваливаясь с трапа на пол внутреннего отсека и меняя свой наклон, мощно долбанула краем в челюсть Лавоса. Он взвыл, а я посмотрел сначала на него, потом на капсулу. Осталось немного. Из последних сил мы дотолкали её. Трап поднялся. Я откинулся на стену и сполз вниз по ней. Лавос склонился над капсулой. Он тяжело дышал, руки подрагивали. С силой он долбанул по прозрачному окошку. – ЭЙ, ТЫ! – яростно заорал он на спящего варфрейма, – ДА, ТЫ! – будто тот мог услышать, – Я ТЕБЯ БЛЯТЬ ВЫЕБУ КОГДА ПРОСНЁШЬСЯ! ТРАХАТЬ БУДУ В ЖИЗНЬ И В СМЕРТЬ, ПОНЯЛ!? НАСКВОЗЬ ПРОТАРАБАНЮ!!! Он ещё пару раз треснул по стеклопластику капсулы. Потом от души пнул её и привалился к стене напротив меня. Мы долго сидели так в тишине и оба тяжело дышали. Корабль набирал высоту. *** – Ебавошь ты подзалупная! А ну упиздючился откуда выблевался! Несчастный Нокс не успел даже попытаться перевести с матершинного на гринирский, как уже слёг мёртвый. Лавос рванул вперёд прямо по его трупу, разбив каблуком стекло скафандра. Я лихорадочно приседал, молясь, чтобы эффект мендаккорда реактивировался раньше, чем слетит. Лавос, щедро разбавляя полив из Игниса матом, прожигал себе путь сквозь толпу. Эффективно. Но до меня ему ещё было далеко. Реактивация. Фух. Теперь у меня было ещё полминуты относительной безопасности. Что можно сделать за полминуты? Вообще-то довольно много. Несколько солдат обернулись в мою сторону, а потом страшно заорали, махая руками в огне. Ещё несколько выстрелов. Я выиграл время, и Лавос успел подняться на ноги и выпустить змей. Спешно я повернулся к жёлтому экрану консоли. Пять. Клик-клик... Четыре. Мимо. Клик-клик. Три. Я услышал за спиной хриплые крики эксимуса и опять промахнулся от неожиданности. Два. Ну же, клик-клик, мимо, клик... Один. Я в очередной раз промахнулся. Инвиз слетел. Я приготовился умереть с паразоном, воткнутым в консоль... но вместо удара почувствовал спиной спину Лавоса. Клик-клик-клик, надо же, клик. Я выдернул паразон, и под прикрытием напарника реактивировал ноктюрн. Гринир растерянно крутили головами в коридоре. Таймер инвиза тикал. Мы должны были что-то придумать. Что-то нестандартное. Придумать быстро. – Ты. Мне на спину, – вдруг сказал в тишине Лавос. – На спину...? – растерялся я. – Да. Живо. Я прыгнул куда-то на него, он схватил меня за что попалось, затаскивая, а я схватил примерно за плечи. И Лавос рванул вперёд. – С ДОРРРРОООГИ ЁПТА! – заорал он, несясь по коридору с грацией горбатого конькобежца. – ЗАДАВЛЮ НАХХХУЙ! Гринир слышали вопли, шарахались от ледяных осколков. Но нас они не видели. Этот план был настолько туп и безумен, но настолько эффектен и эффективен. Я прижимался грудью к спине Лавоса. Лихорадочно цеплялся за его, к счастью, широкие плечи и перехватывал ногами где-то под торсом. Ветер свистел за ушами, и сквозь его вой я слышал лишь один звук. Стук своего сердца. Говорят, когда-то в незапамятные времена с Землёй столкнулся огромный объект. Снёс её почти наполовину, оставив ей часть себя. И от этого столкновения появилась Луна. Вот примерно также Лавос влетел в десантный челнок. От силы удара внешняя створка шлюза несколько раз крутанулась в креплениях (конструкцией такое вряд ли было предусмотрено), а на внутренней Лавос оставил своей грудью глубокую вмятину. Потом он ввалился в челнок и упал. Мы помолчали с минуту. – Эй, Октан... – Что? – Ты как? – Порядок. Ты? – И подавно, дистрофичек мой. Челнок уносился прочь от гринирской базы. Я, постепенно приходя в себя, попытался слезть. И не смог. Мои ноги за что-то зацепились. – Чё копошишься? – лениво спросил Лавос. – Да вот, – я усмехнулся, – застрял под тобой. – Застряяял? – понимающе протянул он. – А чё? Не хочется подо мной застревать? – Может и хочется, – хитро ответил я, – но определённо не так. – Я это запомню, танцор, – сказал он и приподнялся. Я вытянул ноги и свалился сбоку от него, устроив голову где-то на его плече. *** Я вспомнил о том разговоре лишь когда он выпрыгнул из челнока рядом со мной. Интересно, помнил ли он ещё? Мельком я глянул на него. Наши взгляды пересеклись на миг. А потом он выхватил у меня из-под руки пакет данных и унёсся вперёд. Ну а я поскакал следом, цокая каблуками. И дальше всё как обычно. Молот, усилитель, метроном, ноктюрн. Этап закончен. Следующая консоль. Усилитель, молот... Лавос на бегу смешивал реактивы и яростно швырялся какими-то алхимическими штуками вперемешку с матом. Я в этом честно мало что понимал и только на всякий случай старался не прикасаться к этим приблудам. Мы уже ждали на низком старте, готовые ловить флэшку. Я поймал её первым... и нам объявили зачистку. Лавос с гоготом помчался крошить гринир на салат. Я свернул в другой коридор, подчищая закутки. Счётчик тел улетал в небеса, а я бежал за напарником и находил только трупы. И вдруг... метка на карте. Кажется, он ждал рядом с ней. – Что у тебя? – поинтересовался я, заходя в тупик. – Зырь чё есть, – поманил он, склонившись над ящиками. – А? Оооо, – я присвистнул, остановившись рядом. Вайя. Скульптура Аятан, выделявшаяся своим изяществом среди простых грубых очертаний гринирской базы. Стройный постамент, тонкие крылья будто из золотой фольги, затейливая резьба под звёзды... – Бери, – тихо сказал Лавос. – Что? Я? Но ведь это ты её нашёл. – Бери-бери, – сказал он, не отводя взгляд. – Что на тебя нашло... – смущённо пробормотал я, всё же поднимая скульптуру и бережно отправляя в субкарман. – Мне такие побрякушки не нужны, – пробурчал он, отвернувшись. Я смотрел на него. Он смотрел куда-то в стену. Где-то в глубине стен гудели системы жизнеобеспечения. – До точки эвакуации полтора километра. Хочешь, прокачу? – Как в прошлый раз? А давай, – я усмехнулся и влез ему на спину. Лавос одной рукой придерживал меня под голень. Другой он сделал странный пасс. И сиганул вперёд. Теперь, без назойливых Гринир, я прочувствовал. Подставил лицо ветру. В этом ветре смазывались очертания окружения, и оставалось только главное. Скорость и холод. Лавос нёсся, почти прямой, массивный и в странном роде грациозный, как бегемот под водой, как бегущий страус, как пикирующий коршун... В этот раз он сбавил скорость перед зоной эвакуации. Сделал это почти ловко, но всё же по инерции чуть не свалился, когда перешёл на шаг... а вот я не удержался и кувыркнулся через его голову. Он среагировал моментально, схватил меня под грудь и придержал, давая устоять на ногах. А я внезапно для самого себя положил ладони поверх его. Он замер. Я прислушался к моменту. Здесь. Только мы. Только я и он. Я и мой напарник. Тонкое будто стружка тело и гора брони. Гора брони весьма тёплая, с большими сильными руками. Приятно. – Октан? – вполголоса окликнул он с лёгким беспокойством. – А? Да, прости, задумался. Я смущённо убрал руки и поспешил к челноку. *** В клубе было пусто. – Я же говорил, они ещё не открылись. – Но дверь же выбил ты? – Ну выбил и выбил, чё бухтеть то. Лавос смотрелся в этой обстановке немного инородно. Даже не сразу было ясно, в чём заключалась эта инородность. Он был таким же варфреймом, как и те, для кого строилось это место, подходил по размерам, более-менее вписывался по весу, даже цвета, в общем-то не имевшие значения в полумраке, плюс-минус соответствовали правилам колористики. Он... Не сочетался по текстурам. Да. Это было самое подходящее определение. В прилизанном безжизненно блестящем пластике и матовом металле его будто прорезиненная броня смотрелась как рыбацкие сапоги в бутике. Здесь дроны старательно зашлифовывали каждую царапину и трепетно натирали до скрипа каждый бокал. Лавос? Он держал руки в идеальной чистоте. Остальное тело в целом тоже, но запах химикатов намертво въедался в его броню, будто проникая куда-то вглубь, и, если быть к нему достаточно близко, казалось, что даже его дыхание имело лёгкий запах бензина или чего-то в этом духе. В особом ракурсе косое решето царапин вспыхивало на нём, дополняя грубым кружевом его и без того весьма эпатажный дизайн. – Эй, – окликнул меня Лавос, – Зырь чё могу! И он запрыгнул на шест. Шест жалобно согнулся, но, не обращая внимания, Лавос сомкнул вокруг него бёдра. Как по канату он неспешно поднялся под потолок, змеино извиваясь, крутанулся на 180° и откинулся спиной вперёд, повиснув вниз головой и глядя сверху на меня. Я малость прибалдел. Он кокетливо поболтал ногами в воздухе, опустил руки, по пути щёлкнув меня по лбу, и, схватившись за шест на уровне моей груди, зацепился за него сверху стопой. Развратно отведя вторую ногу от шеста, он покрутился вокруг него, спускаясь. В конце концов коснувшись ладонями пола, он грациозным кувырком поднялся на ноги. Долгие доли секунды ушли у меня на обработку случившегося. А потом я похлопал. Сначала заторможенно от изумления, потом сорвавшись на овации и чуть ли не прыгая на месте. Лавос озадаченно посмотрел на меня. – Ты че? – Это... Было... Великолепно! – Да чё ты ёпта... – Ну разве это не прекрасно!? – Прекрасно – эт если б я тя в очко оттарабанил... – смущённо пробубнил Лавос.