Добро пожаловать

Токио огромен. В нём множество героев, обычных людей и тех, от кого первые защищают вторых – «злодеи». Зачастую все они ходят бок о бок и не подозревают об этом. Тебя узнают, лишь если твоё лицо засветится в топе спасителей. Или убийц. Но в огромном городе спрятаться легко. Токио слишком большой. Ночью в нём может произойти что угодно: шокирующее, романтичное или – и это чаще всего – странное. Нечто, выбивающее из колеи при одном упоминании. Как, например, танцующий посреди танцпола Даби, в распахнутой рубашке, выставляющий напоказ все шрамы. Он слишком пьян. И слишком никому не сдался во всём этом клубе. Вокруг него десятки далёких от общества людей всех мастей, которых днём ни за что не увидеть. Это место, одно из многих, разбросанных по глухим подворотням, собирает всех отщепенцев, носящих вычурные прозвища "злодей" или "бандит", а так же тех, кто не прочь побыть с ними на одной волне и весело провести время. Даби никогда не говорил, что умеет танцевать. Он, по правде сказать, вообще не любил рассказывать о своих талантах, предпочитая неожиданно вываливать это в самый подходящий момент.

– Эй, Шигараки, цветы в руках девушки, что ты только что грохнул, назывались Polianthes tuberosa. Хочешь скажу, что это значит на языке цветов? – Даби лениво пнул валяющийся в прахе букет и с наслаждением зевнул, натягивая скобы. – А не пойти бы тебе к чёрту, Даби? – Шигараки на цветы было плевать, как и на девушку, что минуту назад умудрилась вывести его из себя. Выпендривающийся пирокинетик бесил его до скрежета в зубах. – Иди первым, я уступлю. Ястребу было любопытно. Ястребу было любопытно так, что зудели ладони. Что ещё знал этот штопаный, и где вообще мог такое узнать. – Ты машешь своими крылышками прямо там, – Даби поднял руку вверх, лёгким движением кисти пытаясь обхватить всё небо, – И не знаешь почти ни одного созвездия. – Мне было некогда их изучать, спасая людей от таких как ты, – огрызнулся Ястреб, чувствуя как со стороны пирокинетика его окутывала мягкая волна тепла. Они были за городом и звёзды там сводили с ума своим необъяснимым количеством. Весь космос в любую секунду был готов свалиться прямо на их головы. – Ты просто слишком глупая птица.

И вот теперь этот умник пьяно улыбался, ритмично двигаясь в толпе, увлекаемый постоянно сменяющимися партнёршами. Девушкам, опьяневшим от атмосферы, нравилось с ним заигрывать. Ему, опьяневшему от коньяка, нравилось им подыгрывать, но спустя десяток секунд поднимать насмешливый взгляд на сидевшего за стойкой Ястреба. И, облизывая верхнюю губу, беззвучно шептать "Присоединяйся". Герой, заливая в горло третий шот, откликаться на предложение не спешил. Но и взгляда от распахнутой рубашки отвести не мог. Даби меж тем сквозь толпу неспешно придвигался ближе. Он не прекращал самодовольно улыбаться, натягивая кожу меж скоб, и выглядел при этом очаровательно. В ядовито ярком мерцающем свете танцпола все казались привлекательнее – даже такой лоскутный человечек, как этот парень. – Ты, блять, обязан потанцевать со мной, – Даби повис на барной стойке, за секунду опрокинув в себя шот, который Ястреб уже несколько минут сжимал в руке. От пирокинетика волнами распространялся жар, словно в такт разбушевавшемуся сердцу и ритму музыки. Герой улыбнулся словно лисица, прикрыв поблёскивающие глаза и наконец спрыгнул со стула, увлекая Даби за собой в толпу. Ему нравилось наблюдать за пирокинетиком издали: угловатые плечи, острые локти, грубо сшитые шрамы и ослепляюще-яркие глаза. Ястреб напился бы до беспамятства, если бы не хотел запомнить каждый жест и изгиб этого несовершенного тела. Но подойдя, злодей бы не отстал, потому избегать танцпола больше не имело смысла. В момент остановив шаг, Ястреб рывком притянул Даби со спины и бесстыже упёрся бёдрами ему в пах, моментально подстраиваясь под ритм электронной музыки. Пирокинетик лишь довольно оскалился, вливаясь в танец, и впился пальцами в его бока, притягивая к себе ещё сильнее – они настолько близко друг к другу, что сложно танцевать. Алые крылышки - большая часть перьев с которых была предусмотрительно сброшена и спрятана – щекотали голую грудь пирокинетика, сквозь прорези геройской футболки, распаляя ещё сильнее и без того разгорячённого злодея. В противовес танцев с девушками, теперь Даби нескрываемо наслаждался процессом, зарываясь носом во влажные от жары золотые волосы, касаясь упругого тела всюду, куда доставали руки. Там, где были его пальцы, кожа горела так, будто на ней тушили сигареты. Ястреб же провоцировал каждым своим действием, с очередным новым битом подстраиваясь под угловатое тело так, что его обладатель всё больше приходил в исступленный восторг. Их танец был похож на секс, и спустя три песни этого стало совершенно недостаточно. – От того, как твой стояк упирается в меня, уже становится больно, – Ястреб промурчал это в самое ухо Даби и тут же поволок его к выходу. Пирокинетик, расслабленный и пьяный, чувствующий возбуждение сквозь марево собственного жара, позволил себе быть ведомым – видеть, как хрупкая рука величественного Героя Номер Два увлекала за собой, было чертовски приятно. Улица обрушилась тишиной на их головы. Прохладный воздух кольнул лёгкие невыветриваемым запахом табачного дыма, которым пропиталась улочка. Даби, опережая застопорившегося от свежего воздуха и тишины Ястреба, уверенно пошёл вглубь, увлекая его за собой. Спроси у него, куда он его повёл, пирокинетик бы не ответил. Он был слишком пьян и оттого неприлично романтичен – назови место прибытия и наваждение растворится. Но герой, крепко сжимая его ладонь, к счастью спрашивать не спешил. Он только улыбался – довольно и совершенно трезво. Прохлада всегда приводила его в чувство, заставляя активизироваться весь организм, лишь бы не замёрзнуть. Даби был пьян и дьявольски привлекателен. Алкоголь ему к лицу. Несколько минут петляний по прогулкам, пересечение пустынной трассы, лишь в отдалении шепчущей урчанием моторов, и снова улочки. Этого места, казалось, даже не существовало на картах. В старых, истерзанных стихией домах нигде не горел свет. Тихо звякнув, мелькнули ключи в пальцах Даби. Бесшумно раскрылась одна из десятка одинаковых калиток и пустила пару в маленький заброшенный дворик. Дверь, жалобно скрипнув им в лицо, пропустила двоих внутрь дома. Ястреб замер, услышав, как за ним щёлкнул замок, от медленного осознания происходящего. Этот дом был пропитан запахом Даби. Это был его дом. И героя только что пустили за порог. Злодей, отпустив пригретую ладонь, стоял спиной к нему и поглядывал через плечо, пьяно щуря глаза. – Думал, что ты будешь пьян и не запомнишь дороги, – насмешливо бросил Даби. – Пьян здесь только ты, – Ястреб говорил полушёпотом, чем вызвал у пирокинетика ещё один смешок. Но слышать свой собственный голос сейчас совсем не хотелось. Слишком громкий, он всё бы сломал. Даби обернулся, поймав своими губами губы героя. Лишь только один растерянный вздох стоил того, чтобы его сюда привести. Безумно хотелось целоваться. В этом желании они потянулись друг к другу, сплетаясь не только руками, но и языками. Злодей прижал Кейго к двери, болезненно вдавливая его крылья в грубую поверхность. Тот в ответ дрогнул, прогнувшись, словно стараясь избавиться от неприятных ощущений, но в итоге их только обостряя. Он притягивал Даби ближе, зарывшись в его волосы ледяными пальцами и дрожал, остервенело кусая горячие губы. Ястреб впитывал тепло, но никак не мог согреться. Внутри пирокинетика бушевало пламя. Оно клубилось прямо под кожей, неровным жаром накаляя скобы. Полоски железа, казалось, старались обжечь. Рубашки, одна за другой, оказались на полу. И от ощущения кожи к коже голова стала кружиться словно от залпом выпитой водки – реальность пошатнулась, вызвав тошноту. Ястреб был таким холодным, вздрагивающим от пышущего на него тепла; его хотелось согреть. Вжать в рёбра, спрятать внутри себя – в груди Даби от жары разверзся ад, там легко согреть маленькую пташку. Его сухие (от частого использования причуды, не иначе) ладони блуждали по золотистой коже, запоминая каждый сантиметр. Они не впервые целовались, прикосновения друг друга были им знакомы, но все предыдущие разы это были лишь ребяческие зажимки по тёмным углам, до мяса и сорванных со скоб изученные губы и грубые касания сквозь одежду. Давно изученные изгибы теперь казались незнакомыми, лишь болезненно мягкая кожа там, где Даби остервенело сжимал пальцы во время их недавних танцев, напоминала ему, что он не впервые касался героя. Ястреб, думалось ему, был мазохистом, раз продолжал терпеть все эти издевательства. Чем больше алеющих засосов расцветало на его коже, тем быстрее хриплые вдохи переходили в стоны и дрожали колени. Лопатки выли от боли. Когда герой стал стремительно сползать по стене вниз, цепляясь за плечи и шею Даби, тот не последовал вниз за ним, неохотно отстранившись, чем вызвал стон настолько расстроенный, что сердце гулко ударилось о ребро. Вид полуголого Ястреба, опустившегося к его ногам и бессознательно цепляющегося за ремень, возбуждал до головокружения; пальцы, уже вполне осознанно оглаживающие низ живота, издевательски медленно расстегивающие тугой кожаный ремень доводили возбуждение до степени раздражения. Подхватив довольно улыбающегося Кейго, пирокинетик повернул его к двери, вжимая щекой в грубую поверхность и зарываясь обжигающей ладонью в золотистые волосы. Тот, не скрывая наслаждения, прогнулся, потираясь возбужденными сосками о древесину и задницей – о пах Даби. Чувствуя сквозь джинсы его напряжённый член, он толкнулся в него бёдрами. Он кончил бы только от рыка над своим ухом и мыслей о сумасшедшем жаре, который будет у него внутри. Играясь на нервах злодея, Ястреб нетерпеливо расстегнул свои брюки и торопливо спустил вместе с бельём, предвкушая его реакцию. Вместо стона, о котором так мечтал, он получил звонкий шлепок по заднице, выбив вздох из его собственных губ. Хотелось поиграться на чужом возбуждении ещё немного, но у кого-то были другие планы. Даби опустился на колени, на несколько томительных секунд замерев, рассматривая подтянутую, идеальную попку под своими ладонями, а потом припал к ней губами, мягко поцеловав и тут же укусив до кровоподтёка. Ястреб, жалобно вскрикнув, прогнулся сильнее, раздвигая подрагивающие колени. – Ещё... ещё... – выстанывал он между каждым новым уксусом и поцелуем. Когда губы сменились языком, влажно скользнувшим меж ягодиц и проникнувшим внутрь, герой потерял последнюю способность говорить, задыхаясь от собственных стонов. Контраст скоб, шрамов и живой кожи, грубых пальцев и мягкого языка доводили до исступления. Когда одна рука злодея опустилась вниз, торопливо расстегивая ремень и высвобождая напряжённый пульсирующий от возбуждения член, Ястреб едва ли заметил это. Он забылся в ощущениях, отдался им весь, двигая бёдрами навстречу влажному языку. Меж его стонами было слышно, как хлюпала слюна, стекая с обожжённого подбородка. Даби поднялся с колен и язык покинул расслабленное нутро, куда, ловя момент скользнули два пальца. Предоргазменная нега неожиданно сменилась дискомфортом, напугавшим Кейго до того, что тот оттолкнулся от двери, вжимаясь макушкой в плечо. Дернувшись, он лишь сильнее насадился на пальцы, захлебнувшись стоном. Герой сжался, словно настоящая птичка, затрепетав и прижавшись ближе. Даби обнимал его за талию, нежно целуя в висок, зарываясь носом во взмокшие волосы и в противовес этому грубо двигал пальцами внутри. Мужчина словно не мог решить, нежным быть со своим любовником или извести грубостью. Ястреба вводил в экстаз этот контраст, его руки, до этого цепляющиеся за Даби, дрожа потянулись к собственному члену и злодей, заметив это, болезненно прикусил его ухо, вынимая пальцы, чтобы растереть скопившуюся на них смазку по собственному члену. Когда его лицо мягко ухватила одна горячая ладонь, а вторая, крепко прижала ближе к не менее горячему животу, Ястреба охватило сводящее с ума предвкушение. Головка упиралась в него и стоило лишь слегка насадиться, чтобы наконец ощутить этот желанный жар внутри. Даби же, нервируя, замер. – Почему ты... блять... остан-н-новился?.. – Кейго едва не извивался в крепких руках, в попытках продолжить, но злодей лишь нахально улыбался, никак не помогая и усложняя задачу своим абсолютным бездействием. Руки Ястреба потянулись вниз, он прогнулся едва держась на ногах и, уже теряясь от жажды продолжения, поймал прохладными пальцами колом стоящий член Даби. Тот низко застонал над его ухом, сжав шею ладонью. Направив горячую плоть внутрь себя, герой медленно застонал, опускаясь ниже. Его крылья, зажатые меж тел, безвольно затрепетали, горячо проходясь по груди пирокинетика. Ястреб едва держался на ватных ногах, не падая лишь от того, что Даби держал его прижатым к себе, когда злодей снова впечатал податливое тело в дверь, остервенело сжав пальцы на талии и бедре, вколачиваясь в него грубо и глубоко. Низкие стоны, то громкие, то срывающиеся на рык, звучали прямо над ухом пташки, от чего у того по спине волнами шли мурашки, а сам он сжимался, заставляя Даби лишь громче стонать. Ястреб, сбиваясь с ритма, двигался навстречу, насаживаясь глубже, до желанного шлепка кожи о кожу, до искр из глаз, когда горячая головка проскальзывала по простате туда и обратно, до болезненного ощущения заполненности в животе. Перевозбуждение подталкивало к краю слишком быстро, обрушившись на голову словно каменный обвал – ощущения достигли той точки, когда чувствовать их стало невозможно и оглушили героя, а следом за ним и злодея. Они кончили и всё, что осталось вокруг: гулкая тишина, тяжёлое дыхание и шуршание тел, опустившихся на пол, чтобы отдохнуть. Даби поднялся с пола, окончательно выпутавшись из джинсов и расслабленно потянувшись. В синем полумраке шрамы на его теле казались тёмными провалами, словно в этих местах от него оторвали куски и заместили пустотой. Ястреб, свернувшись в комочек на пороге, попытался встать следом, но ноги не слушались, и ему не хотелось заставлять тело работать через силу. Вместо этого он протянул руки к мужчине, довольно жмурясь и вяло перебирая пальцами по воздуху. Даби, не проронив ни слова, аккуратно подхватил его, и тот сразу же обвил руки вокруг его плеч, мягко уткнувшись губами в шею. Сонный податливый Ястреб вызывал трепет, вязкая густая капля, упавшая на ногу пробуждала в животе едва задремавшее возбуждение. Герой растерянно сжался в его руках, плотнее сдвигая ноги, но сперма едва ли держалась внутри, полупрозрачными каплями обозначая их дорогу в ванную. Под горячими струями в душе Кейго ещё сильнее напоминал сонную синичку, благодарно подставляясь под омывающие его ладони, не протестуя ни единому их движению. Даже когда пальцы проникли в растянутое колечко мышц и по ним вытекли, смешавшись тут же с водой, остатки спермы, Ястреб лишь благодарно прижался к тёплой груди. Даби не хотелось отпускать. С Даби хотелось уснуть прямо там, под расслабляющими струями воды. Но у него планы немного отличались. Закончив с мытьём, он прошлёпал мокрыми ногами до спальни, лишь там достав полотенце и обтерев им героя, а затем себя. Когда он уложил его на подушку, тот совсем спал, нежный и беззащитный до того, что от нежности к нему страшно было задохнуться. Прошлым утром эта синичка вытащила полсотни человек из-под разрушенного моста и поймала кучку придурков, что это учинили. Мужественный, блистающий щегольской улыбкой, он давал после этого маленькое интервью, которое Даби лениво поглядывал по телевизору, игнорируя щебетания своих сокомандников из Лиги. Тот Ястреб, на экране, чертовски ему нравился. Этот, в его постели, срывал ему крышу от чувства безумного обожания и желания защищать. Возможно, разобрать на части и спрятать в чемодан, или, проломив собственные ребра, спрятать в груди рядом с сердцем. Герой доверчиво прижался к теплой груди, грея пальцы о его кожу и закидывая ногу ему на бёдра. Повернувшись на бок, лицом к нему, Даби притянул его ближе, укрывая одеялом почти с головой и зарываясь носом ему в макушку. – Я люблю тебя, птичка. Над линией скоб злодей ощутил, как мягкие, искусанные его поцелуями губы изогнулись в улыбке.