Драконий Архипелаг

      Ирин склонился к юноше, что лежал на жёсткой постели из сухого сена и звериных шкур, и так душераздирающе скулил на весь дом, осматривая его, пытаясь понять что же так мучит бедного дракона. Янтарные глаза мутными не назовёшь, на языке белого налёта не было, дыхание размеряно, даже привычного жара не было, однако тот никак не мог успокоиться. — Я не знаю что с ним ещё делать, он не ест, не пьёт, даже на драконью мяту не реагирует... — жаловался рыжий, мечась туда-сюда, как волк в клетке, сам чуть ли не скулит, наблюдая как более опытный дракон расхлёбывает их проблемы. — Слушай, принеси ка ведро, — попросил его Ирин, стянув с дракона одеяло, начиная прощупывать внутренние органы. Сквозь тонкую кожу живота просвечивалось что-то длинное, продолговатое, поперёк позвоночника, где-то под рёбрами. Артур с любопытством наблюдал за тем, что делает дракон, пытаясь всё это запомнить, дабы на будущее самому справиться. Блондин долго провозился, пока не нашёл нужное место куда нужно было надавить, чтобы молодого дракона наконец вырвало. Тошнота — довольно частый симптом после обряда, однако на этот раз это была не просто тошнота. Юноша покорчился и отрыгнул чью-то оторваную ладонь, почти до запястья. Когда его послали за ведром, то рыжий, конечно, шустро принёс его, но вот происходящее дальше окончательно выбило бедного эльфа из колеи. Даже его миндалевидные глаза округлились, когда рыжий увидел как из его дракона вышла чья-то разорванная конечность. Эльф аж побледнел, ели-ели успел подложить ведро и спасти своё спальное место на полу. — Иногда, при превращении, в пищеводе застревают кости, это нормально, просто будь к этому внимательнее, особенно первые пару месяцев. Пусть попьет воды, позовёшь меня, если начнёт кашлять кровью или задыхаться. Я должен показать это твоему отцу...       Артур с трудом выдавил из себя что-то несвязное, наливая в деревянную кружку немного дождевой воды, и снова перенимая бразды заботы о драконе в свои руки, надеясь, что ничего из того, что описал только что Ирин, не произойдёт. Хоть эта полупереварившаяся ладонь теперь будет ему ещё долго мерещиться. Хотя, судя по тому, как привычно к этому отнёсся отцовский дракон, вместе они и с этим справятся.       Блондин же взял ведро и оставил их одних, поспешив доложить хозяину о находке — всё же это было не то что важно, а попросту неотложимо! Капкан — уже свидетельство того, что кто-то ведёт охоту на священном для них острове, а то, что дракон кого-то съел, ещё один повод для беспокойства.       Ирин смог найти хозяина только на улице, сидящем на небольшой самодельной лавочке, справа от входной двери. Тот курил, медитативно смотря куда-то в сторону. Эльф обернулся на звук открывающейся двери и окинул усталым взглядом своего дракона. — Ну что там у них стряслось? — видимо, Маркус тоже заметил, что непрекращающийся на протяжении нескольких часов скулёж наконец-то стих. — На Острове Драконов кто-то определённо был, — начал было тот, положив ведро с рукой рядом с эльфом на лавку, присаживаясь самому. — Вот этого из него вылезло, и, судя по всему, оно довольно свежее... Сначало капкан, теперь это, а через пару дней они небось совсем обнаглеют, корабыль пришвартуют, — Ирин чуть ли ядом не плевался, настолько его задело происходящее, настолько его всё это вывело из себя.       У драконов и эльфов были всегда довольно сложные отношения. Даже прошедшие обряд посвящения, как их ещё называли, домашние драконы, были по своей природе грубыми, агрессивными, суровыми существами, которые, естественно, не захотят добровольно сложить голову, и отказаться от свободы, которую им подарила природа, и позиция дракона всегда была чёткой и очевидной. Эльфам оставалось лишь выбирать что делать: самим прогнуться под крылатых бестий, или же их сломить. Да, звучит это жестоко, но жизнь с драконами другой и не может быть.       Чаще всего драконы проигрывали эту битву ещё в самом её начале, когда они только учаться пользоваться всем тем, что подарил им священный ритуал очеловечивания. Когда их восприятие мира и себя только формировалось, эльфы пользовались их инфантильностью, прогибали под себя, заставляя могучих и свирепых существ свято верить что они уже родились послушными и покорными. Конечно, были исключения, и довольно часто молодым эльфам попросту не хватало силы духа дабы подавить в своём драконе жажду свободы и независимости. На таких обычно косо смотрели, ну, когда им их драконы разрешали выходить из дома. Ирину, увы и ах, не было суждено стать главным в их семье и ему хватало всего того дерьма, что их заставляли глотать эльфы, а тут ещё какие-то твари позарились на их вид. Конкретно Ирина это всё-таки же не касалось, но он, как и многие драконы, любую несправедливость по отношению к своему виду всегда воспринимает на свой счёт.       Маркус лишь усмехнулся, выпуская облако дыма, окидывая обожённую желудочным соком ладонь мимолётным взглядом. Его всегда забавляло как его дракончик всегда так строптиво возмущался, аля революционер, а сам так податливо и послушно гнулся и прогибался. Всё же, как бы он не рычал и не шипел, он знал своё место в этом мире. — Завтра слетаем в столицу, это надо будет показать вождю, — по одной кисти нельзя было определить кто мог совершать такие зверства, но на острове, явно, творилось что-то не ладное. Шамана и так насторожила ловушка в которую угодил дракон Артура. Что если таких там на много больше? Что если одна треть всех эльфов не возвращалась с Острова Драконов не потому, что были убиты свои драконом, а просто потому что их драконов поймали и похитили чужаки? Что, если Артуру просто повезло, и на самом деле драконов ловят и похищают уже много лет, или даже десятилетий...? — Полетим с рассветом.       Артур в это же время старательно убаюкивал своего подопечного, осторожно, бережно так, поглаживая его по голове, пока тот тихо сопел ему в руку, которую схватил и никак не хотел отпускать. И какой же всё-таки красивый этот его Фенрир... Волосы у него длинные, прямые, напоминая собой спелое сорго, такие мягкие и такие послушные, не то что рыжая копна недоразумений у эльфа на голове; глаза глубокие, словно две капли янтаря в которых он утонул; и эти очаровательные золотые полоски, что располагались прямо поперёк переносицы, на фоне его смуглой кожи, цвета корицы, обрамляли вытянутое личико, как будто сглаживая острые скулы, подчёркивая выразительные, но пока ещё пьяные глаза...       По началу Фенрир Артуру вообще не понравился, хоть и золотой окрас считается очень редким и статным, но ярких пятен было крайне мало. У него были две полоски перечёркивающие острую, узкую морду, ещё по три на каждом крыле,  и два золотых круга на веере хвоста, а всё остальное оперение — чёрное, как угли в печи! Но сейчас, когда он лежал рядом с ним, скрючевшись, согнувшись в три погибели, дабы не разбудить, наблюдая за тем, как умиротворённо и сладко дракон посапывает, тот оказался ему самым прекрасным живым существом во всем мире!       Артур так и уснул, любуясь своим Фенриром.

•••

      Молодой дракон метался по комнате в одной безразмерной рубашке, старательно вколачиваясь с разбега плечом в дверь, пытаясь её выбить из петель и вырваться наконец на волю. Кругом валялись склянки, бутылочки и баночки, которые Артуру от шамана передал Ирин, своего рода базовая аптечка на первое время. Фенрир полностью осушил ведро с водой, и даже погрыз деревянную кружку. Вот такая вот картина маслом ожидала Артура утром. Ему ещё повезло, что дракон его случайно задел хвостом во время своей возни, иначе кто знает, что он мог бы успеть натворить. — Фу! — грозно гаркнул Артур, как его всегда учил отец, на что дракон обернулся, с таким любопытством и недоумением смотря на это рыжее нечто. Фенрир в ответ застрекотал так, словно железную скрипучию дверь заело, да ещё грозно и угрожающе, что Артуру на мгновение показалось тот вот-вот накинется! Но... Ответив эльфу, дракон продолжил дальше бороться с дверью. Эльф ещё немного помедлил, собирая всю свою смелость в кулак, что бы вновь выступить против дракона. — Фенрир, фу, нельзя я сказал, — юноша встал с кровати, делая шаг навстречу дракону, что уже тихонько поскуливал, царапая и дверь, и пол, пытаясь прокопать себе проход.       У Артура руки дрожат, потеют, но эльф всё равно твёрдо и уверенно кладёт их на плечи русому дракону, мягко оттягивая его от двери. — Ты пить хочешь? Пить? — сложить кусочки пазла оказалось не сложно, везде разбросаны склянки, бутылочки, ведро с кружкой, а на полу ни одной лужици, значит он это всё выпил, видимо, пытаясь утолить жажду. — Вот так, сиди, молодец... Сиди спокойно, умница, вот так... — приговартвал эльф, пытаясь приклеить пятую точку дракона к постели. — Сиди тихо, я сейчас за водой быстро сбегаю, понимаешь? Жди, — он пытался объяснить ему смысл этих слов, вколотить их в его красивую головушку, добиться послушания, но парень слишком многого ожидал от дракона на первых порах. Как только эльф исчез за дверным косяком, Фенрир, естественно, вскочил с постели и резвой рысью поскакал ему в догонку, тихо что-то щебеча на своём. —Фенрир, нет!       Как хорошо, что Ирин с его отцом уже улетели.       На самом деле иметь дело с молодым драконом оказалось намного сложнее, чем ему рассказывал отец или Ари. Рун, дракон его брата, пролежал бревном в постели где-то неделю, а Ирин и вовсе полтора месяца даже вставать не мог. Но вот эта заноза рогатая на ноги вкочила буквально на следующий же день, да ещё такой активный, скачет, носится, попробуй поймай. Он обшарил весь первый этаж, пока наконец не нашёл кухню, куда его изначально звал эльф. Неуклюжие руки, к которым дракон ещё не совсем привык, гладили подушечками пальцев стены, оставляя почти незаметные царапины от когтей, длинный хвост-веером всё дёргался из стороны в сторону, придавая его мягкой походке устойчивость, и при этом поднимая всю пыль в доме, а рога, чуть длиннее, чем у Руна, и тоньше, чем у Ирина, цепляли каждый раз дверной проём. Он был таким неулюжим, как будто пьяный, но, в отличии от алкоголиков, был таким очаровательным в этом своём образе слона в посудной лавке! — Вот сюда, иди ко мне. Да, хорошо, сюда, — Артур немного чувствовал себя полоумным, как старик Эрлин, когда тот разговаривает с янтарной скульптурой своего погибшего дракона. Фенрир ведь ни одну ёту не понимал из того, что ему рассказывал эльф, но то, что больше всего утешало и успокаивало юношу — его дракон, как и янтарная скульптура, слушал своего эльфа. — Держи, вот так надо. Умница, молодец, — рыжий усадил дракона за стол и положил перед ним ведро воды, вручив уже глиняную кружку, пытаясь научить ею пользоваться. Как и любой другой эльф его возраста, он понятия не имел как воспитывать дракона, и, в отличии от большинства, ему не было даже кому объяснять все тонкости дрессировки этих существ. — Да нет, не так! Смотри... — дракон что делать с кружкой, конечно же, не сообразил, и просто нырнул лицом в ведро. В том, что это сработает, он же был уверен, а эльфу оставалось только идти за метлой и убрать все осколки от разбитой посуды с пола. Надо бы ему сделать железную посуду, а то он всё тут либо перегрызёт, либо перебьёт.