Тот самый алетвеевский берег

... Алекс больше не хотел себя сдерживать. Легкий дружеский толчок Матвея во время всеобщей попойки в кабаке горел на его груди, как пламя, а в ушах стоял звонкий смех этого кудрявого парня. Вернувшись на корабль, он вызвал Матвея в свою каюту под первым попавшимся предлогом. Тот пришел, веселый и немного усталый. Алекс смотрел на него со спрятанной в уголке рта улыбкой, прищурившись, как кошка на мышь. — Матвей, я должен сказать тебе одну вещь… Ты много для меня значишь. Очень много. Больше, чем все остальные члены банды, вместе взятые. На лице Матвея отразилось недоумение, сменившееся довольным румянцем: он подумал, что Тарасов разглядел в нем какой-то невиданный талант в экспроприациях. — Выражаясь более определенным языком, я испытываю к тебе особые чувства, которые не побоюсь назвать любовью, — уверенно продолжал Алекс, демонстративно делая серьезную мину и растягивая слова, — В общем, я хочу, чтобы мы были вместе, ты и я. Матвей оторопело смотрел на Тарасова. Меньше всего на свете он ожидал когда-либо услышать что-либо подобное, тем более от главаря банды. Стоп, но это, конечно же, одна из шуток в репертуаре Алекса, на которые Матвей всегда туго реагировал с непривычки. Вот и сейчас он в первую секунду растерялся и выглядел так мило, что Алекс невольно сделал шаг к нему и протянул руку. Это был не его обычный театральный жест, а что-то другое... И это привело Матвея в чувство, хотя и озадачило его еще больше. — Вот бы наверно Марго посмеялась, если бы услышала твои шуточки, — пробормотал он. — Эта Марго, — нетерпеливо сказал Алекс, неопределенно махнув рукой. — Она ничего не значит, забудь про нее. Вся наигранность вдруг слетела с его лица. Алекс вздохнул, понимая, что творится в голове у бедного парня, и, сделав знак, чтобы тот внимательно слушал, вдохновенно выдал целую тираду. — Матвей, дело в том, что ты стал для меня тем человеком, над которым мне совсем не хочется шутить, и сегодня я буду на редкость прямолинеен. Я расскажу тебе об одной из сторон жизни, о которой ты не знаешь. Между мужчинами тоже может быть любовь. Не только между мужчиной и женщиной. Это повелось еще издревле, в Древней Греции, в Древнем Риме. Матвей, сам Александр Македонский был безумно влюблен в своего друга и соратника Гефестиона, при том что был женат. Это величайший полководец, Матвей, завоевавший полмира, — со смешком добавил Алекс, заметив вопрошающий взгляд Матвея, затем вновь продолжил со всей серьезностью. — Мужчины вступают в отношения, чтобы создавать миры, пробуждать лучшее друг в друге, вдохновлять на подвиги, придавать жизни смысл. Матвей, до твоего появления мне не хватало стимула, чтобы продолжать свое дело. Да, у меня есть большая цель, связанная с изменением устройства в нашем государстве, но она такая далекая, трудная. В каждодневной суете меня мало что радовало, пока не появился ты. Ты заставил меня загореться огнем! Растопил во мне лед... Когда я смотрю на тебя, вижу твою улыбку, то чувствую такое притяжение… и.. счастье. Я стал легко вставать по утрам, потому что не могу дождаться, когда увижу тебя.. Матвей, мое влечение к тебе стало моим вдохновением. Ты не похож на остальных. В тебе есть что-то такое... Ты такой добрый, светлый, благородный, и при этом сильный. Скажи, я вызываю у тебя чувства? —Да, — нерешительно ответил Матвей, пытаясь прийти в себя и уцепиться за понятные ему смыслы. — Должен сказать, что ты тоже очень вдохновляешь меня. Я стараюсь улучшать себя каждый день, чтобы приблизиться к твоим талантам, заслужить твое одобрение, похвалу. Ты образован, умен, уверен в себе, в тебе столько характера и артистизма. Получается, это оно и есть, то, о чем ты говоришь? Мы же вдохновляем друг друга… Пока Матвей разлагольствовал, Тарасов эксцентрично прохаживался по каюте, с теплой улыбкой посматривая на него. — Есть еще кое-что. Есть телесная сторона этих взаимоотношений, и я желаю этого. Больше всего на свете, — произнес Алекс, а затем неожиданно и быстро шагнул вплотную к Матвею. Тот инстинктивно отпрянул назад, но Алекс уже схватил его за плечи. — Просто доверься мне, прошу, — жарко зашептал он. — Хотя бы один раз. Просто доверься. Закрой глаза. Я всё сделаю. Этого больше не произойдет, если ты не захочешь… Ты испытаешь такое, от чего тебе захочется жить так неистово, так жадно... Для тебя откроется целый новый мир...