Тот самый алетвеевский берег

... Матвей сидел на стуле в задумчивости. Был поздний вечер. Алекс ещё вчера уехал в одну из своих таинственных поездок, уехал через два дня после произошедшего. Матвей вновь вернулся мыслями к тому дню, вспомнил, как сидел без одежды на краю кровати Алекса, раздираемый одновременно восторгом и стыдом. Вспомнил, как Алекс, знакомя его с азами мужской любви, делал с ним такое, от чего уши горели. Вспомнил свою бесконечную неловкость на протяжении последующих двух дней, когда он замечал бросаемые на него Алексом внимательные взгляды, а сам старался отвести глаза. Но с каждым часом эти воспоминания всё больше заслоняло какое-то новое, странное ощущение, которое сначала было совсем непонятным, а затем начало обрисовываться и приняло очертания тоски по Алексу. Матвей почувствовал, что ему очень не хватает его проницательного дерзкого взгляда, его насмешливо-вкрадчивого голоса. Да черт побери, он просто ужасно по нему скучает! Хотелось слушать его подбадривающие шутки, философские рассуждения, мотать на ус его изысканные манеры и ловкие движения. Хотелось просто быть рядом с ним. Матвей стиснул руки в кулаки: он вёл себя эти два дня как полный болван! Просто прятался от Алекса. А если что-то случилось, и тот больше не вернётся? Матвей ощутил яростное желание сопровождать Алекса во всех его поездках, быть посвящённым во все его дела, помогать, прикрывать его спину, разделить его такую непростую, но такую влекущую жизнь, приправленную вкусом шампанского. Матвей неожиданно ясно осознал, что до встречи с Алексом его собственная жизнь была никакой, а с ним в неё ворвался целый ворох впечатлений, чувств, эмоций. И главное, у него появилась цель, надежда на лучшее: он всерьёз задумался, что в государстве можно что-то изменить. — Ты чего? — Муха грузно вошёл в дверь. - Что сидишь как пень? — Я ничего. Задумался. О жизни. — О жизни, — Муха покатился со смеху. — Нечего о ней думать. Пусть за нас это делает Алекс. Ты бы лучше подумал о своём мастерстве, последние три дня от тебя толку с гулькин нос. Мы-то делим всю добычу поровну, но при условии, что каждый вносит примерно равный вклад. Если так дальше пойдёт, я потребую, чтобы Алекс ввёл иерархию и сделал меня своей правой рукой. С подобающим вознаграждением. Глаза Матвея сверкнули недобрым блеском. Его уколола сама мысль о том, что кто-то может стать приближенным к Алексу. Он резко поднялся. — Вот увидишь, завтра я принесу больше всех! — с чувством сказал он. — Просто прихворнул, но уже всё прошло, и я готов взяться за дело как следует. Завтра я всем покажу! Не желая больше находиться в обществе Мухи, Матвей схватил куртку и коньки, вышел за дверь и спрыгнул с корабля. Он медленно ехал по льду в сторону города, ощущая в теле какую-то новую силу. Муха дал ему встряску, и это стало той последней соломинкой, благодаря которой Матвея наконец прорвало: всё его существо как будто раскрылось, ему хотелось взлететь и парить над городом, как орёл. Ярость поднималась в нем, но это была позитивная ярость, энергия жизни. Вдалеке возник силуэт. Смутный порыв заставил Матвея резко застыть и следить за приближением человека - он уже знал, кто это, хотя и не мог разглядеть. Он просто почувствовал. Это не мог быть кто-либо иной, кроме Алекса, ибо эта ночь уже стала слишком необычной, волшебной. Поравнявшись с Матвеем, Алекс (конечно, это был он!) сделал крутой вираж и остановился чуть боком к нему. — Приветствую тебя, — чинно поздоровался Тарасов с традиционной ухмылкой. И только очень тонкий слушатель мог ощутить, что он произнёс эти слова чуть осторожнее, чем обычно, словно выжидая что-то. — Как поживает моя ледяная банда? — Всё просто отлично, — спокойно ответил Матвей, слегка оттолкнулся ногой и подкатил к Алексу. — И теперь, когда ты вернулся, всё будет просто великолепно. Матвей улыбался. Не отрывая взгляда от Алекса, он сделал круг вокруг него, потом ещё один, и чуть отъехав, поманил его рукой, продолжая пристально смотреть ему в глаза. И Алекс всё понял. Слова были излишни. Он бросился вслед за Матвеем. Они катались по льду наперегонки, дурачась, отпуская шутки и смеясь, а город безмолвно смотрел на них издали, играя уличными огнями. Город, который им предстоит покорить. В какой-то момент, запыхавшись, Матвей подъехал прямо к Алексу и крепко обнял его, чувствуя, что никогда и ни за что не хотел бы отпустить этого человека вновь. Объятия длились долго. ... Алекс и Матвей бок о бок молча катили к кораблю, в их душах царили спокойствие и тихая радость. Они нашли и поняли друг друга, и в этом мире им больше не придётся бороться за жизнь в одиночку. Теперь каждый станет опорой для другого.