Wind of love

Туманный цветок покачивался на ветру и, казалось, тихонько звенел. Вокруг поблескивал лёд, который не таял даже под самым палящим солнцем и весело отбрасывал блики и искры на лицо капитана Ордо Фавониус. Он улыбался этой игре света и щурил единственный видный глаз, такой же синий, как лепестки туманного цветка. - Прохлаждаешься? – Конечно, он не мог не пошутить. Дилюк вышел из-за скалы, немного морщась от яркого света – в пещере, где они только что разорили лагерь хиличурлов, было темно и сыро. А здесь, на берегу залива, на тёплом мелком песке светло-жёлтого, будто прозрачного, цвета было тепло, тихо и уютно. И росли туманные цветы. - Просто ловлю момент созерцания, - улыбнулся Кайя. – На миссиях редко удаётся вот так полюбоваться пейзажами. - Будто ты эти пейзажи с закрытыми глазами не видишь, - Дилюк подошёл ближе и, вопреки недовольному тону, остановился рядом с цветком, тоже смотря на него. Кайя чуть повернул голову на названного брата. Прядь тёмных, с синим отливом, волос упала на глаз, но убрать её было бы слишком заметно. Дилюк тогда точно бы вскинулся и ушёл, и Кайя больше не смог бы наблюдать за тем, как на бледной коже красиво переливаются солнечно-ледяные блики. Хотелось протянуть руку и коснуться солнечного «пятнышка», волнующегося на щеке, погладить, мягко и ласково повернуть голову Рагнвиндра на себя и собрать свет губами… Но всё, чего бы ни коснулся Кайя, замерзало и пропадало во тьме. Поэтому он никогда не касался Дилюка больше. С тех пор, как выросли – никогда. - Тебе нужен этот цветок? – Красноволосый мечник посмотрел на Кайю. - А? Хм, нет, - удивлённо отозвался рыцарь. – Я лишь смотрю. Не беспокой его. Дилюк пожал плечами и поправил меч, висящий в ножнах на спине. - Тогда идём дальше. Впереди есть ещё несколько их лагерей, разбиты прямо на тракте. Если не разобраться с ними, то поставки прекратятся вовсе, - с усмешкой сообщил он. - О великие архонты, - Кайя закатил глаза и поднялся. – Ты действительно думаешь, что заставить меня работать можно только такими аргументами? - Нет, - Дилюк пожал плечами. – Я думаю, что так заставлять приходится весь Ордо Фавониус, не только тебя. Кайя издал неопределённый звук, похожий на фырканье раздражённого кота. Дилюк редко выходил из своего образа Тёмного рыцаря, предпочитая охранять покой Города Свободы по ночам. Однако порой ему то ли скучно становилось, то ли совесть и прошлое толкали на странные поступки, но Рагнвиндр приходил в штаб рыцарей и договаривался с Джин о том, что часть их работы возьмёт на себя. Джин ни о чём не спрашивала, но всегда просила его беречь себя и не ходить одному. И тогда Кайя имел честь лицезреть Дилюка на пороге своего дома. Тот молча кивал и разворачивался, а Кайя, словно привязанный сотнями невидимых нитей, собирался в рекордные сроки и бежал следом. Вернее, конечно, шёл. Просто шёл, держась на том же расстоянии, невозмутимо и с привычной усмешкой, но внутри… Внутри он всё ещё бежал за другом, как когда-то в детстве, когда они наперегонки неслись к виноградникам и ловили среди гибких лоз и сочных ягод кристальных бабочек. Кайя целовал брата в щёку, когда тому удавалось поймать бабочку. Один раз он совершенно случайно, по-детски, промахнулся. Это был их первый и последний поцелуй. А теперь, по просьбе торговцев, бывший рыцарь и бравый капитан разбирались со стихийными заставами, которых на дорогах было столько, что Кайя подумывал организовать здесь трассу для бега с препятствиями. Эмбер бы точно понравилось. Однако караваны боялись проходить здесь, и в Мондштадте вполне могла закончиться провизия. Так что шутки шутками, но чурлов нужно было разгонять – и срочно. Небо затянуло плотным слоем облаков, подул холодный ветер. Кайя улыбнулся, раскидывая руки, будто собирался обнять бьющие в лицо потоки воздуха. Он ценил и любил свежесть как никто, дышал полной грудью, вырвавшись наконец из-под земли. Когда на сочную зелёную траву упали первые тяжёлые капли дождя, Кайя высунул язык и стал ловить их. - Простудишься, - обронил Дилюк. – И я не пущу тебя в таверну. Заразишь мне посетителей. - Я не болею, - улыбнулся Кайя. – А вот тебе бы застегнуться. Дилюк остановился и развернулся к Альбериху. В алых глазах блеснуло что-то трудноуловимое, не злое, но такое же горячее, и будь их отношения чуть более простыми, Кайя бы даже описал это как… Игривость? В следующий миг Кайю сильно дёрнули вперёд, и ловкие пальцы застегнули пуговицы на его жилетке, скрывая обнажённую грудь. - О, это новый уровень беспокойства о благосостоянии таверны, - ухмыльнулся Кайя. - Да, потому что тебя всё равно ничто не остановит. Но учти, если ты хоть раз кашлянёшь или чихнёшь – вылетишь… - Дилюк не договорил, резко тормозя. Впереди показался лагерь хиличурлов. Кайя поморщился, видя острые шипастые преграды и неопрятные палатки из шкур и обрывков тканей. Рядом в беспорядке валялись разломанные и разворованные обозы. В центре поднимался дымок от потухшего костра, а хиличурлы балакали на своём, не то собираясь разбежаться от дождя, не то, напротив, остаться и исполнить свой странный танец. - У них шаман, - скучающе сообщил Альберих. – Гидро. - Вот и займись им, - Дилюк достал меч. Кайя бросил на Рагнвиндра короткий взгляд, в очередной раз поражаясь тому, что красноволосый держал двуручный тяжёлый клинок одной рукой. Кайя усмехнулся этому и взял в руки свой лёгкий и удобный клинок, не медля бросаясь в атаку. Кайя знал, что был хорош в бою. Он скорее танцевал, чем бился, чувствуя себя неуловимым и непобедимым. Он был крепок, как лёд на Драконьем хребте, прозрачен и незаметен, столь же коварен и опасен. Он был холоден и безжалостен и не прощал ошибок, нанося удары по самым уязвимым местам соперников. Да, Кайя был хорош. Но Дилюк… Дилюк был в разы лучше. Всё, что успевал заметить случайный наблюдатель, была красная вспышка, всполох пламени, яркая искра, после которой оставалась лишь пустота и чистота. Не безмолвие выжженного пустыря, но почти освящённое этим очищающим пламенем пространство, где можно было воздвигнуть новые памятники вечности или просто уютный дом. Что угодно могло бы родиться там, где Дилюк очистил землю от зла. После Кайи… После Кайи оставался иней, зябкий ветер и промёрзлая неживая земля. Но всё же они оба были людьми, и у обоих были маленькие… слабости. - Перестань, - Дилюк скрестил руки на груди и обиженно посмотрел на смеющегося Кайю. Мечник вытер слезу, выкатившуюся из глаза, и согнулся, опираясь в тренировочный болванчик хиличурлов левой рукой. - Нет, ты серьёзно! Ты сказал «ня»! – Хохотал Кайя. – Прямо посреди боя! Окружённый чурлами, весь такой серьёзный – и вдруг! Ня! Рагнвиндр ещё пару мгновений сверлил Кайю раздражённым взглядом, а потом вдруг мягко улыбнулся и заправил за ухо алую прядь волос. - Что ж, если тебе так весело, оно того стоило, - Дилюк посмотрел на Альбериха, резко прервавшего свой смех. Между ними упал косой луч солнца, и на коже вновь заиграли блики света, отражённые каплями дождя. Дилюк сделал пару мягких, пружинящих шагов в сторону Кайи и неожиданно протянул руку к его щеке. Что-то защекотало висок и скулу, а потом Рагнвиндр отвернулся и пошёл в сторону города. Кайя услышал возле правого уха знакомый тихий звон туманного цветка.