Потому что ты хочешь

***

Как же за прошедшие недели Таббо устал хотеть.

      Хотеть не вредно? Бред. Ещё как вредно. Возможно, желание – это самое худшее, что может зародиться в душе человека. Иногда желания – это стимул. Но выше головы не прыгнешь. Собственно, как и в случае Таббо. Это желание, «то, чего он хочет», лишает смысла собственные действия. И ведь рассудок сохраняется. Таббо осознаёт то, что он бегает из стороны в сторону и пытается усидеть на двух стульях одновременно, но «желание» заставляет всё же ставить приоритет не на то, чего бы Тоби, может быть, хотел на самом деле. Тем не менее, Тоби смог оторваться от своей компании ради последних дней, которые он мог провести со своим другом. Если, ощущая человека буквально за спиной, ты всё равно его не чувствуешь, то когда они перейдут на онлайн, то на большее, чем «привет» раз в месяц, Таббо мог даже не рассчитывать. Он перестал общаться с друзьями из предыдущей школы спустя первый месяц. Пусть он и старался проводить время с Флорисом, на самом деле, кроме как на поход в кофейню, времени у Таббо не хватало. 23:40. Fundy: Привет! 23:40. Tubbo: привет-привет) 23:40. Fundy: Занят? 23:40. Tubbo: неа 23:41. Fundy: Послезавтра я уезжаю 23:41. Tubbo: даааа, я помню 23:41. Tubbo: погуляем? 23:41. Fundy: Я короче знаешь чё предложить хочу тебе 23:42. Tubbo: м? 23:42. Fundy: Ты короче 23:42. Fundy: Бляяя 23:42. Fundy: Ты сильно будешь занят в школе, с друзьями завтра? 23:43. Tubbo: эээээ, ну вроде нет? смотря для каких целей 23:43. Fundy: Корооооч 23:43. Fundy: Погнали в родной город? 23:44. Tubbo: АХАХАХХА ЧЁЁЁЁЁЁЁЁЁЁЁ 23:44. Fundy: Ну напоследок 23:44. Tubbo: БЛЯТЬ ЧЕЛ ОХУЕННАЯ ИДЕЯ 23:44. Tubbo: ШКОЛУ НАХУЙ 23:45. Fundy: Сможешь??? 23:45. Tubbo: ВОТ ТЫ ПРИДУМААААЛ 23:45. Tubbo: слушай ну если мама с папой разрешат 23:46. Tubbo: но бля, а чё нет 23:46. Tubbo: уроки в субботу спокойно можно проебать разок в четверть, а) 23:46. Fundy: Так естесна 23:46. Tubbo: всё я пошёл спрашивать!!! 23:46. Tommyinnit: ТУББО 23:47. Tubbo: блять чё? 23:47. Tommyinnit: чё блять-то сразу ээээ 23:47. Tubbo: ты написал мне просто прям перед тем как я отходить должен был 23:47. Tommyinnit: ну извините-извините 23:48. Tommyinnit: гулять пойдём завтрааа? «да» — Блять, — прошептал Тоби, стоило ему увидеть предложение, как ответ был набран, хорошо, что не отправил. 23:48. Tubbo: не могу сорян 23:48. Tommyinnit: всмммм 23:48. Tommyinnit: погнали 23:49. Tubbo: не 23:49. Tommyinnit: да хули, мы в кинчик пойдём 23:49. Tubbo: я не могу, прости реально Фотография Томас прикрепил фото, в котором у него в руке два билета. 23:50. Tommyinnit: я для тебя взял второй 23:50. Tubbo: а ты вдвоём хотел? — О-ху-еть. Тоби чувствовал себя марионеткой, которой управляют лёгкими движениями руки, дергая за ниточки. Если бы его сейчас не останавливала возможная поездка с Флорисом, то он бы со слюнками и глазами-звёздочками побежал бы за Томасом вприпрыжку. 23:50. Tommyinnit: д 23:52. Tubbo: ну я всё равно не смогу 23:52. Tommyinnit: как так ты че 23:52. Tubbo: сходи с вилбуром 23:53. Tommyinnit: бля 23:53. Tommyinnit: ну ок 23:53. Tommyinnit: а куда ты вообще? 23:54. Tubbo: я поеду в родной город с флорисом. он очень скоро переезжает минимум на два года в пизду мира, нельзя мне это проёбывать 23:55. Tommyinnit: бляяяяя 23:55. Tommyinnit: ну пиздец ты меня подставил конечно — Спасибо за газлайтинг, — пронеслось у Таббо в голове 23:55. Tubbo: сорри Таббо наконец-то отложил телефон и вышел из комнаты, направляясь в комнату к родителям. 00:12. Tubbo: РАЗРЕШИЛИ 00:12. Tubbo: ЪАМАХОМКЕ0ОМЪЦ0ПОМЪ0КОП0 00:12. Tubbo: ПОВЕРИТЬ НЕ МОГУ УРАААА 00:13. Fundy: ТОООООП 00:13. Fundy: ТОГДА ДО ЗАВТРА БРАТЮНЬ Я ЩАС БИЛЕТЫ НА ПОЕЗД ВОЗЬМУ 00:13. Tubbo: созвонимся может всё обсудим? 00:14. Fundy: Да, погнали       — Алло, — Проговорил Фанди на британской манере. — Ёбанный голландец, — усмехнулся Таббо с счастливой улыбкой на лице. Он не был в родном городе с прошлого лета, чуть меньше девяти месяцев назад, но даже так он успел соскучиться. Флорис вот не был там несколько лет. Ну и следующие два года тоже не будет, поэтому это действительно важное событие, для которого важно расставлять приоритеты. — Да я в Нидерландах был последний раз, когда молокососом был. — Ну да, зато сейчас туда съёбываешь… — Была бы моя воля, я бы навсегда с тобой тут остался, но не мне решать, — услышав это, в голове Тоби невольно появилась мысль о том, что Флорису тут будет не лучше с таким другом, как он. Как угодно готов извиваться ради одного человека, но не ради своего лучшего друга. — Жаль, что это невозможно. — Жаль. — Ну что, билетики на одиннадцать утра я взял, где-то в 9 с лишним зайду за тобой, на такси поедем на вокзал, а там придумаем чем заняться. — Можно вообще к школе старой сходить, как раз к окончанию уроков приедем. Прикинь как охуеют все. — Точняк.       Парни поговорили ещё около часа, вспоминая все забавные моменты, которые происходили у них в начальной школе. Как они продавали игрушки и были наказаны классным руководителем за это, как Флорис отделял сыр от пиццы, потому что в детстве не любил его и скармливал Тоби. Как они сокращали путь до школы и пролезали под забором или перепрыгивали через него (со вторым у Таббо были проблемы из-за невысокого роста). Но в итоге разговор подошёл к концу, и Таббо, собрав некоторые вещи, которые могут пригодиться (к примеру, наушники и пауэрбанк), лёг спать, перед этим около сотни раз проверив, включил ли он будильник.       Проснулся он буквально за минуту этого будильника, поэтому сразу возбуждённо подскочил и сразу побежал в ванную, чтобы принять водные процедуры. То, как ты проживешь свой день, твоя продуктивность или предстоящее ощущение хорошего времяпровождения напрямую влияет на твоё внутреннее состояние. Таббо настолько счастлив от предстоящего путешествия, что даже поёт разные песни из тиктока в полный голос, пока горячие капли падают на тело. Он совсем не вовремя осознал, что может разбудить кого-то из семьи, поэтому замолчал и продолжил натирать своё тело мочалкой, не переставая улыбаться и помыкивать мотивы себе под нос. Пытаясь вылезти из ванной, он поскользнулся и упал обратно с громким стуком. Было, конечно, больно, но хороший настрой это не испортило. Теперь проблема была в том, что сохранять спокойствие и не заржать было труднее, чем обычно. Парень почистил зубы и закутался в полотенце, возвращаясь в комнату с мокрыми волосами. Он надел свежую одежду, хорошенько промокнул волосы полотенцем (потому что феном пользоваться не любил) и надеялся, что они спокойно высохнут при такой тёплой погоде. Таббо взял телефон в руки, увидев сообщение от Флориса. 09:30. Fundy: Не проспал? А то я уже подхожу. Если ты спишь, то у тебя вся семья на уши встанет от моих стуков в дверь) 09:34. Tubbo: не дождёшься >:) 09:34. Fundy: Ого, ты готов? 09:34. Tubbo: да, уже выхожу 09:36. Tubbo: там тепло? 09:36. Fundy: Оч 09:36. Tubbo: топ! Тоби закинул рюкзак на плечо, вышел из квартиры и побежал по лестнице вниз. — Флори-и-ис! — Тоби сразу запрыгнул на своего друга, сжимая его в крепких объятиях. — Привет-привет, — Флорис так же выглядел безумно счастливо, — Я такси уже вызвал, так что остаётся только ждать. Выспался хоть? — Слушай, на удивление — да. Я думал от нервов не усну вообще, а тут прям перед будильником проснулся. Зато энергии полные штаны, — Тоби встал в героическую позу в подтверждении своих слов, — я, блин, как супермен по дому носился, разбудил там всех. — Ну, самое главное под шумок сбежать успеть. — Тоби посмеялся, — Ну да, так я и сделал. Я не завтракал, мы успеем на вокзале перекусить где-нибудь в маке там? — В мак, боюсь, не успеем. Точно возьмём снеков в дорогу, а там по приезде поедим нормально. — К концу уроков не опоздать бы, — переключился Тоби. — Не бойся, не опоздаем.       Машина подъехала через пару мгновений, и оттуда вышел мужчина в костюме, открывая дверь. — Че?! — Тоби захохотал, забив на неловкость при виде этого огромного и серьёзного водителя, — Ты бизнес класс заказал? — Это комфорт плюс, ниче смешного, — Флорис сел на переднее сидение, а Таббо раскинулся на заднем, удобно располагаясь на дорогой обивке.       Под музыку из радио они без разговоров доехали до вокзала. Там купили сэндвичи с ветчиной и сыром, пару банок с колой и сели на свой поезд. Путь в родной город составлял три часа. Парни весело проводили время, общаясь и играя в карты. Таббо съел свой сэндвич, как только поезд двинулся, поэтому через полтора часа уже вновь скулил о том, как он хочет есть. Фанди, как истинный герой, отдал свой снек другу, позволяя утолить голод на оставшееся время, заверив друга в том, что сам он от истощения явно не умрёт.       И вот они вышли из поезда, вдыхая свой родной воздух. Таббо сразу потянулся и размял затёкшие конечности. — А теперь есть! — Ну спасибо, что разрешил, — с иронией добавил Флорис. — Они набрали себе еды в макдональдсе и набили свои животы, всё ещё не покидая вокзал. — Фух, — Тоби выдохнул, откидываясь на диванчик и хлопая себя по животу. — Наелся наконец? — Флорис скромно вытирал рот салфеткой. — Наконец, — нечленораздельно проговорил Таббо, не имея сил на то, чтобы произносить нормальные ответы. — Мы же не будем отель снимать или что-то подобное? — Фанди посмотрел что-то у себя в телефоне, не обращая внимания на друга, — Погуляем просто, — он всё же поднял взгляд, — ты как, живой вообще? — Да-а-а, — многострадально протянул Таббо, всё же выходя из состояния эмбриона и выпрямляясь, — всё ок, просто усталость резкая, щас приду в себя, — Тоби помотал головой, думая, что это приведёт его в чувства. — Уже пора ехать, я думаю. — Да, вызывай опять свой президентский люкс.

***

      Сказать, что бывшие одноклассники ребят были удивлены встрече с Флорисом и Тоби — это ничего не сказать. Все старые знакомые просто пищали от восторга. Целый день они, к сожалению, провести вместе не смогли, зато несколько часов прогулок по родному городу в большой и дружной компании согрели сердце каждому. Флорис поддерживал контакт со всеми. Он умеет дружить и сохранять это неопределённое чувство близости. Большинство из его знакомых — это отличные друзья, с которыми ты пообщаешься максимум раз в полгода, но оба участника диалога будут приятно удивлены и рады проведённому вместе времени. Поэтому для большинства одноклассников он был весьма свежим в памяти. Таббо же перестал говорить с бывшими лучшими друзьями в первые недели в новой школе. Не полностью, конечно, но на 90 процентов уж точно. Парень сильно винил себя в начале, но потом, по прошествии месяцев, забыл буквально обо всём, полностью ослеплённый любовью. Но бывшие одноклассники не обижались и не расстраивались, сами они тоже не особо думали о тихом мальчике из класса, которого нельзя касаться ни в коем случае. В итоге, преодолев пешим ходом полгорода, все разошлись, оставив после прогулки замечательные впечатления. Все пожелали Флорису хорошо освоиться на новом месте — а Таббо разобраться со сложными отношениями, с которыми он ознакомил их максимально поверхностно, без упоминания пола и всего подобного.       С лица Фанди не уходила счастливая улыбка. Он любитель хороших компаний и сейчас будто поставил последний мазок на холсте, с которым теперь и отправится далеко от всех знакомых ему людей. Тоби тоже был счастлив, но не выражал это на лице из-за сильной усталости. Лишь тёплое чувство в груди напоминало о чудесно проведённом дне, воспоминания о котором исчезали от желания поспать. — Тоби, — улыбка на лице Фанди будто отражалась и в его глазах. Был бы у этого лиса хвост, он бы им точно вилял. — Да? — мягкая улыбка встретилась с глазами друга, всем точно было ясно, что путешествие пока что не окончено. — Ты сможешь угадать то, что я тебе хочу предложить? — лёгкий и тёплый весенний ветер перебирал кудри на головах у парней. Нежно обнимал их силуэты, одаряя после этого мгновенным теплом. — Да чё угадывать, пошли.       Небо было тёмным. За заблокированными экранами телефоном скрывалось начало нового дня: 00:00. Поезд обратно будет только в два часа ночи, поэтому парни не спеша двигались по ночному городу, проходя один высокий фонарь за другим. Чем дальше они шли, тем меньше урбанистика наполняла всё вокруг. Деревьев становилось всё больше, а асфальт сменялся грубой почвой. За полчаса дороги они не проронили ни слова. Тоби будто спал, пока шёл, А Флорис смотрел по сторонам, впитывая природу вокруг себя, делая мысленные фотографии и запоминая всё вокруг. Он дышал полной грудью.       И вот молчаливая дорога, наконец, была преодолена. Тёмно-синее море толкало густые волны на песчаный берег. Умиротворённость Тоби сменилась желанием умереть. Умереть от бесконечного спокойствия и любви, пропитанному к этому месту. Пока Фанди дышал полной грудью, другой чуть ли не задыхался от радости, выразить которую просто не мог. Тоби любит море. Он любит плавать, любит кататься на сёрфинге, любит круизы и лайнеры, любит рыбок, которые плавают, и кораллы, которые даже в майнкрафте притягивают его без причины. Он был счастлив жить у моря в этом городе. Там, где они сейчас, выхода к морю нет, а ближайшие водоёмы были совсем далеко, чтобы тратить время для того, чтобы до них добраться. Шум моря, его ощущение, его красота. Его безграничность и яркость. Его опасность и плодородность.       С самого детства они всегда приходили с Флорисом на этот пляж. Могли сидеть до ночи и общаться, делать уроки, а иногда просто спать. Это место такое родное, что даже стены не нужны, чтобы называть его домом. Каждый из двоих подсознательно понимал, что этот день должен закончиться здесь, на этом месте, полном жизни и полном одиночества. — Как же тут охуенно, — решился сказал Фанди, до этого около минуты просто залипая на то, что перед глазами, вместе с другом. — И не говори, — Тоби подошёл ближе к морю, садясь на песок. Луна над ними рисовала узоры на море. Звёзды заполняли ночное небо. Флорис подсел рядом. — Помнишь, как ты рассказывал мне про звёзды? По именам их даже называл. — Конечно, — Тоби улыбнулся, но через мгновение улыбка пропала с его лица, — последний раз я говорил про звёзды только Томасу. — Ясно… — Блять, — Тоби опустил голову. Волны почти доходили до его ног, заставляя его кроссовки промокнуть, — мне страшно. — Ты справишься. — Я не справляюсь, я конченое ничтожество, — он поджал губы, чувствуя, что может заплакать. Фанди придвинулся ближе и лёг Тоби на ключицу. — Когда ты уедешь, я никогда не спасусь от него. — Но ты же его любишь. — Я не хочу его любить, я очень очень устал. — Я пытался тебе помочь. — Я знаю. Оба замолчали, а по щеке Тоби стекла одинокая слеза. — Он купил билеты в кино для нас двоих, — проскулил парень, отводя глаза. — Может он поменяется, всё будет хорошо, и вы будете вместе. Ты же хочешь быть с ним? — Конечно я хочу быть с ним! Мы говорим о человеке, на которого я буквально дрочу, — резко ответил Таббо поворачивая голову в другую сторону. — Спасибо за подробности. — Не за что. Фанди явно пытался подобрать слова, но ничего хорошего тут всё равно не скажешь. — Может и не со мной, но это закончится, я обещаю тебе. Я никогда и ни на что не буду обижаться на тебя. Я пойму твои решения, твои поступки, буду помогать тебе копаться в себе, буду тебя вытаскивать. И если я не смогу это сделать напрямую, я буду это делать косвенно. А если и это не смогу, то буду искренне в тебя верить. Я не думаю, что смогу много переписываться после переезда, да и ты явно будешь занят кем-то другим. Слёзы медленно стекали с глаз Тоби. Одна за одной они капали на жёлтый песок. Море становилось спокойнее. — Я хочу быть счастливым. — Я знаю, Тоби. Ты достоин этого. — Почему он не любит меня? Почему он мной пользуется? — Потому что он– — Хочет, — Тоби продолжил случайно. Слово, сорвавшееся с его уст, морально сделало только хуже. — Что? — Забудь. С громким выдохом Фанди поднялся и отстранился от Тоби. — Посидим тут ещё немного. — С удовольствием, — Тоби шмыгнул и снова поднял глаза на море.       Находиться тут даже сюрреалистично. Это место больше им не принадлежит. Тоби не был там почти год, а теперь в такой компании не будет в ближайшие два. Но даже это ощущение, будто наркотик приносит кайф вместе с болью. Десять минут они посидели, поговорили о чём-то другом, встали и ушли. Таббо коснулся ладонью воды, прошептав тихое «Пока». Ледяная вода будто задержалась, будто эхом отдала ответное прощание, будто отпустила.       Всю дорогу в поезде они спали как убитые, а под самый рассвет, к шести утра были дома и отсыпались по-нормальному. Тоби проспал до двух часов дня. Когда он начал раскрывать слипающиеся от дневного света глаза, он почувствовал сильную боль в ногах из-за тысяч шагов, пройденных вчера. Парень потянулся и сразу взял свой телефон и зашёл в сообщения. 10:30. Tommyinnit: алоооо 10:30. Tommyinnit: туббооо 12:13. Tommyinnit: чё тя нет весь день 19:24. Tommyinnit: а мы с Вилом в кинчик сгоняли 19:24. Tommyinnit: весело было 20:58. Tommyinnit: пошли гулять завтраа 23:45. Tommyinnit: алоооо У Тоби в голове проносятся мысли о том, какой же Томми всё-таки дегенерат. Ему прямо сказали, что он весь день будет занят, а пишет так, будто у него выходной «на чиле, на расслабоне». Парень прочитал и не ответил, потому что отвечать было буквально нечего. Намного важнее сейчас диалог с другим человеком. 13:10. Fundy: Привет, короче, вылетаем в 6, в 4:30 я буду в аэропорту, ты можешь с нами поехать если тебе будет не скучно полтора часа провести в месте, где все орут, нервничают, плачут и все подобное. 14:31. Tubbo: йоооу, привеет. я только проснулся, дадада кншн я с тобой поеду! 14:34. Fundy: О, доброе утро. Шикарно Они договорились подъехать на такси к дому Таббо в четыре часа дня. За тридцать минут они доедут до аэропорта. Всё это время Тоби ничем особо не занимался. По большей части он просто думал о том, как сильно ему будет одиноко, когда Фанди уедет. Они смогли побыть вместе так мало, и это вина самого Таббо. Когда он сел в такси, от Флориса чувствовалась не особо положительная аура. Он, конечно, улыбался, даже немного шутил, но на самом деле он был очень напряжён и даже немного расстроен. Тоби старался вести себя так же. Делать вид, что все отлично. Хотя пока у них ещё есть целых два часа, всё и вправду было отлично. В аэропорту было одновременно скучно и перевозбуждено. Суета отовсюду, а по факту заняться нечем. Родители у Фанди люди рассудительные и тихие, поэтому им не свойственны крики и истерики в общественных местах, когда им выдают не тот билет. Тоби и Флорис играли вместе в онлайн игры, посидели в Макдональдсе, который был непосредственно в здании, а потом просто общались, когда оставалось буквально двадцать минут. Пусть самолёт и отправлялся в 6, расстаться парням нужно было раньше, в 5:30. Они стояли рядом, пока очередь на посадку двигалась вперёд. — Ну что? — спросил Флорис. — Что ну что? — безнадежно на выдохе сказал Таббо. — Пока, я думаю… — Бли-и-ин. Ну не щас же… — У нас буквально пару минут, в следующий зал тебе уже нельзя. — Я без тебя просто сдохну. — Ты справишься, — Фанди посмотрел на него серьезно, раздвигая руки для прощальных объятий. — Почему это так быстро? В фильмах прощания кажутся вечностью, — Таббо ответил на объятия, прижимаясь к другу. — К сожалению, мы не в фильме, — Фанди погладил друга по спине, — ты очень сильный. Ты замечательный, смешной и веселый человек, который каждому приносит радость. — Ну не скажи, в последнее время только ною, — глаза у парней блестели, но они улыбнулись, пока Фанди продолжил. — Все будет хорошо, следующий годик отучиться, и все отлично будет. — Я очень надеюсь, что так и произойдёт. — Всё, — Флорис хотел отстранится, но Таббо не дал этого сделать быстро и тихо проговаривая: — Я тебя очень люблю. Ты самый лучший друг на свете. Я буду скучать. — До встречи, — Флорис разомкнул объятия и посмотрел в глаза Тоби. — До скорой.

***

      Дверь в кабинет открылась в сопровождении неприятного скрипучего звука. — Привет, пап, — Вилбур устало выдохнул, переходя порог. — О, — Фил обернулся на звук, улыбаясь, — а-а-ам, — он свёл брови, видя недовольное лицо ребёнка, — что-то случилось? — Нет, я просто очень устал. — Не хочешь вздремнуть в учительской? — Нет, я лучше с тобой посижу, — Вилбур прошёл глубже в кабинет и закинул рюкзак на первую парту, присаживаясь напротив отца. Парень громко выдохнул, прикладывая руки ко лбу. — Ты в порядке? — не отвлекаясь от проверки тетрадей спросил профессор. — Голова болит немного… — Может, домой пойдешь? — Не хочу, — парень лег на парту и прикрыл глаза, — расскажи что-нибудь интересное. — Хах, — Фил улыбнулся и закрыл тетрадь, поднимаясь с места, — а что тебе рассказать? Из детства, из юношества или что-нибудь недавнее? — А давай что-нибудь с работы, — Вилл проговорил монотонно, — вот с первых дней в качестве учителя. — Ой, ну и дал ты мне задачку, — Фил дошел до чайника и поставил воду кипятиться. Несколько секунд он постоял, глядя в одну точку, призадумавшись, — всё-таки это двадцать пять лет назад было.

***

      Фил всегда был тихим умным мальчиком. Друзей было не так много, но он от этого себя хуже не чувствовал. Концентрироваться на долгих занятиях, проводя время с самим собой, всегда было намного интереснее, чем бегать с друзьями по улице. Хотя и необщительным его назвать было тяжело. Скорее гиперактивным во всем, кроме общения с людьми. Брался за все, за что только мог и не забрасывал. Когда был совсем малышом, собирал конструкторы и читал книжки взахлёб, как только научился читать по слогам. Став подростком, продолжал читать, собирал конструкторы посложнее: модели кораблей, самолётов. Обожал собирать коллекции. И в выборе будущей профессии всегда был уверен: учитель. Общению с людьми можно обучиться даже лучше, если делаешь это со стороны. Он насмотрелся и на хорошие диалоги, и на неловкое молчание и выявил для себя все, что нужно ему, чтобы быть счастливым человеком. И в одиннадцатом классе за ним постоянно бегали младшеклассники, которые хотели, чтобы он рассказал что-нибудь, что вычитал из энциклопедий по динозаврам, другим животным, растениям, истории и тому подобное. Сам не понимал, как у него все в голове помещалось, но рассказывал он про все эмоционально и энергично, будто узнал обо всем пару дней назад, хотя знания хранились уже чуть ли не десяток лет.       В университет поступил без проблем. Когда наслаждаешься изучением нового, учиться в школе вовсе не наказание. Поэтому, окончив последний класс с отличием, он спокойно продолжал обучение дальше. На курсе он был старостой, там его первые настоящие лучшие друзья и появились. Вдоволь научившись за два десятка лет, теперь он начал наслаждаться более активной жизнью. Причем далеко не в оковах рамок приличия. О вреде всего знал, поэтому пробовал все, но понемногу. И пил, и курил, но в итоге бросил с этим делом. Тем не менее, сам Фил вспоминает о таком беззаботном времени с улыбкой на лице. Доказывать кому-то было нечего, но внутренний молодой бунтарь ликовал. Через год познакомился с девушкой на курс младше, влюбился, ухаживал за ней много, хотя оба по уши в учебе завалены были. Хотя все же нашли время для бракосочетания. Когда Кристин, его жена, закончила обучение, пошла работать в ту же школу, что и муж. Там у них двоих происходило множество весёлых историй, о которых Фил любил рассказывать детям, которых взяли спустя несколько лет из-за невозможности Кристин иметь детей. Но последние несколько лет Фил предпочитал умалчивать о том времени, потому что смерть любви всей его жизни до сих пор тяжёлым грузом висит на его шее.       На лице профессора промелькнула печаль, а чайник уже почти закипел. Вилбур терпеливо ждал, когда папа начнёт рассказ. С неким эмоциональным бессилием Фил всё же взял ручку чайника, наливая в две чашки заварку и кипяток. Осторожно взяв за ручки, он донес их до своего стола и пододвинул одну сыну, который приоткрыл глаза и обхватил чашку ладонями. Учитель сел на место и сделал глоток чая. В семье они всегда пили его без сахара: Филу и Алексу такой чай просто не нравился, а Вилбуру было вкусно и так, и так. А чем горячее, тем вкуснее. — Это было в мой второй рабочий год, — Вилбур улыбнулся с закрытыми глазами, когда отец начал говорить. Он не особо нуждался в чае, но тепло от чашки приятно согревало ладони, — тогда Кристин только пришла в ту школу, в которой мы работали несколько лет.       Фил хотел заметить какую-то реакцию на умиротворенном лице сына, но Вилбур сразу понял что подобная долгая пауза могла быть вызвана только воспоминаниями связанными с ней. — И вот наши старшеклассники участвовали в конкурсе по написанию стихов, книг и всего такого. Самое главное было совмещение французского и английского в своих работах. Поэтому, когда, на удивление, они смогли перейти в последний тур и должны были ехать на официальное соревнование в другой город, сопровождающими должны были стать, конечно, учитель английского и французского. То есть я и мама.       Слово мама. Что-то похороненное в прошлом. Фил использовал подобное обращение к Кристин очень редко. Когда Вилбур и Алекс только появились в семье. Всегда использовал слово «мама» когда обращался к своей жене при появившихся детях. Так, по его мнению, им будет легче адаптироваться и привыкнуть к изменениям в жизни. Далее в их жизни Фил слово мама не произносил, называл жену по имени. А после смерти Кристин этот ярлык «матери» был настолько болезненным, что даже дети прекратили её так называть. Сейчас всё-таки все порефлексировали, а болезнь старшего сына заставляет цепляться за все воспоминания крепче. — Мы поехали в столицу. Тогда мы жили далеко не там, и, конечно же, в наш тур были включены всякие поездки, экскурсии и все такое. И вот уже даже после защиты наших работ ребята второе место, кстати, заняли, мы в предпоследний день поехали на очередную экскурсию, перемещались на двухэтажном автобусе, ну, по всем традициям. А классов несколько, поэтому у нас было два таких автобуса, — Фил говорил довольно энергично. Перед глазами стоял яркий день. В воспоминаниях учитель со своей женой совсем молодой, худенький, волосы длиннее, а самое главное — красавица жена. Что-то к чему никогда не вернуться по многим причинам. Пусть и живёт он теперь в этом же городе, пусть волосы можно снова отращивать, да и похудеть проблемы нет. Что-то в этом воспоминании греет душу именно тем, что это что-то что невозможно вернуть. Воспоминание, в котором он счастлив жить той жизнью, которая ему дана. — Вот. И сопровождающих помимо нас несколько человек было. Родители там, ещё, учителя всякие. И вот по двум автобусам всех раскидали вместе с учениками. И вот останавливаемся на заправке. А дети тогда от меня не отлипали. Любят всегда молодых учителей. Ну, если дети хорошие, конечно. Тут как бы два случая. Учитель слабохарактерный, старшеклассники его и загнобить могут. А если вот показать характер, не обязательно строгостью, наоборот, правильным подходом, то всё, ты их лучший друг. И вышли там все, кто еду покупает, кто в туалет. А вся суета на меня сваливается: «Фил, посмотри за этим», «Профессор, расскажите то». В общем, я вообще сконцентрироваться ни на чём, кроме работы не мог. Ну вот проходит время, минут двадцать, не больше, и мы возвращаемся в автобус. Едем, едем, и где-то через полчаса я понимаю, что мамы то и нет. Вилбур приподнялся и открыл глаза, — это как? — Мы забыли ее на той остановке. Вилл засмеялся, смотря на отца, как на идиота, — а дальше? — Это вот история с ее стороны. Она выходит из уборной, в которой она, собственно, и оставалась последние несколько минут. Видит, что автобус трогается. Ну, думает, ничего, без нее же не уедут, значит, можно не спешить, перепарковывается. Да причем и автобус не быстро ехал, поэтому Кристин так спокойненько до него пыталась дойти. А после светофора он как помчался! И всё, одна в незнакомом городе. — И ты её просто забыл? — Да я ж говорю, все меня замучали, а тревогу я бы не поднял, она иногда в другом автобусе ездила. — И когда вы про неё вспомнили? Она же явно позвонила кому-нибудь. — А вот тут как раз загвоздка. Сумочка-то в автобусе осталась, телефон там. Ничего нет, ни денег, ни телефона. Потом она бегала туда-сюда у людей телефон просила, а мой номер она наизусть не помнила, в никуда звонила. Потом додумалась себе звонить, а к тому времени минут двадцать прошло, я уже не на шутку беспокоиться начал. Ответил. Мы к ней вернулись. А она такая злая была. Я все оставшиеся дни перед ней извинялся и успокаивал. — Ужас какой. — Оно, может, и так, но мы со смехом эту историю всегда вспоминали, она ещё частенько шутила над этим, чтобы меня подколоть, слово «забыл» в речи выделяла и перед учениками сцены устраивала, если это были те дети, которые застали эту ситуацию.       Оба замолчали с мягкой улыбкой на лице. Любимая жена и любимая мама. — Ладно, давай, допивай, — сказал Фил, вставая с места и собирая свои вещи в кожаный портфель, — Надо к брату ехать. Сейчас много с документами возиться придётся, так что готовься. — Я хоть неделю без сна буду возиться с документами, если больше не увижу никого из близких на больничной койке.

***

«Блять, да почему же он не отвечает?» Конечно же, с приближением лета становилось теплее, но до июня ещё добрый месяц, а в двенадцать часов вечера редко бывает прям «жарко» в любую погоду. Поэтому Алекс стоял у своего подъезда, пытаясь согреть себя, скрестив руки, тщетно пытаясь дозвониться до кого-нибудь из своих друзей. Матери дома нет, уехала к родственникам на родину. Больше дома никого нет, а ключи он посеял. До вечера гулял и музыку слушал, а как замёрз, к дому побежал. Вот такой облом. Это, конечно, не величайшая трагедия. Можно спокойно до кого-то пешком дойти, просто идти не прям уж близко, а если бы ответили, то хоть подвезли. Уж Вилбур с Филом точно. — О, старый знакомый, — эхом раздалось откуда-то сверху.       Квакити поднял взгляд и увидел статную персону с сигаретой, стоявшую на балконе шестого этажа. Без костюма было даже непонятно сразу, но это его директор, Джонатан Шлатт. Они живут на разных этажах. Директор на шестом, Алекс на девятом, да и режимы у них не совпадают, поэтому даже в лифте пересечься – редкость. — Боже, — промямлил парень под себя, — вас только не хватало, — он задрал голову, смотря на молодого директора. — Как дела-то? — Хуёво, — прямо сказал ученик. Ну а что? Обстановка неформальная, да и если честно, учитывая то, сколько раз Квакити был в кабинете директора, их вообще можно корешами считать. — Ээ, без выражений. Чё ты стоишь? Холодно же. — Я ключи просрал. — А друзей у тебя нет что ли? — Не отвечают. — Господи, дети, — проговорил мужчина, делая ещё одну затяжку, заходя на лестничную площадку с громким «Погоди». — Через минуту дверь в подъезд открылась, и директор в брендовой футболке и спортивных штанах впустил парня в дом. — А родители где? — Мама уехала. — Нормально ты. Делать что будешь? — Не знаю, подожду пока Вилбур ответит. — Я могу профессору Филу позвонить. — Спасибо, — неловко проговорил парень, убирая пряди чёлки за шапку. — Если что, ты можешь у меня посидеть пока, если не хочешь тут на ступеньках торчать. — Ну, это как-то странно. — Да, давай педофилом ещё меня назови. У нас пять лет разница, забудь что я директор. — Стоп. Сколько? — Мне эта должность от бати досталась, я скоро увольняться буду. — Я думал вам тридцатник. — Это всё из-за бороды. Ты заходить будешь? — Д-давайте?       Двое прошли к лифту и поднялись на шестой этаж в молчании. Директор открыл дверь в свою квартиру и пропустил парня первым. Интерьер можно было описать как эталонная роскошь: много золота, много дорогих тканей и древесины. Всё сделано под заказ, всё сверкает и находится на своих местах. — Ого. — Не завидуй. — Это вы с должности директора столько отмыли? — Эй! Не так уж много я отмываю, мне это по наследству перешло. — Вы один живёте? — Естественно, я ни с кем делиться не собираюсь.       Шлатт прошёл к мини-бару и достал дорогой коньяк, увидев заинтересованное подглядывание подростка, он сразу его осек, — даже не думай, это не тебе, — Квакити конечно расстроился, но не то чтобы прямо сильно, — мне вообще-то уже есть восемнадцать, — самодовольно сказал парень. — Да? Когда успел? На второй год оставался что ли? Я бы не удивился, — директор достал из морозильника лёд и кинул его в стакан, набирая номер учителя, Алекс хотел ответить на его вопрос, но мужчина поднял стакан, выставляя указательный палец вверх в жесте «подожди» и приложил телефон к уху. — Доброй ночи, профессор, не разбудил? Да, да тут с учеником вашим беда случилась. Алекс ключи потерял, идти не к кому, может вы приберёте его к себе на ночь? — директор недовольно сжал губы после ответа с негативом поглядывая на неожиданного гостя, — Понял, давайте, разбирайтесь. Ой, да вы не волнуйтесь я всё придумаю, да. Да, не беспокойтесь, до свидания. — Ну? — Они в больнице будут всю ночь. — Ой бляя-я-ть, — протянул парень, недовольно цокая и закатывая глаза, — может вы дадите мне денег на гостиницу, я вам верну как только мама вернётся, обещаю! — Ещё чего! — А что мне делать? — Квакити расстроенно развёл руки в стороны. Хотя ему было стыдно просить что-то у директора. — Сегодня у меня можешь остаться, есть комната для гостей, а завтра свалишь к другу своему. — Эм. Ну мне кажется оставаться у вас будет похуже. А если узнает кто? — А что я тебя тут? Трахать буду? Боже, пацан я тебе дело предлагаю, но если ты реально готов сейчас тащиться в отель, я тебе дам денег конечно, — Джонатан разблокировал телефон, открывая приложение банка, — сколько? — Нетнетнет! Я просто очень не хочу вам на шею вешаться! Если вы не против, я останусь. — Вот и разобрались, — директор за один глоток выпил всю жидкость в стакане и даже не сморщился в лице, — так, напомни что там у тебя с восемнадцатилетием. — А, ну мы когда в страну эту переезжали, с гражданством проблемы были всякие, поэтому так, год пришлось пропустить, а я в декабре родился, поэтому всех всегда старше в классе, так и получилось. — Понял, — Шлатт кивнул, — и ты это, не стой, присаживайся, че это я. Так, давай накормлю чем, и вообще на морозе был сколько. Может подогрев пола включить? Согреешься быстрее. — Ой, ну, если можно, — Квакити сел на стул с мягкой бархатной обивкой, проследив за тем, как директор проходит в коридор и что-то тыкает там на экране встроенном в стену, — Ты в еде привередливый? — он вернулся к парню и открыл холодильник. — Да я не особо голоден… — Так, — он обернулся, — забудь что я директор, я помогаю тебе из человеческого сочувствия, потому что мы знакомы, любой другой твой знакомый поступил бы так же, поэтому просто принимай моё гостеприимство, пока я тебя из окна не выкинул. — Понял. Нет, ем что дают. — О! Так тебе повезло, — на одной из полок в шкафу мужчина увидел упаковку с лепёшками для тако, — ты любишь тако или это только стереотипы? — Боже, вы откуда знаете что я мексиканец? — Так ты на испанском говоришь. — Ну а что не испанец тогда? — Ну внешность у тебя мексиканская, че пристал вообще? Тако будешь? — Буду, — Квакити неловко отвёл взгляд в сторону, — а вы знаете испанский, или просто можете отличить этот язык от другого? — Sí, conozco este idioma, pero no muy bien, — Шлатт достал всё, что нужно для тако и постепенно начал его готовить. — О-о-о очень неплохо! А зачем вам этот язык? — В молодости хотел полиглотом стать, а потом понял что это всё бессмысленно, потому что деньги у меня всегда будут и я всегда смогу выкрутиться. — Богатая жизнь уничтожила детские амбиции? — Возможно, — Шлатт засмеялся, переворачивая лепешки на сковородке, — но, как видишь, руки у меня из правильного места растут, даже еду не заказываю никогда.       Пока тако готовилось, двое постепенно более-менее разговорились, всё-таки в школе действительно царит слишком тяжелая атмосфера для чего-то хотя бы близкого к тому, что происходит сейчас. Да и никогда такого не бывает, чтобы ученик дружил с директором.       Джонатан накрыл на стол, положив себе и гостю два сочных тако. — Так, я даже не знаю что тебе предложить, у меня кроме алкоголя нет ничего. — Так мне восемнадцать, можете и алкоголь дать, — Квакити хитро ухмыльнулся и после этого узнал в человеке напротив того же строгого, упёртого директора, смотрящего исподлобья злобным взглядом. — Расскажешь кому-нибудь — убью. — Правда? — проигнорировав последнюю фразу, Алекс широко открыл глаза, не веря, что Джонатан всё же согласился. — А ну цыц, — мужчина поднялся и ушел куда-то вглубь квартиры. А вернулся через две минуты с бутылкой вина в руках. — Коньяк я тебе в жизни не дам, но вином хорошим могу угостить. Ты такое навряд ли когда-нибудь попробуешь. — Ого! Какое? — Domaine Leroy Latricieres-Chambertin Grand Cru, — проговорил мужчина на французской манере, — больше двух тысячи долларов за бутылку. — Сколько?! — Алекс чуть не подпрыгнул, — вам не жалко такую бутылочку со мной разделять? — Да у меня их много, тем более я же сказал: попробуешь что-то такое, а если понравится, будет стимул в будущем миллионером стать. — Ох уж не думаю, что у меня получится, — положив руки на колени, Алекс с нетерпением наблюдал за тем, как директор разливает вино по бокалам, смотря то на бутылку, то на директора.       Наконец, половина бокала была заполнена и Шлатт сел напротив. — Приятного аппетита, — у мужчины была идеальная осанка и даже такое не совсем изысканное блюдо как тако он ел очень элегантно. Алекс даже засмотрелся случайно. Сам парень, следуя примеру директора, старался есть аккуратно, но все равно выглядел нелепо: обычная белая футболка, местами немного грязная, сгорбленная спина и выбившиеся из-под шапки волосы. Все это на фоне блестящей роскоши смотрелось смешно, поэтому парню было очень неловко, и пока хозяин квартиры уже пил вино, его гость стеснялся взять бокал в руки, из-за того, что они были грязными от жира.       Шлатт сразу заметил скованность в движениях ученика, он поднялся и подал парню стопку салфеток, — ты не обязан из себя кого-то строить. Расслабься, не бойся что-то испачкать, не думай что ты недостоин чего-то. Человеческая уверенность это способ пробиться куда угодно. Ты имеешь полное право распоряжаться тем, что тебе предлагают, по крайней мере я. Квакити взял салфетки и протёр ладони, наконец-то осторожно дотрагиваясь до бокала. Шлатт, не возвращаясь на своё место, так же поднял бокал и чокнулся с гостем. Вкус у этого дорогого напитка был действительно потрясающим. Может быть не на пару тысяч долларов, но особенности сильно отличаются. Немного забывшись, парень случайно выпил до дна за раз, пока Шлатт растягивал удовольствие с пониманием того, что торопиться некуда.       В итоге они в уютной тишине перекусили и опустошили бутылку вина, изредка пропускали какие-то короткие переговоры. — Спасибо вам большое. Шлатт посмеялся, — за что? — Да и за вино, и за ужин вкусный, да и тем более за то, что домой пустили. — Не переживай, — директор начал убирать со стола, засовывая посуду в посудомоечную машину, — давай я провожу тебя в комнату, в которой ты будешь спать. Я просто немного устал, если честно. — Да, да-да конечно, — рассудок от алкоголя немного помутнел, но Квакити старался подняться ровно, чтобы лёгкое опьянение было незаметно. — Так, ты нормально вообще? Дойти сможешь? — Да, я просто давно не выпивал.       По сравнению с Джонатаном, который только за этот вечер успел выпить несколько бокалов вина и стакан коньяка, при этом не выглядящим пьяным ни на градус, Алекс казался салагой, но дойти до комнаты всё же смог. Гостевая спальня была простой, но очень элитной, роскошная большая кровать и не менее дорогой на вид ковёр. Большое окно и пара шкафов, которые наверняка пустые. — Располагайся, и вообще лучше сразу спать ложись, зарядка для телефона нужна тебе? — Нет, у меня есть. — Когда мама твоя вернётся вообще? — Через неделю. Но вы не беспокойтесь, я думаю у Вилбура смогу следующие дни провести. — Сейчас у них мне кажется много нервов может быть по поводу сына старшего, на твоём месте я бы их не беспокоил. Я не против, если ты останешься у меня, меня всё равно большую часть дня дома нет, поэтому делай что хочешь, в пределах разумного, естественно. В зале телик есть, подписка на нетфликс, плойка. Снеки всякие на кухне. — Я же ещё не согласился, — Алекс присел на кровать с улыбкой смотря на директора. — Да по тебе видно, что не откажешься. Короче отсыпайся, я пошёл. Ключи около выхода оставлю, не твори хуйни. — Эм. Вы куда? — Я работать на ночь, в школе встретимся, закрыться не забудь. — Ну хорошо, спасибо. Камер-то у вас нет? Раздеться можно будет? Директор посмеялся и ответил отрицательно, выключая свет и оставляя Квакити одного. Парень быстро уснул, даже не услышал, как хозяин квартиры её покинул.

***

      Вилбур с Филом действительно были очень заняты уходом за старшим сыном. Профессор даже попросил отгул с работы на пару недель, чтобы не отходить от человека, который действительно нуждался в помощи. Вилбур в последний месяц учебы выглядел напряженно, но зачастую можно было застать легкую улыбку на его лице от осознания того, что всё это скоро кончится. Скоро брат вернётся домой, пойдёт работать в школу, и жизнь будет более красочной и наполненной. Он изо всех сил старался не расслабляться перед окончанием учебного года, но всё равно витал в облаках. Его друзья это понимали, поэтому особо не тревожили. Зря его никто не отвлекал, все знали: школьный день подойдёт к концу, и он пойдёт домой заниматься всем, чем возможно, чтобы отец возвращался из больницы и ни о чем не думал, просто шёл отдыхать.       Квакити действительно решил остаться у директора. Пересекались в квартире они не часто, потому что двадцать часов в сутки Шлатт там отсутствовал, но они всё равно неплохо ладили и даже вместе играли в плейстейшн и смотрели фильмы. Тем не менее, некое чувство вины сильно сводило Алекса с ума, поэтому он старался отплатить за сожительство тем, что постоянно наводил порядок в этой огромной квартире так, как мог. Да и сам он готовит далеко не плохо, поэтому Шлатт по возвращению часто говорил, что «пахнет чем-то вкусненьким». Когда его мама наконец-то вернулась, они разобрались с созданием новых ключей, да ещё и на всякий случай решили сделать дополнительные. Мама Квакити сказала ему хранить их в надежном месте, чтобы знать, куда обратиться, чтобы ключи появились. Алекс решил хранить их у Шлатта.       Таббо чувствовал сильное одиночество. Он не мог «навязаться» к кому-то из друзей, потому что без Флориса адекватно существовать было непросто. Он знал, что Вилбур и Квакити заняты своими домашними делами, а Томас вёл себя отстранённо: то весь день не отлипает, то наоборот, даже поздороваться забудет. К концу мая, казалось, всё пришло на круги своя. Квакити наконец-то стал больше проводить времени в компании, избавившись от (на самом деле несуществующей) бремени уборки у Джонатана Шлатта. Вилбур так же успокоился: его брат наконец-то вернулся домой. Он ещё не был таким активным, каким все бы хотели его видеть. По большей части он просто лежал в своей кровати, изредка самостоятельно поднимаясь, чтобы перекусить. Но это всё равно лучше. Вилбур постоянно приходил к нему в комнату, ложился рядом и разговаривал, смотрел стримы и видосы, иногда даже засыпал рядом. После долгих месяцев разлуки и постоянного страха чувствовать, что брат здесь, рядом, — это невероятно важно. Таббо наконец-то отпустил расставание с лучшим другом, хотя старался писать Фанди как можно чаще. Но он сразу нашёл себе друзей и компанию, неудивительно, но это произошло также из-за майнкрафта.       А Томас... А что Томас? Такой же импульсивный, как обычно. Гиперактивность то касается каждого, то зацикливается на чём-то конкретном. Почему-то его личность стала расплываться на фоне остальных, хотя Таббо был уверен, что по приходу лета всё станет хорошо.

***

Лето

      Подвести итоги можно сразу. Это лето было просто отвратительным. Для каждого. Хотя, наверное, кроме Томми. Как обычно, завышенные ожидания на эти три месяца заставили каждого разбиться по своему. Так происходит всегда. Люди по своей природе мечтатели. Даже если каждый сам себе внушит, что лучше в голове ничего не рисовать, чтобы не разрушать ожидания, всё-таки почти все всегда надеются на лучшее. И для кого-то это работает в лучшую сторону: нарисованная в голове картинка создает цель. Ты видишь эту цель перед своими глазами и понимаешь, что ты сможешь её достичь. И действительно, вот картинка, которая раньше казалась невозможной, теперь истина, находящаяся вокруг тебя. Но таких людей не большинство. Даже если ты долго карабкаешься к той картинке, в которой хотел бы находиться, ты всегда можешь оступиться, упасть и разбиться о скалы.       Июнь был как раз той самой картинкой. Тёплое лето проникало в душу каждого и растапливало сердце, которое было заморожено в оковах отрицания своих мечтаний. Надежды о том, что ты в большой компании будешь гулять с друзьями с утра до ночи, уже рассасывались встречами, которые были слишком редкими.       Таббо понимал, что его никто не зовёт. Сам спросит – пригласят, без этого – нет. И, конечно же, он воспринял это на свой счёт. Хотя проблема зачастую была не в этом. Людям хочется чувствовать свою значимость, чувствовать, что другой человек от него зависит. Поэтому даже те, кто не хочет казаться абьюзивным человеком, всё равно могут пропустить мысль о том, «а нужен ли мне этот человек, если он не пишет мне сам». Томас, казалось, жил так на протяжении всей жизни, а Таббо развил в себе эту способность из-за него.       Квакити был сильно занят работой. В последнее время в его семье появилось много финансовых проблем. Шлатт зачастую видел обессилевшего соседа, возвращающегося домой. Он предлагал свою помощь, но парень наотрез отказывался.       Для Вилбура все шло под откос мучительно медленно. Он смотрел на брата, который совсем не выглядел как человек, готовый пойти на работу через 3 месяца, он совсем не выглядел как человек, который идёт на поправку. Розовые волосы, распластавшиеся на белоснежной подушке, будто вливались туда. Движения мужчины были медленными. Он долго думал, прежде чем отвечал на вопросы семьи.       Фил не хотел показывать свои переживания больному человеку, но Вилбур просто сгорал изнутри. Его захватывала истерия от страха, от того, что брат не выдержит. Это просто сводило его с ума. Он курил по пачке в день, мог просто уйти из дома на ночь, шатаясь по переулкам и садясь где-то в одиночестве, чтобы порыдать. Возвращался под утро с мешками под глазами и видя брата, которому не становилось лучше. Вилбур не глупый человек. Он всегда предугадывал концовки фильмов, мог заканчивать фразы друзей, да и вообще видел всё насквозь. Поэтому нечто подобное он не мог не понять. Но осознание того, что ты ничего не поменяешь, просто заполняло всё черной смолью изнутри.       Первого июня они отпраздновали День рождения старшего сына семьи, но огонь в глазах, отражающийся от свечек был единственным и последним огнём в глазах, которые семья Алекса смогла увидеть.

Тридцатого июня он покинул этот мир.

      Июль был ужасным.       Часть Вилбура погибла в тот же день. Он пропал отовсюду, где с ним могли поговорить, за всё лето его даже на улице никто не видел. Профессора Фила, если и увидишь, что-либо, кроме вселенской печали на его лице разглядеть будет невозможно. Он мягко и медленно улыбался, увидев Томаса или Квакити, и кратко отвечал на вопрос «Где Вилбур» – «Дома», а на вопрос «Когда он сможет с кем-то поговорить» – «Не знаю».       Квакити в какой-то момент слишком перетрудился. Он надорвался на работе и весь июль провёл в больнице. Томас зашел к нему всего раз, но потому что уехал с семьёй на море, постоянно писал сообщения, Таббо стабильно приходил каждую неделю, чтобы поговорить, принести чего-нибудь вкусного или оповестить о состоянии Вилбура, о котором так никто и не узнал. Самым частым гостем, на удивление, был Шлатт.       И вот Тоби остался абсолютно один, это то, чего он боялся больше всего. Понимание, что ты не можешь ничего сделать, чтобы ты был необходим человеку, было невероятно тяжелым. И винить некого, просто одиночество разъедает изнутри.       Август был ещё хуже. Пусть Томми и Квакити вернулись в обычную жизнь, два месяца до этого сделали всё возможное, чтобы им было некомфортно. Ребята недооценивали важность Вилбура в их компании. Всё-таки его харизма помогала всем раскрепоститься по полной, а тут Квакити и Таббо чувствовали себя совсем не так, как нужно, на фоне Томаса, который очень сильно желал внимания.       Эти негативные чувства, негативное состояние, которое каждого захватывало по-разному просто уничтожило лето изнутри. Брошенный. Одинокий. Разбитый. Каждый ощутил это по-своему. Кроме Томми. Ему было всё равно, он просто переживал за остальных, хотя и не особо показывал этого. Он не раз заходил к Вилбуру, но Фил отвечал, что тот либо спит, либо не хочет никого видеть, либо вообще ушел из дома непонятно куда.

***

      Первого сентября Вилла тоже не было. Это напугало ребят. Они просто не могут понять, каким он вернётся в школу. Не сговариваясь, почему-то все сели по отдельности. Квакити и так сидел один, Томас почти всегда с Вилбуром, а Таббо с Фанди, поэтому три парты в классе наполовину были пусты. Профессор, натянув улыбку, стоял в кабинете, пока в него не пришёл высокий, ранее незнакомый парень в маске. Таббо дремал на парте, поэтому даже не задумался о том, кто там и что этот человек вообще тут делает. В последнее время он даже задумался о том, что у него началась депрессия. По крайней мере просто на «хандру» это было уже непохоже.       Он просто хочет отсидеть день и пойти домой. И сделать точно так же завтра, послезавтра и вообще до конца этой проклятой школы. — Хэй, — он бы продолжил думать только о том, как же хочется домой, если бы не неожиданный звук слева от себя, — я могу присесть? — Да? — Таббо приподнялся и неловко заморгал, — дадада, прости, конечно. — Ничего, — они говорили тихо, чтобы не мешать учителю говорить организационные моменты. — Я Тоби или Таббо, прости, я прослушал твоё имя, как тебя зовут? — Ранбу. — Ранбу? — Не особо люблю своё имя, поэтому так представлюсь, считай что так меня и зовут. — Окей, — Тоби улыбнулся. Может не всё ещё потеряно?