Перевертыши

Свет в ее просторной камере достаточно блеклый, дрожащий и совсем не дающий тепла. Воздух спертый и будто бы зловонный. Все здесь выдает немилость королевы, кроме самой пленницы. Балекин не выглядит уставшей или измотанной. Синяки под глазами лишь еще больше оттеняют ее глаза. Она сидит на своем троне, как королева, она говорит о себе, как о королеве. Раздает милости и обещает расплату совсем как королева. По сути, сидя в этой серой и сырой камере, она и есть королева, пускай и несколько не такая, какой всегда хотела быть. — Мне пришло письмо от твоего отца, — властно и холодно произносит она, усаживаясь в свое кресло, которое здесь заменяет трон. Мнет бумагу в пальцах и поднимает взгляд на своего гостя. — Неужели ты думаешь, что я настолько глупа, что поверю, будто он согласен оказать мне поддержу за просто так? Балекин смеривает принца взглядом. Он не шевелится. Стоит все на том же месте, сцепив руки в замок за спиной. Смотрит прямо ей в глаза и молчит. Интересно, где он понабрался этой ложной скромности? Она чуть щурится, когда смотрит на него. Чуть голову набок наклоняет. Изучает, пытается в голову ему залезть. Пытается понять, чего вообще он от нее хочет, раз явился сюда. — И что же он на самом деле хочет? — Того же, чего хотим и все мы, — морской принц отвечает уклончиво, растягивает губы в тонкой улыбке и ведет себя так, будто она не может приказать прирезать его в любой угодный ей момент. — Власти и влияния на двор. Балекин коротко усмехается. Разравнивает пергамент письма, а потом складывает, несколько раз сгибая ровно пополам. — Ты хочешь быть консортом, — она произносит это почти насмешливо. — И тебе все равно, при ком именно им быть. Разве это не считается изменой и предательством моей сестры? У Ника нервно дергается уголок губ; Балекин хочет смеяться в голос от этого мальчишки, решившего использовать ее как способ достижения собственных целей. — Кардан нужна вам, чтобы возложить корону на вашу голову. Вы не сделаете ей ничего. — Кто сказал, что я не перережу ей глотку сразу после? На какие-то мгновения у него во взгляде мешаются шок и паника, потом он берет себя в руки, но даже этого недолгого замешательства хватает, чтобы понять абсолютно все. Балекин давит короткий смешок. — Ты немногим хитрее моей сестры. Знаешь, в чем твоя проблема, принц? Ты позволил чувствам вмешиваться в политику. С таким подходом на твоей голове никогда не будет короны, — и тут же поправляет: — Ну только в том случае, если твой отец все же решит передать власть над морем тебе. Ник молчит. Чуть задирает подбородок и молчит. Балекин отворачивается от него, и при тусклом свечном свете ее профиль напоминает профиль Кардан. Такой же острый, точеный. Такой же жестокий и неумолимый. Такой же губительно прекрасный. — Вы согласны на предложение моего отца? — наконец спрашивает он. Балекин голову в его сторону поворачивает медленно, оценивает будто бы снизу вверх и щурится еще сильнее. — Посмотрим, — уклончиво отвечает она. — Для начала я бы хотела увидеть проявление твоей верности, принц. — Моей верности? — он пытается звучать насмешливо, пытается звучать беззаботно, но она слышит только страх. Животный страх перед более сильной соперницей. — Устрой мне встречу с моей сестрой, — произносит Балекин и поднимается со своего импровизированного трона, оставляет там лежать письмо, а сама медленно движется в его сторону. — Я давно ее не видела и соскучилась. — Вы ведь ее не убьете. — Это вопрос или констатация факта, Никас? Она обходит его полукругом, а потом направляется в сторону арки, которая, как он предполагает, ведет во вторую часть камеры, где находится ее кровать. — Вот еще что, — говорит она, оборачиваясь. — Передай ей, что вино здесь до ужаса кислое. Я бы не отказалась от пары-другой бочек действительно качественного поила. Теперь все, можешь идти. Балекин держится подобно королеве: раздает приказы и удаляется, когда ей вздумается. Снимает тяжелое колье с шеи и смотрит на него, как на обычную безделушку. Судя по шагам, гость уходит и закрывает за собой дверь. Она не знает, хватит ли у него духу передать хоть что-то ее сестре. Она не знает, как он поведет себя дальше и скоро ли вернется сюда, умоляя о ее милости. Зато она прекрасно знает, что он обязательно вернется. Такие, как морской принц, более всего любят себя и власть. И его чувства к Кардан такие же временные, как и ее правление. Балекин устало опускается на кровать. Конечности ломит от нехватки движения, она отсчитывает дни назад, чтобы вспомнить, как давно выходила на свободу, как давно могла хотя бы вдохнуть свежий воздух и размяться. Стоит распрощаться с этой безделушкой, думает она, откладывая колье на подобие подушки рядом. Выкупить себе пару-другую ночных прогулок. Может, даже сбежать и предстать пред младшей сестрой без какого-либо приглашения. В голове все выглядит намного проще и эффектнее, чем в реальной жизни. В реальности же она ложится набок, поджимает колени к груди и смотрит в стену прямо перед собой. Рано или поздно она отсюда выйдет. Рано или поздно они с Кардан поменяются местами, и тогда уже все станет совсем иначе. Тогда уже она займет трон, добытый кровью и отцеубийством, и больше никогда не станет покупать собственную свободу. Но этого стоит еще дождаться. Вечером охрана приносит ей еду. Вечером она отдает свое последнее колье из драгоценных камней, выкупая себе возможность увидеть что-то помимо своей камеры. На следующий день принц не приходит. Ровно как и через неделю.