Пердюмонокль

«Ох, твою ж мать! Карл, Джесс, вы слышали?! За Стеной продают рукописи самого короля Хрестора! Всего восемьдесят сольтинов! Так, переводим в баксы… ого! Но это стоит затрат, здесь мы их сможем продать за четверть миллиона! Дрожащий от алчности голос дяди Дорнана заставил меня выползти из своей коморки и сунуть любопытный нос в гостиную. - Па, достань мне визу, а? – пробасил пухлый здоровячок Карл. - Страсть как за Стеной побывать охота! - Не выдумывай, - сказала умница Джесси, - помнишь, что случилось с Браунами? - А что случилось? Живут, поди, за Стеной припеваючи. Их же не нашли? - Ещё как нашли. Их косточки нашли в логове людоеда! - Они слиняли из Штатов, говорят тебе! - Па, скажи ему! - Тихо, дети. Карл, ни за какую Стену ты не поедешь. Ээээ, пусть едет Валентин, да! Джесс выпучила глаза. - Па-а? Как ты можешь… Да и всё равно ничего у тебя не выйдет, ему девятнадцать, и за Стеной он будет считаться несовершеннолетним. А таких туда не пускают. - Ха! Для меня это не проблема! – самодовольно сказал дядюшка. – С моими связями ему завтра же будет 22. Валентин, поди сюда! Я подошел. - Руки вытащи из карманов! Что за бардак у тебя на голове, чтоб сегодня же подстригся! А, так, я вот о чем – поедешь в Хресторию. - Нет! – закричала Джесс. - Да. Докажи, что не зря ел мой хлеб и десять лет сидел на моей шее. Если я удачно перепродам манускрипты, мы подумаем о хорошем колледже для тебя. - Дядя Дорнан, - сказал я, - я не хочу! Не отправляйте меня туда, пожалуйста. - Что-о?! – взревел дядя, - Что ты себе позволяешь, сопляк?!..." … Нет, всё не так было. На самом деле я едва не запрыгал от радости. Одним глазом подмигнул Джесс (не волнуйся, старушка, всё будет ок), даже позволил себе подленько улыбнуться кузену Карлу. Я никогда и нигде не был. Я слишком беден, чтобы путешествовать. Я вечно по горло в работе, и мне почти не удается вырваться из-под дядькиного контроля. И вдруг такая удача! Я, а не избалованный сыночек, попаду в самую настоящую сказку! Я согласен, дядя Дорнан. Почему же тогда он всё орет: - Что я слышу? Сопляк неблагодарный… - …кабачок–переросток, детеныш зеленой гидры! Как это «весь соус выкипел»? Куда ты смотрел?! Живо на кухню, чучело! Я застонал и открыл глаза. Крики постепенно стихли, но шум в ушах остался. Аоууу, что ж мне так херово? Вообще, по ходу, еле жив… Жив? Нет, правда? Жив! Я жив, господа, вампир не выпил мою кровь до конца, а только отполовинил. Мне бы радоваться, да сил нет. Вампира и след простыл. Кто бы сомневался! Искусал, изнасиловал и смылся. Батюшки, а не ограбил ли ко всему прочему? От ужаса у меня силенок в теле прибавилось, я сполз с кровати, добрался до комнаты с лоханью и отыскал свои джинсы. Фу, слава Богу, дядькины золотые на месте. Моё серебро он тоже не тронул, эти кровососы действительно серебро не переваривают. Наверное, поэтому все они сплошь богатенькие аристократы, пьют и едят на золоте, а ещё насилуют в своё удовольствие таких лузеров, как я. О, моя нежная шейка, наверное, вся изувечена! В зеркале на стене отразилась бледная физиономия с запавшими глазами. Волосы торчат в разные стороны. В районе сонной артерии две маленькие аккуратные дырочки, следы крови тщательно стерты. Или вылизаны? Фу! Ну, живы, и ладненько. Всё не так плохо, только штормит слегка от кровопотери и от голода. Мне же давеча так и не дали нормально поесть. Вспомнив, сколько добра было оставлено на столе, я едва не заплакал от жалости. А может, сегодня удастся что-то перехватить на халяву? За вчерашнее ведь был заплачен целый золотой? Одевшись и приведя себя в порядок, я спустился вниз и нашел кухню. Она была просто огромна и находилась в полуподвальном помещении дома. По кухне, в клубах пара и искрах от горящих жаровен двигался огромный и жуткий мэтр Голье. Прямо на голое его тело был повязан широкий передник, почти полностью охватывающий бедра, но при каждом шаге полы передника расходились и становилась видна мощная зеленая задница. Голову мэтра украшал белый чепец. На кухне витали ароматы десятка блюд, там совершалось таинство приготовления обеда, и главный жрец священнодействовал, переходя от стола к плитам и обратно. Руки его проворно мешали, резали, рубили и катали, периодически из-под полы передника с оглушительным треском вырывался газ, тут же воспламенялся от какой-нибудь искры, и тогда Голье с визгом подпрыгивал и прикладывал к заднице мокрую салфетку. Пердеж только добавлял фееричности процессу, и я даже залюбовался. Но тут меня заметили. Поваренок, уныло помешивающий нечто белое в кастрюльке, вдруг жадно повел носом и уставился на меня восхищенными глазками. - Дядюшка, - позвал он. Мэтр отбросил тесак, которым в тот момент расчленял индейку. - А, наш дорогой юный гость, - ласково пропел он, - проходите, мой милый, не стесняйтесь. Вы что-то бледны, не хотите ли слегка подкрепиться? - Очень хочу, и можно не слегка, - ответил я, глотая голодные слюни. - Бедняжка, вы ведь вчера так и не поели, ваш спутник вытащил вас из-за стола. - Было дело. Мэтр Голье, а не подскажете, куда делся господин Ультмейт? - Ну как же, подскажу. Он отбыл по срочным делам нынешней же ночью. Вас велел до обеда не беспокоить, заплатил за комнату за сутки вперед и уехал. Ах, красавчик, ты шатаешься от голода, садись прям к столу, боюсь, ты не дойдешь до общей залы. Олух, что там с соусом? - Уже несу, дядюшка, - хрюкнул поваренок. - Тефтели и хлеб сюда! Что желаешь на гарнир, мой красавчик? - Да всё равно, - со счастливым вздохом ответил я. В этот момент я любил мэтра. Мощной рукой он сдвинул утварь с разделочного стола, накрыл его белой салфеткой и придвинул меня вместе со стулом к столешнице. Ноздри мои щекотал божественный запах мясных тефтелей. Игнорируя предложенную вилку, я руками схватил мясной шарик, окунул его в соус и запихал в рот. Он как-то досадно быстро провалился в желудок, и я жадно слизал с пальцев сладковатый соус. И тут… Мэтр Голье громко засопел, ухватил меня подмышки и бросил на стол. Я пискнуть не успел, как его лапы уже стащили с меня джинсы. Носатая зеленая морда его нервно подергивалась, с торчащих клыков стекала слюна. Задрав на мне рубашку, он принялся облизывать мой живот. - Дядюшка, дядюшка, - плаксиво причитал поваренок, нарезая вокруг нас круги и ища место, где бы пристроиться. - Ах ты мой сладенький эклерчик, - сладострастно мычал полуогр, - худенький, правда, да ерунда - откормлю. Ну же, деточка, не зажимайся, где там входик в пещерку? Он подкатал под волосатую грудь свой передник. МАМА!! Из густых зарослей торчало полено, форма и размер – конский. Он не понимает, что там действительно ВХОДИК, в маленькую такую пещерку? Я не хочу умирать так мучительно! - Пожалуйста, мэтр, пощадите, - заплакал я. - Ну-ну, моя куколка, я осторожненько, - нежно бормотал Голье, задирая мои ноги и разводя их в стороны. Он залез пятерней в соусницу, а затем сунул в меня сразу две жирные зеленые сардельки, что росли у него вместо пальцев. Теплый соус послужил отличной смазкой, но я всё же визжал, как резаный поросенок, когда сардельки вращались во мне, растягивая и разминая анус. Не так больно было, как страшно, ведь это было лишь прелюдией к соло его детородного органа. Голье на соус не скупился, и залил мне внутрь едва ли не чашку. - Красивенький мой, нежненький, бедненький, - шептал он, однако без всякого сострадания вогнал в меня залупу, размером с мой кулак. Я скулил на самой высокой ноте, рядом подвывал поваренок, раздираемый завистью. Он то в коленку мне впивался клыками, то пытался уши облизать, но дядька успевал его отпихивать. Нелюди, что б вы сдохли все разом за муки мои! - Вот, вооот, хорошо, - пыхтел мэтр, двигая бедрами, - всегда хотел такую цыпочку в супруги. Я полными слез глазами смотрел, как мой пупок то выпирает, то опадает. Слава Богу, долго это издевательство не продлилось, нелюдь захрипел, закатил глазки, задергался и влил в меня ведерко своего семени. - Дядя-а-а, - рыдал в уголку полуогрик. Мне тоже хотелось рыдать. От счастья. Я снова выжил! Мэтр, тяжело дыша, отвалился от меня, но меня обеспокоило, что одной рукой он упорно елозил по моим гениталиям, а другой мял свой не опавший до конца орган. - Мэтр, послушайте, - робко сказал я, - вы устали, я в шаге от болевого шока. А не закончить ли нам на этом наше романтическое свидание? - Щас, щас, - отдуваясь, сказал полуогр, - ещё один заходик, потерпи. Зато точно буду знать, что ты залетел. А с ребеночком никуда ты от меня не денешься. - Чего?! – заорал я, - с каким ребеночком?! Мэтр, я парень, я не могу залететь, пусть даже вы меня до смерти затрахаете! Голье нахмурился. - То есть, у вас, людей, только самки рожают? - Ну да! А у огров разве не так? - Так. Так ведь это у огров! – недовольно сказал мэтр. – А вот ты с вампиром путался, а вампиры деток могут и в магическом коконе вырастить… - НО Я ЖЕ НЕ ВАМПИР!! О, боже, за что? За что меня трахали, почему нельзя было сначала спросить? Вот теперь я все же разрыдался. Мэтр похлопал меня по коленке. - Ну, не реви. Я тебя и так замуж возьму. Только младшим супругом, без прав там всяких… Иногда, правда, буду тебя родственникам отдавать, на попользоваться. Эй, Олух, хватит выть! Можно. Племянничек восторженно хрюкнул, приспустил штаны и чуть ли не с разбега присунул в мою настрадавшуюся попку. Хорошо, что член его ещё не дорос до дядькиных размеров. Зато двигался он со скоростью швейной машинки на электроприводе. - Олух, поаккуратнее, - прикрикнул Голье. – Прибью, если повредишь там чего. К моему удивлению, они меня не порвали, крови не было. Одна сперма текла с меня галлонами. Анус стал походить на пушечное жерло. Кряхтя, я слез со стола, и, неловко переставляя ноги, побрел из кухни, прикрывая раззявленный зад поднятыми с пола джинсами. - Дядя, можно, я его в комнату отнесу? – проворковал голосок ненавистного поваренка. Я резко обернулся и проскрежетал: - Даже не думай! Не смейте больше касаться меня, проклятые жеребцы! Я ухожу. Желаю вашей забегаловке прогореть в ближайшее время, во всяком случае могу поклясться, что больше ни один человек не переступит этого порога. Я плюнул и поковылял собирать своё шмутьё. Вслед мне донесся разочарованный голос хозяина: -Ну вот, женился, называется!