Helter-Skelter

      Транс. Состояние гипноза под нечеткие и приглушенные гранжевые мелодии. Взрыв толпы, не понимающей и не видящей ничего. Безумные крики существ, забывших свое имя, чувствующих в венах лишь эйфорию, затмевающую собой все остальное существование. Дионис и без вина признал бы это место своим главным храмом, если бы только кто-нибудь его заметил.       Им не нужны были наркотики, чтобы отправлять разум за грань мелких тел, которые казались лишь грязной клеткой, сдерживающей все многообразие реального естества. После этого крышесносящего опыта все прочие психостимуляторы были лишь детским лепетом, не сравнимым с этим поистине необыкновенным состоянием. Это был акт разъединения тела и разума, который наконец обретал шанс показать свою истинную мощь и безграничность возможностей. Не скованный ничем, он полностью преображал реальность, окрашенную не самыми яркими красками: не было ни прежней бренности, ни вечной головной боли, ни времени, никак не способного определиться со скоростью своего хода.       Случайно зашедший сюда глухой человек видел здесь зомбированных существ, едва сохраняющих свое человеческое обличие. Они прыгали в унисон, закатив глаза за поле привычной видимости, так, что белые глазные яблоки, покрытые красными змеями капилляров, алели, свободные от радужной оболочки и зрачков. Рот, раскрытый в безумной улыбке, обнажал зубы, острые и неестественно удлиненные. Он не мог оторваться от жуткой картины, способной присниться лишь в самом жутком кошмаре. Он не знал, зачем идет в самое месиво этого безумства, но, казалось, оно захватило всех, даже его.       Темнота. Тишина. Психонавты пали разом на бетонный танцпол. Минута, две, три, безумный крик, а затем общий вопль толпы, вырванной из дикого психического путешествия. Они кричали, пытались бежать на улицу, горящую от летнего зноя, но спотыкались о тела друг друга, не принимая эти оболочки за живые массы. Они сходили с ума из-за того, что их выбило из пространства так резко и болезненно. Идя на ощупь по телам друг друга, они невольно попадали в закатанные глаза, которым было все равно на истеричные попытки других вырваться наружу из этого котла.       Он кричал, кричал так громко, что его могли легко услышать на дальнейшей планете системы. Он истрепал свои бордовые волосы, мокрые от пота. Он не мог остановить свой крик, но ему не хватало воздуха, он задыхался, а позволить себе вдохнуть воздух он все никак не мог.       Это был восьмой психоделический концерт на его счету. Каким-то образом он стал зависимым от гипнотического состояния, которое полностью отключает существующую реальность, поэтому даже после снятия чар Дарси ему необходимо было это ощущение отстраненности от происходящего вокруг. С тех пор прошло много времени, он давно ничего от нее не слышал, но если бы до этих концертов вдруг ее встретил, то сам заставил бы вернуть ему состояние, которое изначально он жутко недооценил.       Крик унялся, но дышал он все еще с трудом и каким-то неестественным хрипом, словно его легкие плавились внутри тела. Он легко отходит после нормального концерта, но это вмешательство стороннего наблюдателя разорвало полноценный процесс, который так и не принес нужного эффекта, лишь еще больше усугубив ситуацию.       Разум потихоньку приходил в себя — нужно найти байк и возвращаться в Красный Фонтан либо хотя бы его окрестности, чтобы с утра явиться после снятия надзора. Шатаясь и держась за раскаленную голову, он шел по направлению к байку, пару раз чуть не упав на месте.       Стоило ему прийти туда, где спрятал свой транспорт, он увидел там девушку с короткими черными волосами, сидящую к нему спиной, крепко сжав ноги руками. Позвонки и ребра жутко проступали через черную майку, являя собой не самое жизнеутверждающее зрелище.       — Кто здесь? — тихо пробубнила она себе под нос, даже не обернувшись.       — У меня к тебе тот же вопрос, — перевел он, вложив во фразу все возможное на тот момент возмущение. Какого хрена кто-то здесь торчит рядом с его байком?       От этого голоса девушка резко повернулась к нему, и он узнал в ней ту девчонку, которая вечно каким-то образом умудрялась оказаться в его поле зрения. Ну что ж, и в этот раз ей это удалось.       — Так, какого хрена ты в этот час в Магиксе? Феи в это время должны сладко спать.       — Ты можешь хоть сейчас заткнуться? — произнесла она, держась рукой за больную голову и пытаясь встать на ноги.       Видя ее попытки подняться, он решил ей помочь, хоть она и не принимала его помощь.       — Я и сама могу.       Взглянув на ее растрепанные короткие волосы, обычно собранные в небрежные хвосты, по которым ее можно было узнать в толпе из тысячи, и глаза, красные, как его собственные, он понял, какого хрена она в Магиксе в этот час.       — И давно ты туда ходишь? — все так же строго спрашивал он. Он уже чувствовал себя крепче.       — Какая разница?       — Зачем ты туда ходишь?       — За тем же, что и все.       — Ты нормально отвечать на вопросы не умеешь? — выпалил он, глядя на фею, стоящую к нему спиной. Из ее нехитрых движений он понял, что она пытается колдовать. Колдовать на самой себе и в таком состоянии.       — Я отвечаю нормально, когда со мной нормально разговаривают, а тебе там явно все мозги вышибло, — вдруг уверенно произнесла она и приблизилась к нему, приложив ладони к его болезненно пульсирующим вискам.       Она пытается действовать на его разум? Ну уж нет, однажды ему хватило волшебного влияния на мозг, от которого он до сих пор никак отойти не может. Он грубо схватил ее запястья и вознес их над ней, выведя ее из подобия магического транса. От удивления она широко раскрыла глаза, а в ее взгляде он читал страх. Перед ним?       — Отпусти меня, — пропищала она, — прошу, я хотела лишь помочь тебе.       — Не смей прикасаться к моей голове, — процедил он сквозь зубы и отпустил ее, словно разочарованные, руки, которые невольно коснулись его обнаженных плеч. Милая девочка думала, что он вмиг ей поддастся, раз в таком ослабленном состоянии, что вновь позволит женской особи изменить его собственный ход мыслей и вклинить в него баг, от которого ему никогда не отделаться. Он же знал, что она питала к нему слабость, что грезила о нем, вечно жалобно глядя на него, когда ее подруги оказывались в объятиях своих принцев. А он ненавидел слабости, всегда стараясь скрыть свои и подколоть чужие.       Он отошел от нее в сторону байка, с трудом пьяными руками надел шлем и зачем-то посмотрел вновь на нее. Она тоже не сводила с него взгляда, сверля глазами, и явно представляя в голове, как отрывает ему конечности.       — Чего ты на меня уставился? Езжай уже.       — Ты собираешься остаться здесь?       — Нет.       — Значит, садись.       — Но...       — Садись.       —… ты же все еще не отошел от транса.       — Я сказал… — с еще большим напряжением сказал он.       — Хватит повторять мне одно и то же, — вдруг прервала она его, — я не дура, чтобы понимать с десятого раза, — она поставила точку в разговоре, уверенно сев сзади него и крепко схватившись за его спину. Он ни при каком раскладе не ожидал от нее такого, особенно вспомнив ее растерянность в начале их приятнейшего разговора, но незамедлительно нажал на газ и быстро выехал из волшебного города.       Его голову заполняла лишь адская боль, которая никак не унималась. Он пытался ее контролировать, подавлять, но она уверенно брала над ним верх.       Они пролетали по лесу вблизи Алфеи, когда у него перед глазами вдруг потемнело.       Он аккуратно приблизился к земле и остановился. Он сразу почувствовал, как оковы, сжимавшие его сзади ослабли: девушка опустила руки и слезла с байка, последовав примеру его хозяина.       — Голова? — настороженно спросила она.       — Да.       — Позволь мне… — едва сказала она, подняв руки к его вискам.       — Еще восемь таких попыток, и ты дура, — вновь оттолкнул он, оперевшись на свой байк.       Его глупость и упрямство бесили ее до чертиков:       — Значит, так и мучайся с этой дрянью! Мне все равно осталось недалеко идти, — собиралась уже уходить она.       — Ну вот что ты можешь сделать, фея? — вновь раздраженно спросил он, сделав акцент на последнем слове.       В этот раз ей удалось. Вся его внутренняя боль, колючками раздирающая его тело, словно укрылась теплым и мягким спокойствием, обволакивающим все его буйное существо. Это не похоже на гипноз ведьмы, это не похоже на психоделику концерта. Это нечто гораздо сильнее. Это то, чего ему не хватало больше всего — гармонии.       Однако эта сила так его смягчила, оглушив все злое, что в нем было, что он размяк физически, и его голова с небрежными длинными волосами упала фее на грудь. Почувствовав, что он действительно слаб, она легко приобняла его за спину, чтобы он не упал совсем.       — Что ты сделала? — тихо спросил он, не обращая внимания на свое странное положение.       — Я хотела успокоить тебя, хаос в твоей голове, но я не думала, что гармоническая волна так сильно на тебя подействует.       Они стояли так, посреди темного леса, поддерживая друг друга, молча, каждый задумавшись о своем.       — Извини меня.       — За что?       — Просто извини.       — Хорошо.       Немного помолчав, все так же приобнятый ею, он вновь спросил:       — Так что ты делала там? Раз ты умеешь такое.       — Мне нужна была перезагрузка. Гармония — это круто, но нужно какое-то разнообразие. Чтобы насладиться покоем, нужно сильно устать, а от транса я отхожу легко — это ведь моя стихия.       Его вдруг одернуло. Ему уже хватило иллюзий.       — Что такое? — она почувствовала его напряжение.       — Не лезь больше так в мою голову, — резко сказал он и отстранился, пытаясь переварить происходящее. Немного смягчившись, он все-таки подал ей руку. — Нужно довезти тебя до школы, садись.       Они спокойно летели до самой Алфеи, не обращая внимания на горевший на востоке рассвет, не чувствуя ни головной боли, ни оков за спиной, ни прежней неприязни.